— Игнат! Войтович! Вой!

— Ну, всё-всё! — Директор призывает к порядку, закричав в микрофон, отчего в ушах еще больше зазвенело. — Игроки могут занять свои места. У нас тут еще мероприятие.

Ответом ему становятся разочарованные вздохи зрителей, которым не позволили чествовать своих кумиров.

Команда со смехом заняла свободные кресла. Алиса же поникла, глядя на своего парня, который так и не вышел на поле.

— Почему это Сёма не сел рядом с нами? — забрюзжала Софа. — Успел зазнаться? Он ведь даже не в основном составе.

Толкаю подругу в бок, одергивая:

— Ты сегодня в ударе.

— А вы стали такими неженками, ей богу.

Она отвернулась, выпятив губы. Мы же с Алисой переглянулись, затем сосредоточили внимание на центре площадки, где уже обосновался Сергей Аркадьевич Посохов — директор. Полноватый, активно лысеющий мужчина, с одышкой, по прозвищу Посох.

— Сегодня знаменательный день… — начал он бахвальствовать и имел на это право.

Именно благодаря ему, в прошлом году стала возможна летняя практика за границей. Пока только для одного человека. Но зато полностью оплаченная. И отправляется счастливчик не куда-нибудь, а в Китай. Это вполне логично, ведь в нашей школе можно было выбрать китайский язык в качестве иностранного.

В прошлом году учебное путешествие выиграл Макс, мой друг детства. Мы вместе изучаем язык, но я струсила и не подала заявку. Зато сделала это месяц назад.

Друг немного задержался, но обещал скоро приехать и рассказать все нюансы, нисколько не сомневаясь, что именно я выиграю.

— Прежде чем огласить имя победителя, я попрошу спуститься финалисток: Зефирову Марию и Долженкову Алену.

Я знала, что мне придется выйти на импровизированную сцену, оказавшись в центре внимания. Очень этого хотела, даже всерьез думала над тем, чтобы нарушить правила и вместо классической школьной формы надеть платье. Но не хватило смелости. Выговор, звонок отцу — это не то, к чему я стремилась. Волосы я все же распустила, предварительно закрутив их на бигуди, чтобы увеличить объем.

Вот я иду по проходу, опустив глаза на свои аккуратные лодочки, чтобы, не дай бог, не оступиться и не встретиться с полом на глазах у всей школы. Но главное, я представляла себе взгляд одного единственного человека. Сейчас он точно заметит меня, не сможет не заметить. Щеки вспыхивают от одной мысли о нем. А уж когда я стану победителем, и мое имя зазвучит в микрофоне, Игнат сделает то, на что не решался весь прошлый учебный год и начало этого. Я уже нарисовала себе эту сцену во всех деталях. Вот мне вручают сертификат, вот он срывается с трибун, чтобы подбежать ко мне, подхватить и закружить. А потом, к общему изумлению, поцеловать меня, забив на все правила и условности. Тогда вся школа узнает, какой секрет мы скрывали все это время. Даже Софа признает, что была не права.

Вот, как я себе это предоставляла, шагая по проходу. Но, оказавшись здесь, долгое время не решалась поднять глаза на трибуны, а когда сжала кулаки и всё же посмотрела, обомлела враз.

Куда направлены его глаза?

Красивые синие глаза, напоминавшее глубокие воды океана, не смотрели на меня. Я удостоилась лишь его профиля. Сердце замирает, а затем начинает биться с такой скоростью, что становится сложно дышать. Шум крови в ушах изредка прерывает голос Сергея Аркадьевича.

— Приз конкурса — летняя практика в Китае… Кто же станет победителем… Очень волнительно… Еще секунду… Так-так… Чье имя в конверте?

Внутри что-то надорвалось, когда я проследила взгляд парня.

Сбоку восседала хихикающая кучка девчонок из танцевальной группы. Но я знала только одну из них. У нее длинные светлые волосы, красивое лицо с пухлыми губами и лисьими глазками.

Она хлопает в ладоши, складывает губы в трубочку и кричит мое имя, поддерживая. Каждый день признаю, что не могу ненавидеть её.

А когда директор назвал имя, мои внутренности рухнули, летя вниз со скоростью оборвавшегося лифта. Я ударилась о землю одновременно со взорвавшимся над головой конфетти — салют не в мою честь, ведь произнесенное имя отличалось всеми буквами.

— Алена Долженкова!

Россыпь цветных резаных бумажек ощущалась как вторжение червей. Хочется брезгливо стряхнуть их с себя, но тело отказывалось слушаться, словно одеревенело. Даже глаза не согласились закрыться, чтобы не видеть, как парень, в которого я влюблена уже год, закусывает губу, оценивая совсем другую девушку.

Слезы защипали нижнее веко, моргаю, когда картинка расплывается. Алена прыгает на месте. А я по-прежнему не могу сдвинуться с места.

Убежать, скрыться, расплакаться…

Сразу не понимаю, что происходит, но мне удается сделать шаг: кто-то потянул меня за руку. Уже через несколько секунд я оказалась в коридоре, еще через секунду в женском туалете. Меня окружили женские руки, заботливые, но твердые в своем намерении. Всхлипываю, когда могу рассмотреть своих подруг. Алиса и Софа обнимали меня с двух сторон, создавая уютный кокон из поддержки и сочувствия.

— Это несправедливо, — ворчала одна.

— Нечестно, — вторила другая.

— Ты лучше!

— Сто процентов!

Улыбаюсь, хотя слезы еще стекают по щекам. Алиса бережно стирает их мягкой салфеткой:

— Не переживай, они пожалеют, что не выбрали тебя.

— Но почему не выбрали? — возмущается Софа. — Разве ты не любимица старой Скряги?

Девчонки ругали судей, обвиняли во всем математика, который меня явно недолюбливал. Я высвободилась из их рук, чтобы умыться. В зеркале виднеется удручающая картина. Нос покраснел, а глаза успели припухнуть.

Обида жжет в груди. Только вот, я не могла сказать однозначно, что расстроило меня больше: проигрыш или равнодушие Игната. То, что я не решалась озвучить еще пять минут назад, упрямо прогоняя, вышло из тени, нависнув и закрыв солнце.

Я почти убедила себя, что все кончено, когда вернулась в класс за своими вещами. От удивления глаза распахнулись шире. На моей парте лежала красивая коробочка, перевязанная красной лентой. Заглянув внутрь, я увидела съедобный букет из гортензий и пионов — зефир ручной работы. Внутри лежала короткая записка, содержащая число, время и место, а также подпись.

Игнат Войтович.

Игнат

Бросаю рюкзак на пол. В комнате пахнет чистящим средством — мама постаралась, хотя я много раз просил её не заходить в мою спальню.

Телефон пискнул, открываю сообщение.

«Посылка доставлена».

Радует ли это меня? Нисколько.

Восемь месяцев я сопротивлялся, как мог. Но давление стало удушающе невыносимым с тех пор, как я стал капитаном. Захар даже на расстоянии активно контролирует ситуацию.

— Не понимаю, чего ты сопротивляешься? Тебя же не жениться заставляют и детей строгать. Просто выбери одну, да и дело с концом.

Так я и сделал, выбрав первую, зацепившую взгляд.

— Ужинать! — прокричала мама с первого этажа, но тут же пожалела, услышав ворчание отца о невыносимом шуме.

Вздыхаю, предчувствуя очередной веселый вечер.

Аппетит у меня хороший. Мама называет его зверским, сетуя на тренировки и подростковый возраст. Я же в считанные секунды сметаю все со своей тарелки, не заботясь об этикете. Еда комом оседает в желудке, чудом не застряв в горле, когда отец удостаивает меня разочарованным взглядом.

— Я разговаривал с твоим тренером, — спокойно говорит он, но мою голову словно сдавливают тиски — ловушка, из которой не выбраться, сколько бы я ни сваливал валуны в лестницу, она обрушивается каждый раз, когда отец огорченно отчитывает меня. — Он сказал, что, возможно, поспешил, назначив тебя капитаном. Ты несерьезно относишься к своим обязанностям.

Сглатываю, глядя в его строгие глаза точь-в-точь как у меня. На этом наше сходство заканчивается. Хотелось бы в это верить. От мамы мне досталось все остальное. Даже рост. Отец никогда не отличался стройностью и статностью. Зато мать в прошлом модель. Так и познакомились. Деньги с одной стороны, красота — с другой. Удивительно, как они продержались столько лет.