Игнат

Тренировка давно закончилась, но я продолжал стучать мячом. Просто потому что считал, что недостаточно хорош. Просто потому что тренер не похвалил мою игру сегодня. Просто потому что я не почувствовал нужной усталости, когда тело отказывается двигаться. Просто потому что я не хотел домой.

Господи, причин слишком много.

Мама уехала еще вчера, отец сообщил, что тоже не придет сегодня домой. Они так и не помирились после прошлой ссоры. И решили провести время врозь. Видимо, от меня они тоже устали, раз никто не пожелал остаться со мной.

Разминаю шею, спускаюсь по лестнице. Вокруг тишина. Она мне нравилась и вместе с тем угнетала, напоминая об одиночестве. Даже в толпе я не мог почувствовать себя своим. Да, они хлопали по плечу, но готовы ли подставить свое для поддержки.

Спорт не поможет найти новых друзей, если ты их не ищешь. Он не сближает, если люди сами этого не захотят.

Хотел ли я близости? Мотаю головой. Точно нет.

Иду по длинному коридору, уже собираюсь свернуть к выходу, когда замечаю странную картину.

Это она. Я сразу узнал длинные волосы и стройную фигуру в школьной форме.

Только вот вела она себя чудно. Кралась по коридору, словно что-то задумала.

Не подхожу ближе, лишь наблюдаю, оставаясь в тени. Вот и она остановилась: я уже было решил, что сейчас повернет обратно. Но девушка сжала руки в кулаки, словно собираясь с духом. После чего подошла к кабинету завуча и воткнула что-то в замок двери.

Мне хватило пары секунд, чтобы оказаться рядом.

Мой вопрос напугал Зефирову до вскрика. Чертыхаюсь про себя, но чокнутой называю ее. Уже собираюсь спросить, какую хрена она все же творит, когда из своей кабинки выползает охранник.

— Кто здесь?

Я не мог предугадать столь непредсказуемой реакции этой особы. Сперва она дернулась назад, потом схватила меня за куртку. Я не успел среагировать, опереться на обе ноги, чтобы выдержать ее вес, который не был таким уж большим. Сказалась внезапность ее действий.

Мы залетели в кабинет, разместившись на полу. Я придавил её своим телом, почувствовав, как она сжалась подо мной. Думается, опасалась взломщица не меня.

Не могу ответить на вопрос: зачем я это сделал? Но факт остается фактом. Я легко захлопнул дверь ногой, чтобы спрятать нас в темноте кабинета.

Маша

Плохо. Очень плохо.

Хвойный запах мужского шампуня и геля для душа окутал меня воздушным куполом.

Дышать было сложно, но я боялась шевельнуться. Игнат лежал на мне. Его тело придавило моё к полу.

Боже, как я докатилась до такой жизни? А ведь мне всего семнадцать. Еще столько впереди. Как там говорилось в любимой книге Мари?

Есть, молиться и любить…

Вместо этого я распласталась по полу, как обожравшийся тюлень. Я сегодня даже не ужинала. А сама жизнь больше напоминает комичное название вовсе не комичного романа «Географ глобус пропил». Словно это я то самое потерянное поколение, которое ищет человека в человеке, надеясь на лучшее. Но все совсем не так. И парень, спрятавший меня своим телом, живое тому доказательство. Год назад я поверила, что он не такой. Ошиблась. Больно. Ну, что ж, бывает. Снова.

Глаза открыты, но в комнате так темно, что пока ничего не видно. Прислушиваюсь, слышу шаги в коридоре. Сердце замирает, ожидая, когда нас обнаружат. Уже рядом. Зажмуриваюсь…

Но дядя Леша проходит мимо. Звук шагов удаляется. Облегчение разливается покалывающим теплом. Игнат тоже выдыхает, отчего его грудь сильнее вдавливается в мою. Я пискнула, запрокинув голову. Жалею об этом в ту же секунду, ощутив горячее дыхание на своем лице.

Игнат

Мне нравится её аромат. Что-то свежее и по-женски мягкое, неуловимое. А тело подо мной кажется излишне хрупким. Как керамическая ваза: надавлю сильнее, и она рассыплется.

Сердце стучит шустрее. Только вот не из-за страха быть обнаруженными. Скорее из-за абсурдной и незапланированной близости. Мои руки замерли по обе стороны от ее головы.

Охранник ушел. Нас не поймали.

Я вообще не должен был прятаться. Ушел бы спокойно домой. Это все вина девушки, сжавшейся от страха.

Ситуация настолько неправдоподобная, что хочется либо засмеяться, либо разозлился. И я бы так и сделал, если бы Маша не подняла голову, подставив мне свое лицо. Глаза уже начали привыкать к темноте, я могу различить черты её лица. Близко. Как в тот вечер, когда я хотел получить ответы.

Глаза, нос, губы: я вновь чувствую что-то знакомое, словно уже видел раньше. Мое лицо само двигается еще ближе: по-другому не могу это объяснить. Не мог же я осознанно пожелать близости с ней?

Но её рот совсем рядом. Он манит меня, обещая лакомство, как те блинчики, которые она приготовила. Я голоден. Хотя сейчас мне нужна была вовсе не пища. Бургер не утолит жажду сердца. Пах напрягается: я чертов подросток.

Я могу поддаться жажде. Никто мне не запретит. Это несложно.

Склоняю голову еще ниже, вдавливаюсь в женское тело. Рот устремился к её губам, собираясь дать мне желаемое…

Маша

— Не надо, — тихий стон вырывается из моего горла, когда я отворачиваюсь.

Я видела его губы, знала, что он хотел меня поцеловать. Это пытка. Изощренная, одурманивающая, влекущая.

Так легко было позволить этому случиться. Поцелуй с ним вскружит голову, будет сладким, немного терпким, но нежным и дрожью сотрясёт моё тело. Бабочки оживут в груди. Они подхватят сердце удивительно сильными крыльями, закружат его в безумном хороводе, но не продержат долго.

Ничего не вечно. Оно упадет. Не разобьётся, нет. Станет помятым, словно раздавленный зефир. На асфальте останется алый след крови. Будет больно. Опять. И опять. Пока я не пойму простую истину: люди не меняются.

Ты можешь попытаться изменить себя в угоду другим, искромсать свой скелет, подгоняя под стандарты — всё впустую. Окружающие останутся прежними, и относиться они к тебе будут так же, как и всегда. Ни больше ни меньше.

А Игнат… Теперь он встречается с Мари. Не мой, да и никогда не был моим. Хотя, возможно, в тот час, который мы провели вместе.

Одергиваю себя.

Нет, тогда тоже не был. Просто пьяный мальчишка, случайно заскучавший на вечеринке.

— Ничего и не собирался. Больно нужно. — Игнат поднимается на ноги, оставив меня на полу в одиночестве. Пусть так. Не лишнее напоминание об ошибке. — Не напридумывай себе.

Когда я не отвечаю, парень отворачивается, чтобы отряхнуть свои спортивные брюки и худи. Я же даже не пытаюсь выглядеть грациозной, соскребая себя с пола. Провожу вспотевшими ладонями по мятой юбке и жакету, смахиваю мусор, поправляю галстук.

— Так, — парень прочищает горло, — и что теперь?

Поджимаю губы. Я не собираюсь сдаваться. Раз уж есть вероятность, что меня раскроют, то хотя бы не напрасно.

— Ты можешь идти, — уповаю всем богам, чтобы голос прозвучал спокойно и ровно.

Вместо того чтобы выйти из кабинета, как думала я, Игнат скрестил руки на груди и недоверчиво уставился на меня.

— А ты чем будешь здесь заниматься?

Глубоко вдыхаю, чтобы собраться с мыслями и выстроить систему действий.

— Тебя это не касается.

Первым делом надо найти ключ. Я выронила его, оказавшись на полу.

— Еще как касается, — не сдаётся парень, — ведь я попал сюда по твоей вине.

Тянусь к рюкзаку, чтобы достать телефон. Действия помогают мне отвлечься. Словно я разговариваю вовсе не с Игнатом Войтовичем, капитаном баскетбольной команды, моей первой неразделенной любовью. Это не нас с ним только что едва не застали в очень сомнительном положении. Своеобразная игра в отрицании и методичное выполнение задач нежданно помогает мне говорить без волнения и эмоциональной путаницы в голове.