— У тебя амнезия? Сходи в больничку.

— Если ты не заткнешься, — угрожаю, резко поднявшись с лавки, — то это я отправлю тебя в больничку.

Мишка не испугался, но явно насторожился, сбавив обороты.

— Что если она решит рассказать своей сестре?

— Маша этого на сделает, — впервые произношу её имя, чем изумляю Миху до выпученных глаз.

— Откуда такая уверенность?

Тогда ей придется поделиться тем, при каких условиях это произошло. Слух пойдет в любом случае, а за ним последует наказание.

— У нас с ней теперь есть общий секрет, — отвечаю, развернувшись, чтобы выйти из раздевалки.

— Какой? — Мишка бросился следом. Но я лишь отмахнулся, выйдя в зал.

Голова поворачивается к трибунам быстрее, чем я успеваю об этом подумать. Глаза не находят там её. Задерживаю дыхание, напрягая все знакомые мышцы, чтобы подавить разочарование.

Не могу перестать думать о её странном поведении и словах. Приходила на каждую тренировку, явилась на свидание вместо сестры — я был уверен, что она влюблена. Но вместо того, чтобы броситься мне на шею, она отталкивает меня, отказывается от поцелуя, заставляя меня теряться в догадках. Еще эти её непонятные обвинения. Что они вообще значат?

Если её план состоит в том, чтобы привлечь меня диковинным поведением, то, черт возьми, он работает.

Маша

— Ты точно не отрубилась в кабинете, нанюхавшись химикатов, и тебе это не привиделось?

Я закашлялась, подавившись капустой, едва не выплюнув её изо рта. Могу с уверенностью сказать тете Вале, что салат сегодня удался.

— А ты точно моя подруга, — выдавливаю: горло запершило, — или мне это тоже привиделось?

Вокруг нас, как и всегда, куча школьников. Но они все обсуждают свои глобальные проблемы, не обращая на нас внимания.

Мы вновь сидим на тем же столом. Удивительно, как дети, подростки, а затем и взрослые определяют себе место. Что это? Подсознание? Или продуманный выбор?

В одной части баскетболисты: они не помещаются за одним столом. Самый центр оккупировала танцевальная группа. У входа и раздаточного стола сидела «челядь» — так нас иронично назвала Софа, но Алиса, вечная оптимистка, заявила, что мы ближе всех за добавкой, да и подносы далеко носить не надо.

Так или иначе, школьники строго придерживались отведенным местам. Возможно, садясь на привычный стул мы могли почувствовать себя в безопасности. Ощущение стабильности и контроля важны в подростковом возрасте, когда эмоции порой затмевают разум, череда событий пугает своей стремительностью, а давление родителей и общества в целом угнетает. Уже сейчас нам нужно определиться, чего мы хотим в будущем. Как это сделать, если нам сложно выбрать между пюре и макаронами?

Каждый день нас пичкают рекламными листовками университетов, учителя наводят жути, пугая сдачей экзаменов, им вторят репетиторы — и вот мы превращаемся в неврастеников. Школьная столовая делит нас на своеобразные касты, но здесь, в окружении еды и своих друзей, мы расслабляем спину и наполняем желудок, чтобы иметь возможность продолжать борьбу.

Софа поправляет очки, скрывая выпученные глаза. Ей нужно время, чтобы переварить услышанный доклад о моих ночных приключениях. Я потянулась за салфеткой, но рука замерла, когда глаза наткнулись на девушку за спиной подруги.

— Ладно-ладно, прости, Софа покачала головой, решив, что это из-за нее. — Но в это сложно поверить.

— Во что тебе сложно поверить? — спрашивает Алиса, обойдя меня и сев рядом. Я моргнула, борясь с желанием ущипнуть себя. Софа не обманула, когда говорила, что подругу не узнать. Волосы и впрямь стали прямые, как палки. Никаких тебе больше милых темных кудряшек.

Софу же не удивить переменами, которые она и так уже видела. Девушка откидывается на стул, заявив в своем духе:

— Что ты жива.

Щеки Алисы в момент заалели. А я укоризненно сдвинула брови, пнув ходячую язву под столом.

— Я тоже рада тебя видеть, — тихо отзывается подруга — полная противоположность. Их разделял стол, но, казалось, что пропасть стала шире. Раньше это были только взгляды на общую картину мира и поведения в нем. Сейчас же появилось что-то еще.

— Ты сменила прическу, — мягко замечаю. — Тебе идёт.

— Да, — она дарит мне благодарную улыбку, не видя, как скуксилась Софа, — захотелось разнообразить образ.

— Ага, ты поэтому бегала от нас эти дни? Потому что решила сменить имидж? Может, еще и подруг заменишь? Правда, что ты записалась на танцы?

— Что?

Смотрю на Алису, чувствуя, как кожа на лбу стягивается в гармошку.

— Как ты узнала? — Алиса обвиняющие поджала губы.

— Ты сама должна была нам сказать, — в ответ упрекает Софа.

— Я и собиралась это сделать, но ты влезла со своими вопросами и…

— А-а-а, — протянула разозлившаяся девушка, — так это моя вина? Это я бегаю от своих подруг и втайне от них меняю внешность и привычки?

— Я этого не говорила.

— Ты и танцевать-то не умеешь.

— Вот и иду, чтобы научиться.

— Сдаётся мне, что причина в другом. Ты просто…

— Хватит! — обрываю Софу, пока она не наговорила на пожизненное лишение подруги. Хотя куда уж больше?

— Ну, знаешь ли…

Алиса отпружинила от стула, нависла над нами. Впервые видела её такой грозной:

— Могла бы и порадоваться за меня.

— А с чего мне радоваться?

— Я развиваюсь.

— Ты деградируешь, как и твой бабуин.

— Что?

Четыре глаза уставились на Софу, но та и не думала пасовать. Она четко наметила цель и шла к ней, не смотря себе под ноги.

Я же с ужасом наблюдала за перепалкой, даже не пытаясь угадать, к чему она приведет. Ни к чему хорошему, во всяком случае, точно.

— Думала, я не пойму, откуда ноги растут? — Подруга дерзко откинулась на спинку стула, победно взглянула на Алису сквозь стекла очков, словно это была игра. — Увалень теперь сидит за столом капитана, — движение подбородка в сторону, — а ты вдруг резко захотела заниматься танцами. — Глаза сами находят стол, за которым сидела Мари. Она тут же поймала мой взгляд, помахала мне рукой, затем тревожно замерла, поняв, что происходит что-то неладное. — Я не тупая, сложила два плюс два. Завтра ты решишь, что пересядешь за их стол, и вы будете сладкой парочкой: дебил и гагарочка.

В голове против воли возникла мысль: это так работает? Крутые парни и девчонки им подстать? У меня изначально не было ни шанса.

Теперь разговор Алисы и её парня обрел больший смысл. Неужели чтобы быть с ним, ей придется измениться?

— Хватит оскорблять Сёму! — закипела она. — Кем ты себя возомнила?

— Я — твоя подруга.

— Вот уж точно нет! — Алиса закинула сумку на плечо. Ее глаза блестели то ли от злости, то ли от слез. Мое сердце сильно сжалось. — Ты мне больше не подруга!

Внутри что-то оторвалось и ухнуло вниз. Софа побледнела. Она не чувствовала себя победителем.

Алиса направилась к выходу почти бегом. Я, не задумываясь, поспешила за ней, едва успев схватить свой рюкзак, предоставив Софе возможность убрать за меня. Ничего. Ей не повредит. Даже наоборот поубавит спесь.

Девушка лихо обогнула входящих учеников, выбралась из столовой.

— Алиса! — крикнула я, стараясь не потерять её в толкучке у двери.

Кто-то толкнул меня. Я ударилась о косяк двери, ругнулась, почувствовав боль, дернулась в противоположную сторону, едва не налетев на парня из баскетбольной команды.

У них как раз закончилась тренировка.

Он увернулась от столкновения, но я все равно врезалась в того, кто шел позади него. Этот игрок не успел меня заметить: слишком быстро произошло. Зато он смог среагировать, предотвращая мое падение, когда я запнулась об чьи-то ноги.

— Простите, — запыхалась, упершись в его грудь. Отталкиваюсь, почувствовав руки на спине. Но стоило мне поднять голову, как я застыла, уставившись в синие глаза, переливающийся под яркими солнечными лучами, заполнившими всю столовую.