Считывать намерения и эмоции существ, даже те, что они пытаются скрыть (страх, злобу, ложь).

Улавливать всплески силы, когда кто-то использует свои способности (например, превращение Лизы или вампирскую скорость).

Видеть прошлое или будущее в виде обрывков образов, снов или предчувствий (как снился бабушке чёрный пёс).

2. Уязвимость. Этот дар — палка о двух концах.

Перегрузка: Находясь в месте с сильной или хаотичной энергетикой (например, в «Гробнице»), они могут страдать от головных болей, головокружения, тошноты.

Непонимание: Часто они сами не понимают, что с ними происходит, списывая всё на интуицию, обострённую эмпатию или психическое расстройство. Это может довести до паники или сумасшествия.

Приманка для монстров: Яркая, чувствительная душа, как у Маши, может привлекать внимание не только тех, кто хочет помочь (как Эд), но и тех, кто захочет этой энергией поживиться или манипулировать ею.

3. Роль в мире. Они не воины, а разведчики, советники или предсказатели. Именно такой «потенциал» и разглядел в Маше Эд. В мире, полном скрытых угроз, такой человек — бесценный союзник. Она может почуять засаду, отличить друга от врага, скрытого под маской, или найти нужного человека по энергетическому следу.

Почему Эд дал ей «страницы из книги»? Он не хотел, чтобы её неконтролируемый дар привлёк к ней что-то опасное или свел её с ума. Он дал ей инструкцию, чтобы помочь контролировать этот дар, а не стать его жертвой. Это акт не вмешательства, а, как ни странно, заботы старого существа о том, кто только входит в этот странный мир.

Поездка домой прошла под непрерывный, восторженный поток сознания Маши о том, как она теперь видит и чувствует мир. Когда Степан высадил меня у моего подъезда, я бросила на него последний подозрительный взгляд, но в ответ получила лишь загадочную, почти милую улыбку. Маша, уже выскакивая из машины, крикнула, чтобы я не переживала, и что она сразу напишет, как будет дома. Мы попрощались, и я осталась одна в тишине ночного двора.

Идти внутрь не хотелось. Давящая тяжесть недели висела на плечах. Я плюхнулась на холодную лавочку у подъезда, и в голову полезли тягучие, депрессивные мысли. Кем мне быть? Может, и правда бросить всё и пойти на шахту? Силы хватит — это факт. Работа тяжёлая, но хорошо оплачиваемая... Эх, если бы всё было так просто. Где я там найду столько мяса, чтобы поддерживать эту самую силу? Мысли прервал знакомый шорох.

Из-за угла мусорного бака вышел кот. Тот самый, полосатый забияка, что когда-то чуть не подарил мне инфаркт.

— Кыс-кыс-кыс.

Кот остановился, оценивающе посмотрел на меня своими наглыми глазами, явно узнавая, фыркнул и с чувством собственного достоинства удалился прочь, демонстрируя полное отсутствие интереса к моему душевному состоянию.

— Ну и ладно, — пробормотала я ему вслед. — Больно надо.

Эх, нужно было пройтись. Эта неделя была отвратительной. Кстати, следовало бы как-то связаться с Владом — выяснить, куда же пропали тела. Начальник упорно делает вид, что ничего не было, и это тревожит больше всего. Нужно выяснить, кто их всех убивал. Вдруг это кто-то из близкого круга? Мысль была леденящей.

Я решила пробежаться. В последнее время алкоголь стал оказывать на меня слишком слабое влияние, видимо, организм вырабатывает иммунитет. Пробежка далась на удивление легко — всё моё внутреннее нутро жаждало движения, но в городе я не могла себе позволить отпустить поводья. Без долгих раздумий я поймала такси и поехала к знакомой опушке.

Войдя в чащу, я сбросила одежду в привычном тайнике и позволила Превращению случиться. Кости с тихим хрустом встали на место, мышцы наполнились ликующей силой, а мир заиграл тысячей запахов. И я побежала.

Я просто бежала. Сквозь папоротники, под низкими ветками, по мягкой хвойной подстилке. Моё тело пело от напряжения и свободы, каждая мышца работала идеально, а лёгкие гнали воздух мощными мехами. Это был чистый, животный восторг, без мыслей о охоте, о прошлом или будущем. Только скорость, сила и бесконечный лес, принявший меня такой, какая я есть.

Завершив пробежку, я уже почти пришла в себя, наслаждаясь остатками адреналина и чувством свободы. Лес вокруг был тихим, лишь изредка нарушаемым шелестом листьев и криками ночных птиц. Я уже собиралась вернуться к своему тайнику с одеждой, как вдруг нос уловил новый, резкий запах.

Не свежей крови охоты — я уже привыкла к нему. Это была вонь гниющей плоти, смешанная с чем-то металлическим и чужим, от чего по спине пробежали мурашки. И тихий, влажный звук — чавканье и хруст.

Инстинкт мгновенно пригнул меня к земле. Я бесшумно кралась на запах, сливаясь с тенями, каждый мускул снова напрягся, но теперь не для бега, а для атаки.

И я увидела Его.

Это было не похоже ни на что, что я видела раньше. Оно было горбатое, худое до неестественности, с серой, голой, влажной на вид кожей, покрытой буграми и шрамами. Спина была скрючена, а длинные, костлявые конечности заканчивались когтями, похожими на обточенные кинжалы. Но самое жуткое была морда — короткая, приплюснутая, больше похожая на морду летучей мыши-урода, с рядами мелких, игольчатых зубов, которые сейчас были заляпаны кровью и клочьями плоти.

Оно сидело на корточках над тушей. И терзало её.

Моё сердце заколотилось, а шерсть на загривке поднялась дыбом. Это не был зверь. Это было нечто иное.

И тогда я разглядела детали туши. Синяя куртка. Полуоторванная рука с часами. Бледное, искажённое ужасом лицо, на которое оно сейчас не смотрело, уткнувшись мордой в живот.

Таксист. Тот самый парень, что полчаса назад привез меня сюда. Он что-то заподозрил? Решил подождать? Или это существо просто вышло на свет и он стал первым, кто попался на пути.

Я зарычала. Низко, глубоко, предупреждающе. Звук шёл из самой глубины грудной клетки, наполненный не только яростью, но и омерзением.

Существо замерло. Его плечи дёрнулись. Оно медленно, очень медленно оторвалось от своей трапезы и повернуло ко мне свою уродливую голову.

Глаза. У него были огромные, совершенно круглые, молочно-мутные глаза, без зрачков. Они уставились на меня, не моргая. Из его приоткрытой пасти, усеянной иглами, медленно сползала кровавая нить слюны.

Он не зарычал в ответ. Не принял угрожающую позу. Он просто смотрел. И в этом взгляде не было ни злобы, ни голода. Была лишь пугающая, нечеловеческая пустота. Будто я смотрела на машину для убийств, лишённую всякой мысли или эмоции.

Потом его горб дёрнулся, и он издал звук. Не крик и не рык. Сухой, скрежещущий щелчок, словно ломаются кости.

Это было слишком. Мои инстинкты, уже и так взвинченные до предела, взорвались. Чувство опасности, в тысячу раз превосходящее всё, что я испытывала раньше перед охотниками или даже Владом, заставило меня действовать.

Я не напала. Я отскочила назад, в глубь леса, продолжая рычать, не сводя с него глаз. Каждая клетка моего тела кричала, что вступать в бой с этим — верная смерть.

Оно не бросилось в погоню. Оно просто проводило меня своим мутным, бездушным взглядом, а затем медленно, словно нехотя, снова склонилось над телом таксиста, продолжив свою жуткую трапезу.

Я бежала, не разбирая дороги, пока чавканье не осталось далеко позади. Я добежала до тайника, на ощупь, дрожащими руками, натянула на себя одежду и почти бегом бросилась к дороге.

Там, на обочине, всё ещё стояла его машина с потушенными фарами. Пустая.

Без лишних раздумий я рванула с места, пустилась бежать что было сил на своих двоих, человеческих ногах. Сердце колотилось так, словно рвалось наружу, выпрыгнуть из груди и остаться там, в том лесу, рядом с той тварью. До дома было очень далеко, останавливаться было нельзя.