— Видите? — я указала на край раны, обращаясь больше к себе, чем к коллегам. — Здесь следы не только режущего предмета, но и... давления. Как будто инструмент входил под углом, затем поворачивался.

Юra робко приблизился:

— Может, это какой-то специальный нож? С зазубринами?

— Нет, — я покачала головой, проводя пинцетом вдоль разреза. — Зазубрины оставили бы другие следы. Это что-то... более органичное.

Слово сорвалось с языка само, и я почувствовала, как по спине побежали мурашки. Органичное. Как когти. Как зубы.

Я продолжила осмотр, тщательно документируя каждый найденный узор. Спирали, завитки, странные симметричные повреждения — всё это складывалось в жутковатый пазл.

— Аркадий, — я повернулась к санитару, — принесите, пожалуйста, камеру с макросъёмкой. Нужно зафиксировать все эти детали.

Пока он ходил, я незаметно сделала несколько снимков на телефон — те, что были особенно похожи на узоры из старого дела. Для сравнения. Для себя.

Когда Борис Игнатьевич вернулся, я уже заканчивала предварительный осмотр.

— Ну что, Смирнова, нашли что-то еще? — спросил он, и в его голосе слышалась лёгкая насмешка.

— Пока только собрала материал для анализа, — ответила я, стараясь говорить максимально нейтрально. — Некоторые повреждения действительно... необычные.

Он кивнул, внимательно посмотрев на меня:

— Главное — не увлекайтесь слишком. У нас и так слишком много работы.

Я лишь кивнула, собирая инструменты. В кармане халата телефон с фотографиями будто жёг кожу. Нет, тут что-то определенно есть.

Весь остаток дня я провела за составлением отчёта, параллельно тайком сравнивая новые снимки со старыми из памяти. Сходство было пугающим. Слишком пугающим.

Когда смена наконец закончилась, я последней покидала морг. На прощание бросила взгляд на дверь архива. Нет, я не оставлю это так. Подражатель или нет — но кто-то явно играет со мной в опасную игру.

И я намерена узнать правила.

По пути домой я ломала голову, как бы снова пробраться в архив. Мои раздумья прервал звонок.

— О чёрт, Маша... — вырвалось у меня. Сегодня же вечер пиццы. Совсем из головы вылетело.

— Алло, приветики! — раздался её жизнерадостный голос. — Ну ты скоро освободишься? Мне заказывать уже доставку?

— Да, я буду где-то через минут сорок, — ответила я, стараясь звучать нормально. — У тебя будет одежда переодеться?

— Шутишь? Конечно будет! — рассмеялась она. — Только без моих любимых джинсов, помнишь, в прошлый раз ты на них вино пролила.

— Дааа, было время. Кстати, закажи мне пепперони

— Фууу..

— Самая великолепная пицца, как ты можешь так?

— Самая ужаснейшая пицца, которую могли только придумать. Томатный сок может еще тебе заказать?

— Звучит очень заманчиво, но давай сегодня обойдемся другим более горячительным напитком.

После непродолжительного разговора с Машей я набрала бабушку.

— Бабуль, я сегодня задержусь у Маши, — сказала я, когда она ответила. — У меня потом два выходных, я тебе помогу с пересадкой растений.

— Ой, хорошо, хорошо, — обрадовалась она. — Только не увлекайтесь своими девичьими разговорами. И передай Маше, что пиццу с ананасами — это преступление против кулинарии!

Я улыбнулась, кладя трубку. Бабуля была рада, что у меня хоть какие-то друзья есть. А я рада, что не схожу пока с ума со своими излишне правдоподобными снами.

По пути к Маше я то и дело оглядывалась. Мне упорно казалось, что за мной следят. То тень в витрине магазина мелькнет подозрительно синхронно с моими шагами, то слишком медленно едущая машина внезапно резко ускоряется после моего взгляда... Паранойя? Или кто-то действительно узнал про того зайца? Или про мой визит в архив?

Я почти побежала, свернув в знакомый двор. Сердце бешено колотилось — то ли от страха, то ли от ускоренного шага.

Дверь открылась ещё до того, как я успела нажать на звонок.

— Ну наконец-то! — Маша стояла на пороге в забавных пижамных штанах с единорогами и с телефоном в руке. — Я уж думала, ты опять застрянешь в своём морге с этими... э-э-э... интересными личностями.

— Прости, — я с облегчением переступила порог, запирая за собой дверь. — Борис Игнатьевич сегодня особенно донимал.

— Ничего, ничего, — она махнула рукой, ведя меня в квартиру. — Пицца уже в пути. И да, пепперони, как ты любишь. Хотя это всё равно преступление против вкуса.

Я рассеянно кивнула, снимая куртку. Квартира Маши пахла ванилью и чем-то уютно-домашним. Совсем не так, как...

— Ты как-то странно себя ведёшь, — Маша пристально посмотрела на меня. — Опять эти твои сны?

— Что-то вроде того, — я неуверенно улыбнулась. — Кажется, я начинаю сходить с ума.

— Да брось, — она хлопнула меня по плечу. — Все патологоанатомы немного сумасшедшие. Это профессиональная деформация. Вот, держи.

Она протянула мне стакан с чем-то розовым и дымящимся.

— Что это? — настороженно поинтересовалась я.

— Коктейль "Забудь о работе". Моё собственное изобретение. — Она подмигнула. — Гарантирую, после второго стакана ты и думать забудешь о своих трупах.

Я сделала глоток. На вкус было сладко и немного терпко.

— Кстати, — Маша опустилась на диван рядом. — Ты не поверишь, кто мне сегодня звонил. Помнишь Сашку из нашей группы? Тот, что всегда с скальпелем ходил?

Я положительно кивнула, делая ещё один глоток. Алкоголь мягко разливался по телу, снимая напряжение.

— Так вот, — продолжила Маша, — я сегодня с ним созванивалась, он сейчас работает в частной клинике. Говорит, у них вакансия есть для патологоанатома. Зарплата в два раза выше, чем у тебя. И трупы... э-э-э... свежее.

Я замерла со стаканом у губ. Мысль о смене работы почему-то вызвала не облегчение, а тревогу.

— Я не уверена, — медленно сказала я. — Мне пока нравится там, где я есть.

— Ну конечно нравится, — фыркнула Маша. — Тебе просто нравится копаться в мёртвых телах. У тебя всегда были странные интересы.

В этот момент в дверь постучали — привезли пиццу. Маша вскочила, чтобы расплатиться, а я осталась сидеть, глядя на розовую жидкость в стакане.

Она была права. У меня и правда странные интересы. Настолько странные, что, кажется, кто-то начал следить за мной из-за них.

Когда Маша вернулась с дымящейся коробкой, я сделала ещё один большой глоток. Сегодня я попробую забыть о работе. О снах. О зайце.

— Курьер очень странный был, — Маша развернула коробку с пиццей, от которой повалил аппетитный пар. — Спрашивал, можно ли войти — мол, в туалет очень нужно. Я ему: «Друг, у нас тут женское царство, обойдешься». А он такой бледный, глаза бегают... Как будто не в туалет ему нужно было, а в квартиру заглянуть.

Я замерла с куском пиццы на полпути ко рту. В горле внезапно стало сухо.

— И что... он ушел? — стараясь звучать непринужденно, отломила корочку.

— А то! — фыркнула Маша. — Сказала, что сейчас вызову настоящего мужчину из квартиры напротив — моего вымышленного мужа-качка. Он так быстро сдал назад, что даже сдачу забыл взять! — она звонко рассмеялась, но смех ее постепенно стих, когда она увидела мое выражение лица. — Лизань? Ты чего притихла? Выглядишь так, будто видела привидение.

— Просто... задумалась, — я отставила стакан, внезапно потеряв аппетит. — Как он выглядел, этот курьер? Во что был одет?

Маша нахмурилась, пытаясь вспомнить.

— Ну... куртка темная, капюшон надет, хоть дождя и нет. Лица почти не видно. А что? — она пристально посмотрела на меня. — Ты что-то знаешь? Опять твои дела из морга? Говорила я — бросай эту работу, пока не начала чудиться всякая ерунда!

— Нет-нет, — я поспешно сделала глоток коктейля, но вкус уже казался пресным. — Просто... показалось. Паранойя, наверное.

Но внутри все сжалось в холодный комок. Слишком много совпадений за последние дни. Слишком много «странных» происшествий.