— Да, спасибо, — ответил следователь и сел, облокотившись на спинку стула.

Я включила кофемашину, поставила два стакана, не глядя на гостя. Но почему-то чувствовала на себе его взгляд, от чего слегка вздрогнула. Прошли томительные пять минут, прежде чем машина замолчала, приглашая забрать горячий, ароматный кофе. Я забрала кружки, поставила одну перед следователем, подвинула к нему сахарницу и вытащила из ящика стола ложку.

— Спасибо, — сказал он, но к сахару не притронулся.

Я же закинула в кофе одну ложку сахара и размешала, стараясь громко не стучать по стакану, несмотря на дрожь в руках. Меня еще колотило от приступа в больнице, и присутствие полиции совершенно не успокаивало, а наоборот.

— От вас сегодня ночью поступил звонок о проникновении в дом. В рапорте указано, что следы взлома отсутствуют, а наряд не обнаружил посторонних. Верно? — он смотрел на меня через пар, поднимающийся от его кружки.

— Да, — коротко, но уже с сомнением бросила я.

Старший следователь, да еще и по уголовным делам, пришел по такому плевому делу? Я незаметно перевела взгляд на кухонный гарнитур в поисках своего ножа.

— Вы можете подробно описать человека, который к вам приходил? — спросил он спокойным тоном, положив руки на стол. Я машинально посмотрела на его крупные, загорелые ладони, наручные часы, потом на рукав рубашки, сама не понимая, почему разглядываю его.

Он терпеливо ждал ответа, наверняка подумав, что я чокнутая, раз так долго думаю.

— Я не видела ни его лица, ни одежды. Он стоял возле моего стола, было темно, — наконец ответила я.

— И все же. Все, что разглядели, — настаивал следователь, беззвучно отхлебывая кофе.

Я проследила за его рукой, столкнулась с его взглядом и почувствовала неловкость.

— Мужчина, рост около ста восьмидесяти, среднего телосложения, но в этом я не уверена. У него на голове был капюшон, а дальше как темное пятно с очертаниями рук. — под пристальным взглядом следователя я напряглась, голос начал дрожать.

— Что он делал, что говорил? — он говорил спокойно, даже равнодушно, но это пугало еще больше.

— Он… стоял и смотрел на меня. Я предложила ему забрать технику и карты, потому в доме ничего ценного нет. Он сказал…. Сказал, что будет следить за мной, — я опустила взгляд.

— Еще что-нибудь сказал? — не унимался следователь, чувствуя, что я не договариваю.

— Он назвал меня эмпатом, — тихо сказала я, поднимая взгляд, чтобы посмотреть на его реакцию.

— Что? — брови следователя поползли вверх. — Эмпатом? Почему?

Я пожала плечами и покачала головой. Самой бы понять, кто он и кто я, чтобы потом точно об этом никому не рассказывать.

— Так, ладно. И как он ушел? — спросил следователь после моего молчания.

Я замерла, внутри все похолодело. Сказать правду, что он растворился в воздухе? И тогда он сразу вызовет психушку, подумает, что я неадекватная. Хотя он уже и так об этом думал, я бы сама так на себя подумала.

— Не знаю, — я пыталась говорить уверенно, но предательская дрожь в голосе выдавала меня, — Я от испуга закрыла глаза, а когда открыла, его уже не было. Честное слово!

Вот черт, зачем я сказала про честное слово⁈ Как ребенок. Разозлившись на свое безрассудство, я резко поставила стакан на блюдце и едва не разбила его. Звон получился очень громким, но следователь даже не дернулся.

— В трех домах от вас, примерно в это же время, ночью произошло убийство, — низкий голос следователя звучал как приговор. — Жена убила мужа ножом, но отрицает это, говорит, что кто-то приходил.

Я застыла от ужаса, пытаясь усвоить информацию.

— Думаете, это был мой гость? — мой голос сорвался на писк комара.

— Обрабатываем все версии, — пояснил он. — Что вы можете сказать об этой семье? Бурдо Ирина и Олег.

Я попыталась вспомнить их. Проезжая на машине, видела возле дома, но что-то конкретное сказать о них точно не могла.

— Вообще ничего. Сталкивались на улице, но не больше, — тихо сказала я. — Даже не знаю, как их зовут.

— Не общаетесь с соседями? — с любопытством спросил он.

— Не общаюсь, — кивнула я, едва не ляпнув, что я вообще мало с кем общаюсь, но вовремя сдержалась.

Следователь встал, поправил закатанные рукава на рубашке, потом достал черный бумажник, вытащил картонную визитку и протянул мне.

— Если что-то вспомните, либо если вдруг к вам опять придут, сразу звоните мне. На обратной стороне мой личный номер телефона.

Я машинально перевернула визитку, посмотрев на нервно написанные цифры черной гелевой ручкой.

— Вы одна живете? — зачем-то спросил он, окидывая взглядом кухню.

— Да, муж недавно ушел, и я… — я снова еле заставила себя заткнуться. — Одна.

— Поставьте сигнализацию. Так будет безопасней. — не отреагировав на мою болтливость, ответил следователь и пошел на выход.

Я смотрела вслед его удаляющейся прямой спине, и меня охватила такая паника, что я еле сдержалась, чтобы не разреветься. Убийство? Совпадение или нет?

Чувствуя, что начинается головная боль, я сразу выпила таблетку и пошла в свою комнату, захватив визитку и телефон. Следователь казался обычным, задавал стандартные вопросы, не стал углубляться в преступление, рассказав только то, что и так узнают люди из прессы. Но вдруг он только казался обычным, а на самом деле был той самой фигурой в капюшоне и пришел проверить меня? Я вздрогнула от этой мысли, сжимаясь в комок и обхватывая себя руками.

По пути в комнату взгляд сам понесся в окно, и я увидела Людмилу, которая поливала цветы с каким-то отсутствующим, пустым взглядом. Я помялась пару секунд, борясь с любопытством, но решила пообщаться с ней, с надеждой, что сейчас она спокойна.

Я вышла из дома и подошла к забору. Люда меня не видела, она словно вообще ничего не видела.

— Людмил, привет! — крикнула я, и она вздрогнула от неожиданности. — Кошмар, да? Ирина и Олег, вот как так?

Крючок сработал отлично. Людмила ожила, бросила шланг под яблоню и, вытерев руки о цветастый халат, подошла ко мне.

— Дааа, — протянула я, — слушай, я отойти не могу! Иринка-то всегда такая молчаливая, спокойная, вежливая. — она цокнула языком и покачала головой.

— Да и Олег нормальный был, и что на нее нашло, — врала я грустным голосом.

Людмила подошла чуть ближе и, озираясь по сторонам, начала шептать:

— Я всегда говорила, что в тихом омуте черти водятся. Иринка хоть и тихая, но взгляд у нее всегда такой тяжелый.

Она помолчала, озираясь в сторону дома, где произошло убийство.

— А, может, это не она? — с сомнением спросила я.

— Да ты что! — Люда махнула рукой. — Ее, когда выводили, у нее такой взгляд безумный был! Ночнушка и руки все в крови! Я слышала, полиция говорила, что еле нож у нее отобрали. Сидела в углу комнаты, держала его, даже себя хотела убить. А комната как после бойни! Даже полиция в шоке!

— Ого, — у меня внутри похолодело от ужаса, — крыша поехала у нее что ли?

— Не знаю, — ответила Люда. — Но ты представляешь, она убила его ночью, а обнаружили это только в полдень! И то случайно, когда к ней мать пришла. Ирка сидела со своим мертвым мужиком почти двенадцать часов!

Я застыла, не в силах сказать ни слова.

— И ведь отрицает это, стерва, — прошептала Люда, — Я слышала, как она кричала, что это не она, что кто-то приходил. Но там отрицай — не отрицай, и так все понятно.

— Мам! — раздался голос Артема из дома Людмилы. — У тебя потоп, выключи воду!

Людмила выругалась и обернулась на яблоню, под которой уже образовалось болото, растекающееся на их кирпичную дорожку.

— Заболтала ты меня, Ольга! Бегу! — спохватилась соседка и ушла выключать воду.

Я еще смотрела, как она крутит вентиль возле дома, как вода медленно перестает течь из черного шланга, а потом ушла домой на тяжелых ногах. Может, Ирина тоже стала… эмпатом? И чью-то ярость выплеснула на мужа? А вдруг со мной произойдет тоже самое? Я вздрогнула от этой мысли. Как хорошо, что Кирилл ушел, и мне не придется его убивать.