Сильвия наклонилась через стол, её голос стал тише, но приобрел строгий оттенок.

— Потому что, моя дорогая, мне нужна твоя репутация. Она, знаешь ли, уже вовсю гуляет по нашему кругу. «Новенькая оборотняшка, которая мочит отбросы с особой жестокостью». Того, кого я хочу припугнуть, тебя очень даже остерегается.

— Почему?

— Потому что он сам ведёт очень, очень нехорошую жизнь, — её губы растянулись в хищной улыбке. — И чует себе подобных. А ты сейчас — самая громкая, самая опасная «подобная» в городе. Сама того не ведая, ты стала нашим местным… пугалом. И мне нужно, чтобы это пугало как следует прошлось под его окошкам. Понимаешь? Я не хочу, чтобы его нашли охотники. Я хочу, чтобы он мне вернул долг. А потом уже пусть его хоть на Луну сбежит.

Она отпила глоток воды, её глаза сверкали азартом.

— Так что видишь? Я не враг тебе. Я… твой менеджер по связям с общественностью. Неофициально. Так что давай работать вместе. Ты получишь свою информацию об охотниках, а я получу своего трусливого должничка. Зуб за зуб, как говорят люди.

Я смотрела на неё, пытаясь отделить правду от лжи и манипуляций. Казалось, что в этом баре никто не говорит прямо. Но её слова имели смысл. Моя дикость, моё неумение скрываться сделали меня орудием в чужих руках. Теперь предстояло решить, готова ли я играть эту роль.

Мотель «Уют» был таким же «уютным», как зубная боль. Двухэтажная коробка, пахнущая сыростью, дешёвым дезинфектором и тихим отчаянием. Именно здесь, по словам Сильвии, засел её должник — некто Денис, скромный офисный работник, увлекавшийся на досуге некромантией.

«Он таскает на себе столько защитных артефактов, что я не могу даже близко подойти к его номеру, — жаловалась Сильвия. — Моё обаяние на него не действует, просто отскакивает! А вломиться силой… не комильфо. Шума много, внимания. Так что действуй сама. Наведи на него шороху».

Прошмыгнуть мимо администратора, дремавшего перед телеком, было проще простого. Четвёртый номер, угол здания. У двери я почувствовала лёгкое сопротивление, словно воздух стал густым и упругим. Защита. Пассивная, но неприятная.

С обычным лицом мне тут делать нечего, — поняла я. Он сразу поймёт, что я не из доставки.

Я отошла в тень под лестницей и сосредоточилась. Не на ярости, не на страхе. На необходимости. На остроте. Я почувствовала, как скулы сдвигаются, придавая лицу хищную узость, как уши становятся выше и острее, а на пальцах вырастают длинные, острые когти. Я натянула капюшон пониже, скрывая морду, и двинулась к двери.

Постучала. Из-за двери донёсся напряжённый голос:

— Кто там? Я ничего не заказывал!

Я сделала свой голос максимально нейтральным, хотя сквозь него прорывался лёгкий рык:

— Доставка пиццы. Пепперони и ананасы. Заказ на номер четыре. Оплачено заранее.

— Я не… — он замолчал, и я услышала его сомнительное бормотание: «…а вдруг это знак? Ананасы… символ гостеприимства и… чёрт, кажется, я что-то такое в ритуале читал…»

Защелкнулись замки, дверь приоткрылась на цепочку. В щелке возникло бледное, испуганное лицо молодого человека в очках. На шее у него висела куча амулетов, браслеты на руках были исписаны рунами.

— Я же говорю, не зака… — его глаза расширились, увидев мою лапу с когтями, держащую воображаемую коробку пиццы. Он попытался захлопнуть дверь, но мой ботинок уже был в проёме.

— С днём рождения, Денис, — прорычала я, и на этот раз уже не скрывая своего голоса. — Твоя подруга передаёт привет. И просит вернуть ей ее злотые. С процентами.

— Это не сработает! — запищал он, отступая вглубь номера. — Я защищён! Мои чары отталкивают любых демонов, лярв и тёмных сущностей!

Я шагнула внутрь, с лёгкостью разрывая энергетический барьер у входа. Он затрещал и рассыпался, как ёлочная игрушка.

— Милый, — сказала я, оглядывая его скромное убежище, заваленное книгами по оккультизму и пустыми банками от энергетиков. — Я не демон. Я твой личный коллектор. И мне, если честно, плевать на твои амулеты. Они от нежити, а я-то как раз очень даже живая. И очень злая, когда обманывают кого-то.

Он отступал до кровати и сел на неё, обречённо опустив голову.

— Ладно… ладно… я отдам. Только… только пусть она больше не присылает за мной таких… таких…

— Милых леди? — подсказала я, подходя ближе и позволяя ему разглядеть мою морду в тени капюшона.

— …оборотней, — выдавил он. — У меня аллергия на животных.

Я издала звук, средний между рычанием и смешком.

Я вздохнула с преувеличенным разочарованием и отступила на шаг, демонстративно отряхивая рукав куртки.

— Успокойся. Я сегодня гипоаллергенна. — Я провела когтем по своему предплечью, и он с удивлением увидел, что ни единой волосинки не поднялось в воздух. — Специальный шампунь. Антистатик. И слюни я сглатываю.

Его челюсть отвисла.

— Вы… вы что, специально…

— Готовилась к визиту? Естественно. Я же не монстр-то какой, — я сделала паузу, давая ему осознать абсурдность этой фразы. — Я своего рода санитар. Так что давай, мой дорогой некромант-аллергик, доставай телефон. Пока я не начала линять от скуки. Это единственное, от чего мой шампунь не спасает.

Через десять минут, в течение которых он трижды чихал (от пыли под кроватью, как он клятвенно уверял), перевод был завершён. Я уже была в дверях, когда он робко спросил:

— А… а можно узнать марку этого шампуня? Для… э-э-э… одного знакомого.

Я обернулась и подмигнула ему своим лучшим желтым глазом.

— Секрет фирмы. Но если порекомендуешь его всем своим друзьям-некромантам, может быть я и оставлю отзыв на их форуме. С пометкой «одобрено для устранения долговых обязательств».

Выйдя из мотеля, я с наслаждением потянулась, чувствуя, как мышцы возвращаются к обычному состоянию. Контроль. То самое сладкое слово.

***

Чувство слежки не покидало меня всю дорогу к «Гробнице». Спину сводило от напряжения. Неужели этот сопящий некромант решил отомстить? — мелькнула дурацкая мысль.

Я свернула в тёмный проулок между гаражами, прижалась к холодному кирпичу и замерла, втягивая воздух, пытаясь уловить знакомый запах страха и дешёвого дезодоранта. Ничего. Только пыль, ржавчина и… что-то новое. Холодный металл и горький миндаль.

Щёлк.

Звук был тихим, чётким и смертельно знакомым. Курок.

— Вот ты и доигралась, крошка, — раздался низкий, безэмоциональный голос.

Передо мной из тени возник мужчина. Высокий, в обычной тёмной куртке, с лицом, на котором не читалось ровным счётом ничего. Но его пистолет, длинный, с глушителем, был направлен прямо в центр моей груди.

— Что, молчишь? Думала, можно безнаказанно ходить и убивать? И что никто из настоящих охотников не возьмётся за твоё дельце? — его губы искривились в подобие улыбки. — Ясное дело. За тобой ведь Элита присматривает. Но мне на их правила плевать.

Я не успела пошевелиться. Грохот был приглушённым, но удар в плечо — огненным, разрывающим. Я вскрикнула от неожиданности и боли, отступая. Это была не обычная пуля. Где-то в глубине раны что-то жгло, шипело и дымилось, парализуя мышцы. Серебро? Колдовство?

— Обращайся, зверёк, — проворчал охотник, целясь мне в ногу. — Покажись мне в своём настоящем виде перед смертью.

Второй выстрел. Я рухнула на колено, кусая губу до крови. Предательские слёзы выступили на глазах. Превращение не шло. Тело не слушалось, захлёбываясь болью и этой странной, разъедающей силой. Почему?

Охотник приблизился, нацелив пистолет мне в лоб.

— Жаль. Думал, позабавлюсь.

— И мне жаль, — раздался новый голос. Бархатный, полный холодной ярости. — Что ты портишь мой проект.

Из-за спины наёмника метнулась тень. Влад. Он двигался с невозможной, пугающей скоростью. Его рука молнией выхватила пистолет из руки охотника, а вторая, с длинными, бледными пальцами, впилась ему в горло.

Раздался хруст. Не громкий, но отчётливый. Охотник затрепыхался, издавая булькающие звуки, и безвольно рухнул на асфальт.