— Второй раз за сутки я спасаю тебя, — негромко проговорил Игнат у моего уха. — Не привыкай.

Он хмыкнул, когда я выбралась из кольца его рук.

— Я не просила, — торопливо отвечаю, начав обходить его.

— Когда отдашь мне долг? — бросает парень мне в спину. От неожиданности останавливаюсь. Я была уверена, что он будет игнорировать тот факт, что знает о моем существовании. Понимаю, что наше поведении вызывает повышенное внимание. Качаю головой, бросаю:

— Я спешу.

Выбегаю в коридор, зная, что упустила подругу. Кручу головой: никого. Захожу в туалет, там тоже пусто. Разочарованно выдыхаю, чувствуя жжение в спине. Как фантомные боли. Его рук там уже нет, но ощущение осталось. Дергаю плечами, стараясь избавиться от него. В голове столько мыслей, что невозможно ухватиться за конкретную. Открываю кран, опускаю руки под холодную воду, дую на выбившуюся из пучка прядь. Смотрю на себя в зеркало. Неужели красота открывает все двери?

Жмурюсь, чтобы не видеть отражение: не хочу в это верить.

— То есть эти мерзкие гарпии пользовались твоей помощью, а сами проголосовали за эту выдру?

Бурная реакция эмоциональной Мари вполне вписывалась в её амплуа, но от смущения мои пальцы на ногах подогнулись. Я покосилась на парня, сидящего напротив.

Казалось, что он даже не слушал нас: с аппетитом оголодавшего хищника проглатывал блинчики один за другим. Его мало, скорее даже совсем не волновал мой жизненный коллапс.

Я до конца не верила, что Игнат придет, но вот он, снова сидит за столом передо мной и макает блин в клубничное варенье. Сглатываю, наблюдая, как парень облизывает блестящие от масла пальцы с видом чистого блаженства.

— Да, — не без труда отвечаю Мари, — именно так они и сделали.

Девушка размашисто бьет кулаком по столу, не боясь выглядеть смешно.

— Мы должны им отомстить!

Распахиваю глаза. Даже Игнат посмотрел на нее, показывая, что все же слушает нас.

— Как ты себе это представляешь?

— Не знаю, — ворчит сестра, все же стушевавшись и отведя глаза. — Но что-то же надо сделать. Нельзя это так оставлять!

Хмурюсь. Что я могу сделать? Это же одноклассники, на которых легко пожаловаться. Это завуч и учителя. К тому же, меня ведь не принуждали. Обычные просьбы социально активной отличнице, готовой помочь в любой момент.

— Ну хорошо, — сдаётся Мари, отпив чай. К блинам она, естественно, даже не притронулась. — Тогда пообещай мне, что больше не будешь им помогать.

Опускаю взгляд в чашку любимого китайского чая.

— Пообещай, — голос сестры становится требовательнее. Смотрю на нее, чтобы увидеть искренность. Не такую мягкую, как у Алисы, и не такую дерзкую, как у Софы. Но она была. И это главное.

Мы подружились с ней сразу. Не было и капли сомнений, что нас теперь двое.

— Хорошо, — сдаюсь, протягивая палец, чтобы скрестить мизинцы в детском жесте, — обещаю, что откажусь.

— Умничка, — Мари гордо нахохлилась, довольная собой, будто спасла мир. — Может, посмотрим фильм вместе? — Она поворачивает голову, и я понимаю, что обращается отнюдь не ко мне: — У тебя свободный вечер?

Сжимаю кружку так сильно, что рискую раздавить керамику. Закусываю губу, чтобы сдержать вздох сожаления и заглушить болезненный стук сердца.

Игнат равнодушно пожимает плечами.

— Не вопрос: планов нет.

— Это же замечательно! — Мари хлопнула в ладоши, словно маленький ребёнок. Я улыбнулась, стараясь искренне порадоваться за нее. Но не могла. Искренности у меня в этот момент не было. — Так здорово: можем посмотреть фильм и познакомиться получше.

Прикрываю глаза, скрывая разочарование. Конечно, я не могу свыкнуться с тем, что они пара. Не так просто взять и выкинуть его из груди. Я стараюсь — правда.

— Хорошего вам вечера, — поднимаюсь со стула, глядя вниз, ставлю чашку в раковину: нет сил мыть посуду.

— А ты куда? — удивленно останавливает меня сестра.

Сердце пульсирует в пятке, когда я прохожу мимо Игната. Он тоже напрягся.

— В свою комнату.

— Но я думала, что мы все вместе посидим.

От удивления запинаюсь.

— Не буду вам мешать. — Снова вымученное растяжение губ до треска. — Мне нужно попрактиковаться.

Я вышла из кухни, поднялась на второй этаж, скрываясь в спальне. Прислоняюсь к двери затылком, с трудом делая вдох, проталкивая воздух в легкие.

Касаюсь ладонью грудной клетки, растираю замерзшую кожу. Словно само сердце покрылось инеем.

Убеждаю себя, что ничего страшного не случилось.

Ничего.

Но как бы ни пыталась убедить себя, что рано или поздно это должно было случиться: я бы увидела их вместе. Все равно мучительно знать, что они там внизу вдвоем, что его глаза любуются её лицо, фигурой, уши слушают мелодичный голос, а руки касаются нежной гладкой кожи…

Это пытка.

Жмурюсь. Бью головой о дверь, затем подхожу к столу. Зубы клацают друг об друга. Глаза становятся влажными. По щекам скатываются слёзы. Я быстро стираю их, словно кто-то смог заметить. Никто не обратит на них внимание, ровно как и на подушку на батарее.

Прохожу дальше, сажусь на стул, сильнее продвигаясь к столу, будто только это удержит меня на месте. Живот нервно скручивает.

Открываю ноутбук, затем кликаю мышкой на файл с практическим китайским.

Есть ли в этом смысл?

Я столько учила, но взяли не меня. Я ждала, надеялась и верила, но он выбрал другую.

Не для них.

Я делала это не для них.

Мне хотелось помогать, быть нужной. Мне хотелось любить, чтобы быть любимой.

Пора прекращать держаться за подачки.

Моя жизнь. Мое будущее. Только в моих руках.

Пусть сердце в лепёшку, пусть мысли раз за разом сбегают вниз, мучая меня образами сплетенных губ и тел. Нога постукивает под столом. Я едва могу усидеть на месте.

Читаю, повторяю, отвожу глаза, чтобы воспроизвести. Одни и те же фразы, снова и снова, пока не отпечатается навсегда. Перехожу к следующим, затем дальше, теряясь во времени.

— Не думал, что ты настолько хороша.

Я резко крутанулась на стуле, чтобы ошарашенно уставиться на Игната, вальяжно прислонившегося к двери в мою спальню.

Игнат

Я буду это отрицать, но мои глаза сами проводили девушку до двери, оставив в груди ноющую пустоту.

Сегодня на ней не было майки и шорт, которые понравились мне в прошлый раз. Спортивные трико и футболка скрывали красивые изгибы. Мне бы радоваться, вместо этого я в сожалении закусил щеку изнутри.

Растерянно оглядываюсь, а когда поворачиваюсь, понимаю, что Мари это видела. Но она никак не отреагировала. Ни капли ревности или другой женской фигни, которой обычно пичкают девчонки своих парней. Это разум или равнодушие?

— Что будем смотреть? — её пыл поутих, когда сестра вышла из комнаты. Она расстроилась и даже не пыталась это скрыть. Я же доел последний блин, запил его горячим черным чаем, после чего довольно откинулся на спинку кресла.

— Что хочешь, то и включай.

Хотел бы я, чтобы Маша присоединилась? Ответ мне не понравился. Но и идея казалась бредовой. Разве это не свидание?

После общего ночного приключения я чувствовал себя более свободно с Машей, нежели со своей девушкой, общение с которой было скорее вымученным. Даже остался я только по той причине, что родители вновь выясняли отношения, а отец утром устроил мне разбор полетов, услышав замечание тренера о моей рассеянности на тренировке. Домой не хотелось от слова совсем.

Да, я не отрицаю. В последнее время мне сложно сосредоточиться. Я не мог собрать мысли в кучу. Не только у Маши жизненный коллапс.

Посмотрите на меня. Родители на грани развода. Вместо того, чтобы тренироваться с командой, я даже смотреть на них не могу. Друг тоже вызывает лишь раздражение. Я сижу в чужом доме, с незнакомой девчонкой, которую называю своей, прислушиваюсь к звукам с лестницы, в надежде увидеть другую сестру.