— Я тренируюсь по четыре часа в день. И сегодня мы выиграли.

Отец швыряет салфетку на стол.

— Этого недостаточно.

Опускаю глаза в пустую тарелку. Тиски вот-вот раздавят мозг.

— Что еще я должен сделать?

— Ты мне скажи. — Мужчина тянется к пачке сигарет. — А лучше не говори — сделай, и тогда я поверю, что ты чего-то стоишь. Пока ты похож на беспрестанно ноющих родственников своей матери.

— Если ты хочешь со мной поругаться, не надо приплетать сюда ребенка! — Мама хлопает рукой по столу. Отец морщится: он не любит громких звуков. Именно поэтому не приходит на мои игры. Или же это только отговорка. — Игнат, если поел, можешь идти.

Едкий сигаретный дым заполняет комнату, кружа над столом. Мне не нужно повторять дважды. Встаю, бесшумно отодвинув стул. И стоит двери за мной закрыться, как мать взрывается.

— Зачем ты это делаешь? Чего пытаешься добиться? Обязательно так на него давить?

— Тебе не понять: я пытаюсь сделать из него мужчину.

— Такого же, как ты? Боже упаси! Мой сын никогда не станет узколобым тираном!

Отец повышает голос, опровергая теорию о непереносимости шума. Для человека с таким недугом он слишком часто скандалит со своей женой.

Настроение, которого не было изначально, даже несмотря на выигрыш, ушло за лицевую сторону поля. Меня ждет штрафной бросок.

Наспех собираюсь, хотя желание куда-то идти отсутствует. А уж перспектива встречи с незнакомым человеком вообще кажется унылой.

Но я должен. И разговор с отцом тому подтверждение. Чтобы иметь право на слово — мне нужно добиться хоть чего-нибудь. В конкретном случае это будет баскетбол. Отец признает меня, когда я взберусь на пьедестал.

Выйдя из дома, я еще не знал, что мой план сложится, как карточный домик. Компьютер выдаст ошибку, и мне не удастся ее исправить.

Маша

— Ты не должна туда идти, — упорно повторяет Софа. — Это может быть ловушкой.

— Кому и зачем меня ловить?

— Я посмотрела по карте, это гаражи. Рассказать тебе, чем обычно заканчиваются прогулки по гаражному сектору? Вспомни Фишера.

Меня передергивает от одного упоминания о маньяке. Софа настояла, чтобы мы с Алисой посмотрели ужасный сериал, после которого не могли спать неделю и шарахались от собственной тени.

— Он бы так не заморачивался.

— Ну хоть ты ей скажи! — обращается за помощью к Алисе.

Та лишь пожимает плечами.

— Я бы пошла. Вдруг он решил тебя поддержать, увидев, как ты расстроена.

Софа хлопает себя по лбу, запричитав на весь класс:

— Господи, послал же бог подруг. Вы вообще умеете думать, или мысли о парнях превратили ваши мозги в кашу? Он уже забыл о твоем существовании.

Трясу красивой коробочкой прямо перед её носом. Зефировые цветочки пахли фруктами и ванилью. Я едва сдержалась, чтобы не откусить лепесток.

— Тогда как объяснить, что он послал мне этот зефир и пригласил на свидание.

— Еще к тому же именно зефир, — Алиса хихикнула. — Это так мило.

— Это не он, — уперлась подруга рогом.

Но я ее уже не слушала. Совсем.

Мечта звала меня, романтичную натуру, обещая исполниться, если я последую за ней, доверюсь, не страшась.

Не спрашивайте, откуда я это знала. Мое тело само вело меня туда, где я должна была встретить свою судьбу.

Это случится сегодня. Я чувствовала. Романтизм жив, пока мы верим в него. Любовь будет с первого взгляда и на всю жизнь. Мы встретимся глазами, и мир замрет, как в кино. В кадре останутся лишь двое.

Я мечтала об этом. Хотела быть любимой до одури, до скрипа костей. Поцелуи, прикосновение, признание в любви шепотом. Навсегда. Я верила в счастливый финал. Никогда не смотрела фильмы, если пророчили потери. Как будто уже потеряла достаточно, чтобы вновь погружаться в страдание и самобичевание.

Не могу сдержать восторженную улыбку, ступая по неровному асфальту между гаражами.

Чтобы успеть забежать домой, подкраситься и переодеться, я пропустила дополнительные занятия по китайскому языку. Согласна на то, что потом получу нагоняй от преподавателя. Но оно стоит.

Таксист подозрительно косится на меня, затем на место, куда он меня привез.

— Девушка, вы уверены, что это то самое место, куда вам надо?

— Да, — спешу заверить, затем выбираюсь из машины. Она тут же срывается с места и исчезает за поворотом.

Оглядываю гаражный кооператив, сглотнув липкую слюну, когда страх заставляет живот сжаться в спазме. Вспоминаю слова Алисы:

— И я думаю, что Игнат позвал Маню не просто в гараж, а в тот бокс, где собирается баскетбольная команда и где они проходят их вечеринки.

— Будто это что-то меняет. Наоборот, вдруг их там будет много, а ты одна.

— Да ну тебя! Что за ужасы!

— Это правда жизни. А вы — две влюбленные дуры.

Страх не отступает. Инстинкт самосохранения мигает красной лампочкой. Останавливаюсь, чтобы сделать вдох и избавиться от паники, накрывающей холодными каплями. Всего лишь дождь. Ускоряюсь.

Алиса была права. Это не гараж. Скорее небольшой ангар с круглой крышей.

Захожу внутрь, скрипнув дверью. Внутри было тепло, вдалеке виднелся свет. Приглядываюсь, чтобы увидеть бак, в котором горел огонь. Над ним склонился сам Игнат. Кручу головой, но никого больше не вижу.

На мне джинсы и топ, поверх которого я накинула аккуратную кожаную куртку. Поправляю её, смахивая капли с рукавов. Провожу пальцами по волосам, приглаживая намокшие пряди.

Подхожу ближе. Мои шаги глухо отражаются в пустом помещении. Парень поднимает голову, смотрит на меня пару секунд, затем поморгает, выдавая сухое:

— Ты кто?

Делаю шаг назад, когда его голос эхом звенит в гараже. Волоски на теле встают дыбом.

Это ошибка. Я не то услышала. Или он не узнал: нужно подойти ближе. Но не успеваю я переставить ногу, как Игнат повторил:

— Тебя спрашиваю: ты кто, на хрен, такая?

— Я-я? — заикаюсь, горло дернулось.

Ноги словно приросли к бетонной площадке, сквозь которую прорывается колючий стебель. Он обвивает мои стопы, уколов ядовитыми шипами.

— Здесь есть кто-то еще? — Парень раздражен, и с каждой секундой все больше. — Конечно, ты.

Колющиеся ветки ползут вверх, окручивая мое тело, беря его в жестокий плен.

— Но я… Но ты сам меня позвал.

Не скользит, а продирается, цепляясь за мягкие ткани. Выше и выше.

— Чего? — Густые брови сдвигаются, образуя морщинку над переносицей. — Зачем мне звать тебя… — осёкся. — Как тебя зовут?

— Маша, — пискнула и замолчала.

Живот сжался так сильно, что трудно дышать. Повторяю себе, что это ошибка. Надо оказаться к нему ближе: тогда он узнает и… снова станет тем Игнатом, которого я знала. Но стебель разрастается, словно стремится разодрать всю мою кожу.

— Фамилия, — приказывает парень.

— Зефирова.

Игнат громко вздыхает, разочарованно бьет ногой по баку. Вздрагиваю от громкого скрежета металла.

— Долбаный Мишка! Как можно было так облажаться? — Он наклонился над огнем. Отблески осветили его суровое лицо. Я даже испугалась, что пламя лизнет его волосы. — Иди домой, Маша!

Снова дергаюсь от резкой интонации. Шипы добираются до бёдер. Давлю языком на нёбо, чтобы не всхлипнуть.

— Домой? — повторяю, не веря. — Но как же…

Глаза увлажняются. Колючая лоза опоясывает, скребет пупок.

— Я звал не тебя, ясно? Идиоты все перепутали.

— Не меня…

— Что ты заладила, как попугай. Да, не тебя! Другую Машу.

Руки кровят. Я могу видеть, как зеленые шипы с красноватыми кончиками обвивают предплечья. Алая жидкость струится по пальцам, капая на бетон. Кап-кап.

— Но… — опускаю голову, скрываю свои увлажнившиеся глаза. — Разве ты не узнаешь меня?

Игнат выпрямляется, резко подходит ко мне. Высокомерно изгибает бровь.

— С чего я должен узнать тебя? — От парня, в которого я была влюблена весь год, не осталось и следа. Этого засранца я не знаю. — И зачем ты пришла? Понятно же, что приглашение было не для тебя. Ты настолько наивна? Веришь в сказку о неказистой простушке и крутом парне? Не смеши меня.