— Так и знала, что найду тебя здесь! — Мама перешагивает порог, цепляясь за него шпилькой. Я шагнул к ней, чтобы помочь, но она резво вытащила на дорожку большой чемодан. Поправив изрядно растрепанные волосы, крикнула: — Брось этот мяч и иди собирай вещи!

Свожу брови над переносицей.

— Что?

Мама тряхнула чемоданом.

— Мы уезжаем.

— Это ты уезжаешь. — Из дома доносится едкий голос отца с неизменной издевательской интонацией. — Он останется.

Женщина обернулась с вызовом, готовясь продолжить борьбу.

— Зачем же ему оставаться, если ты считаешь, что он не твой сын?

Мужчина вышел из дома, скрестил руки на груди.

— Он остается.

— Ты сам себе противоречишь.

Внутренности затянуло паутиной страха. Я знал, что они собрались развестись, но от резкости событий подкашивались ноги. Опускаю руку, мяч выскальзывает, со шлепком падая на площадку и тут же отскакивая.

— Мама, что происходит?

Женщина от злости поджимает губы. Отец же насмехается:

— Твоя мать уходит из дома.

— Нет! Я подала на развод. И теперь съезжаю. Ты поедешь со мной.

Она махнула мне рукой, подзывая. Насмешка вдруг исчезла с лица отца. Её сменило холодное раздражение.

— Ты рехнулась, если думаешь, что я позволю ему покинуть этот дом. Пока он носит мою фамилию, он не опозорит меня.

Мама лишь фыркнула на его слова. Холод пронзил мой позвоночник. Сегодня я в который раз наглядно убедился, насколько значима его фамилия. Войтович. Сын влиятельного бизнесмена, с которым считаются политики. Это имело значение для меня. Необходимость быть признанным и значимым молотком стучала в висках. Сердце заныло.

— Решай, с кем ты останешься. Со мной, своей матерью, или с этим…

Мама не договаривает, бросает злобный взгляд на своего пока еще мужа. Сжимаю кулаки, так сильно стискивая челюсти, что они немеют. Мама довольно хмыкает, а отец принимает мое молчание за согласие.

— А знаешь что? — провоцирует он, указывая на чемодан. — Давай иди. Бесполезные люди должны держаться вместе.

Бесполезные?

Я столько раз слышал это в адрес матери и свой, но никак не мог понять, что это значит. Не могу говорить от лица мамы. Она взрослый человек, должна сама отвечать за свою жизнь, но что должен делать я? Какую пользу должен приносить всего лишь школьник?

И всё же слова отца попали в цель. Рычаг давления уже давно найден. Я хотел его одобрения. Он должен был принять факт, что я его сын.

— Я останусь.

— Что? — визжит мать. — Не глупи!

Отец же довольно и одновременно ехидно усмехается.

— Может, он все-таки и мой сын. Во всяком случае, мозги у него работают лучше, чем у тебя.

Он разворачивается и не спеша скрывается в доме. Мама устало вздыхает, садится на свой чемодан, словно это пуф. Вся агрессия спускается, как проткнутый воздушный шарик.

— Ты с ума сошёл? — Она проводит пальцами по волосам, пытаясь расчесать спутанные кудри. — Я уже говорила тебе, что ты ничего от него не добьешься.

Подхожу к маме, опускаюсь на корточки у ее коленей. Она зарывается пальцами в мои волосы, массирует кожу головы, как часто делала в детстве, успокаивая. Прикрываю глаза.

— Я должен попытаться.

— Зачем?

— Потому что хочу.

Мама шмыгнула носом. Эмоции накрывали ее, чередуясь. От ярости к усталости, а от нее к жалости. Вопрос только в том, меня она жалеет или себя.

— Обещай, что ты будешь отвечать на мои звонки, а не как обычно.

Я серьезно посмотрел на женщину, чей инфантилизм виден невооруженным взглядом. Птичка в золотой клетке. Ей стоит переживать за себя. Реальная жизнь, без эгоистичного богатого мужа, может оказаться не такой радужной и беззаботной, как она себе вообразила.

— Хорошо.

— И поедешь со мной в отпуск.

— Это еще зачем?

— Чтобы отдохнуть.

— Я подумаю.

Мама уехала, сев в свою машину. С уверенностью скажу, что процесс развода будет долгим и сложным. Отец просто так не отдаст матери нажитое годами имущество.

Тишина дома резанула по ушам. Папы нигде не было видно, но машина оставалась на парковке, свидетельствуя о том, что он закрылся в своем кабинете.

Я вошёл в свою комнату, сразу направляясь к кровати. Сажусь. Рука уже сама тянется к тумбочке, в первом шкафчике которого нахожу майку с автографом.

Теперь я знаю, кто мне её подарил. Маша испугалась, когда её отец рассказал, но я не расстроился. Наоборот. Горло запершило, когда уравнение сдвинулось с мёртвой точки.

Она была в моей комнате. Невольно задаюсь вопросом: понравилось ли ей? Зачем дарить такой дорогой подарок незнакомцу?

Я много раз перечитывал слова поддержки: они въелись в мою душу. Не зря я почувствовал связь с девушкой. Моё тело инстинктивно потянулось к ней, ощутив тепло, хоть она отталкивает меня, не признавая.

Парень её сестры — это просто фарс. Не отношения, а подделка ради единственной цели, занимавшей всё моё сознание. Так было раньше.

Сейчас к желаниям добавился ещё один пункт. Я иду к нему, поддаваясь эмоциям. Мне нравится находиться рядом, следовать за ней. Зелёные глаза смотрят открыто, не псевдоигриво или кокетливо. Она ворчит, но готовит самое вкусное в мире печенье. Девушка отстраняется, но дарит душевное тепло своим присутствием, как и эта майка. Сжимаю её руками, опрокидываясь на кровать.

Я запутался, и не знал, как распутать этот клубок. Единственным правильным решением кажется капитуляция. Возможно, пора принять свою жажду и устремиться в погоню за её утолением.

Вытаскиваю из кармана телефон, набираю номер Сёмы. От него мне нужно только одно.

— Привет, дай мне телефон Маши.

Маша

Красное лицо Софи буквально кричало о том, что плотину скоро прорвет. Она готовилась к бою, и я боялась узнать, кем станет её соперник, и с ужасом представляла, что от него останется.

Мою спину покалывает: я кожей ощущаю его взгляд. Алиса ерзает на стуле, чувствуя напряжение. Удивлена, как ещё стол не завибрировал.

Тарелки у всех почти полные: аппетита ни у кого не было. Одна подруга злилась, другая — нервничала, а я зависла на краю весов, старательно балансируя. Один неверный шаг, и все усилия скатятся в яму.

Мой телефон оповещает о входящем сообщение. Под подозрительным взглядом открываю приложение, чтобы увидеть появившийся диалог с неизвестным номером.

“Ты придёшь на игру?”

Закусываю нижнюю губу, чтобы сдержаться и не обернуться. Набираю ответ.

“Нет”.

Обманываю, ведь на игру я собиралась.

Нет, не так.

Я шла не на саму игру, а на выступление Алисы. Хотела поддержать подругу и, возможно, подстраховать. Как это сделать, я не имела ни малейшего представления, решив действовать по ситуации. Успех — ликование, провал — стать источником незаканчивающихся бумажных платочков.

“Ты всегда приходила”.

Его правда. Но сейчас кажется, что это была вовсе не я, да и времени словно прошло больше, чем на самом деле.

“Откуда у тебя мой номер?”

“Это легко”.

Сёма постарался? А ведь он обо всем знает.

— Почему этот продолжает смотреть на нас? — Софа не выдерживает первой.

— Кто? — пискнула я, поспешно убирая телефон в рюкзак.

— Войтович. — Две лупы вместо глаза уставились на меня, будто пытались стать еще и рентгеном. — Между вами что-то происходит?

Я замялась, не зная, как описать то, что происходит. Желание это делать тоже не хотелось.

— Это сложно объяснить.

— А ты попытайся. Кто знает, может, у моего кислого мозга получится проанализировать ситуацию.

— Мозг здесь не помощник, — пытается обороняться Алиса.

— В этом-то и проблема, — цепляется Софа. — Вам двоим надо думать головой, а не другим местом.

Напрягаюсь. Алиса же шумно выдохнула. Я сдвинула брови.

— Что ты…

— Что я? — вспыхнула Софа, словно бомбанула бомба из мультфильма. — Это что вы творите? — Подруга всплескивает руками. — Одна вон изменилась: перестала бы похожа на мою подругу. И все ради чего? Ради идиота, готового пожертвовать отношениями взамен на глупую игру. Да он даже не пересел обратно за наш стол, несмотря на твой апгрейд. На что ты продолжаешь надеяться?