Алиса побледнела.

— Софа, хватит, — пытаюсь остановить её, но девушку понесло.

— Нет уж, — то ли фыркает, то ли хрюкает она, — я скажу. — Вся рука указывает на меня. — Ты продолжаешь пускать слюни на парня, который уже отверг тебя и стал встречать с твоей сестрой. Он пудрит тебе мозги, а ты растекаешься лужицей у его ног.

Я залилась пунцовой краской стыда. Холодок прошелся по моему телу. Хотелось провалиться сквозь землю на этом самом месте.

— Всё не так.

— Да? А как? Объясни мне, тупой.

Ком образовался в горле, не давая мне говорить. Глаза защипало.

— Ты не тупая, — тихо проговорила Алиса, оправившись от упрека в свой адрес, — ты просто бесчувственная машина. Не всё можно просчитать и измерить.

— Почему же? — Софа была явно довольна собой. Хищная улыбка растянула её губы. Будто пиранья вот-вот набьет желудок свежей плотью. — Хотите я сделаю вам расчёт на будущее? Ты, Алиса, — тычет в нее пальцем, — не вывезешь выступление. У тебя нет ни пластики, ни грациозности. Ты не танцуешь, а машешь руками, как мельница. Это факт.

Мои глаза раскрываются так широко, что едва не вываливаются из глазниц. Алиса бледнеет так, что казалось, кровь из нее уже выкачали.

— А ты, — перекидывается на меня, — останешься ни с чем. Опять. Он поиграет с тобой в гляделки, возможно, поцелует разок, но потом вернётся к этим воблам.

Софа показывается на стол, за которым сидела Мари. Девушка о чем-то увлеченно трещала, не замечая ненавидящего взгляда моей лучшей подруге. Хотя сейчас этот спорное утверждение. Больше не константа. Математически верное уравнение больше не имеет смысла.

— Да как ты смеешь так говорить о нас? Кто ты такая, чтобы осуждать? Ты ничего не знаешь, — зашипела Алиса, не выдержав первой, а я застыла, ведь в глубине души знала, что она права.

Я не могла предугадать, как закончится первое выступление подруги, но о себе понимала гораздо больше. И всё же в горле образовался колючий булыжник из обиды и разочарования.

Софа могла оставить это при себе. Волнение ли это за подруг или что-то другое, но обижать близкий людей — неправильно.

— Вы просто дуры, у которых слетели гормоны. Любовь, пф-ф, это хрень собачья. Надо сходить к эндокринологу.

Софа забивает последний гвоздь в крышку гроба нашей дружбы. Я смотрела на нее и больше не видела свою подругу. Да, она всегда была немного кислотной, но её ворчание раньше казалось мне даже милым. В какой момент дорога свернула не туда, и на месте реалистки-ворчуньи выросла ядовитая оса, ужалившая своих же друзей.

Алиса молча встала и вышла изо стола, а затем и из столовой, гордо задрав подбородок. Я же выдохнула и заговорила спокойно и размеренно, словно сама пыталась свыкнуться с этой мыслью.

— Это было жестоко.

Энтузиазм подруги поубавился, но она продолжала упрямо стоять на своем.

— Лучшая жесткая правда, чем сладкая ложь.

— Тебе стало лучше от того, что ты высказалась?

— Да.

Киваю.

— Это хорошо. — Цокаю. — А вот нам не стало легче. — Медлю, но произношу четко и по факту, как Софа любит: — Надеюсь, потеря подруг того стоила. Думаю, тебе надо найти менее чувствительных подруг.

Поднимаюсь на ноги, тяну поднос. Подруга хватает меня за руку, останавливая.

— Эй, погоди, — её голос дрогнул, когда смысл дошел до скоростного математического ума, — что это значит? Я-я, — сердце сжимается, когда слышу её заикание, — я хотела как лучше. Кто вам еще откроет глаза на ваши неправильные действия? Подруги должны говорить правду.

Опускаю поднос, чтобы убрать ее холодную руку.

— Ты уверена, что мы не понимаем, как глупо поступаем?

Софа моргнула, затем опустила глаза.

— И я, и Алиса прекрасно все осознаем. — Я ткнула пальцем в свою грудь. — Только вот здесь болит. Говорить со стороны всегда проще. От тебя мы ждём не правду, а понимание и поддержку. Но если мы тебя так раздражаем, то дальше и продолжать не стоит.

Хватаю поднос. Софа не посмотрела на меня, когда я ушла. Оставлю грязную посуду у мойки, достаю телефон, пиликает.

“Что случилось?”

Слезы навернулись на глаза. Пелена мешала. И все же секунды хватило, чтобы набрать сообщение.

“Я приду на матч”.

На игру пришла вся наша школа и половина соперников. Зал гудел оравой голосов в ожидании предстоящего зрелища.

Я нервничала, глядя на скамейку, которую заняли девчонки из танцевальной команды. Даже с моего скромного заднего ряда было видно, как потряхивало одну конкретную участницу. Она заламывала пальцы и нервно кусала губы: я делала то же самое. Пробегаю глазами по толпе спереди и сбоку. От неожиданности моргаю, замечая Софу.

Девушка спокойно сидела на трибуне, устремив взгляд на площадку. Не замечала за ней любви к спорту, а к этому конкретно она не испытывала ничего, кроме лютой ненависти. Решила удостовериться в сбывшихся прогнозах?

Останавливаю свои мысли. Нет, ничего не сбудется. Алиса справится. Сжимаю кулаки, послав ей мысленно все свои силы.

Команды выходят в центр зала, останавливаются около арбитра.

Игнат шагает во главе, такой спокойный и в то же время дерзко уверенный в себе. На нём форма с эмблемой нашей школы — орёл.

— Мы орлы сильнее всех, нас сегодня ждёт успех! — прокричала стайка девчонок справа от меня. Они растянули огромный плакат с изображением капитана команды.

Я закатила глаза. Тоже мне, патриотки.

Если их целью было привлечь внимание, то они этого достигли. Парни из команды подняли руки в рупор и пару раз крикнули в качестве поддержки юным болельщицам. Но вот взгляд Игната обращён не на них.

Благодаря им он находит меня. Цепкие глаза выхватывают мой взгляд из общей массы. Улыбка растягивает его губы: он рад меня видеть. Я замираю, забывая дышать. Контакт длится всего пару секунд, но этого достаточно, чтобы бросить меня в жар.

Парень отворачивается, когда кто-то хлопнул его по плечу. Незнакомый мужчина поднимает мяч вверх, свистит. Игроки подпрыгивают, стараясь первым ударить по мячу. Игра началась.

Игнат первым касается заветного прыгучего шара, толпа радостно кричит, опережая события, возвращая меня в недалекое прошлое.

С того вечера, как я влюбилась в него, не пропустила ни один матч и тренировку. Но первый увиденный оставил особый отпечаток. Я любовалась парнем, восхищаясь его проворностью и скоростью. Он буквально парил над полом, словно собирался взлететь над миром, оставив земное бренное позади. Его мечта была впереди, под небесами, куда я сама стремилась — в Поднебесную. Здесь и сейчас он делал это за нас двоих. Краски и звуки вокруг меня взорвались, перенося в иную реальность. В одну минуту одиночество отступило, а я ощущала единение, будто на трибунах не покинутая дочка в большом пустом доме, а пара мечтающих людей, однажды сделавшие их реальностью. Вместе.

Игра идёт своим чередом. Мяч перебрасывается из рук в руки. Парни прыгают, стараются забросить его в желанную корзину.

Семён резво уводит мяч у соперника, отбивает по полу, уворачиваясь от атаки, пасует Игнату. Тот делает несколько поспешных шагов, забрасывает трёхочковый. Болельщики ликуют. Команда не радуется и не расслабляется, счёт пока равный, а мяч уже вернулся в игру.

Громкий звук оглашает конец первого периода и начало двухминутного перерыва. Игроки подбегают к своим тренерам. Хватают бутыли с водой и полотенца, чтобы вытереть пот с лица и шеи.

Игнат не отделяется от команды, но глаза его обращены не на тренера. Он смотрит на меня так внимательно, словно ожидая чего-то. Я кивнула, а затем улыбнулась. И парень ответил мне тем же, когда Руслан Тимурович окликнул его. А я вновь ощущаю на себе еще один взгляд. Опускаю глаза, чтобы посмотреть на девушку, но Софа поспешно отворачивается.

Соперники наступают друг другу на пятки. Никто не хотел уступить. Игнат боролся, в прыжках соревнуясь с мячом. А я следила за ним, признавая, что вновь готова дать ему шанс. После всего. И несмотря на то, что было. Колени дрогнули, когда он забросил мяч в кольцо, а затем обернулся ко мне. Слабая и бесхребетная, но еще не разучившаяся мечтать.