— Я не понимаю, откуда это у меня? В моем роду ничего такого не было.

Павел посмотрел на меня своими черными глазами, в которых невозможно было ничего прочитать.

— Ты его как-то получила извне. Он не приходит просто так, он приходит откуда-то.

— От него можно избавиться? — с надеждой спросила я, не в силах оторваться от его глаз.

— Нет, это пожизненно.

— Отлично, — я хлопнула себя по бедрам и тут же загнулась от боли.

— Тише, тише, — с улыбкой отреагировал Павел.

— Хорошо, как научиться жить с этим? Включать и выключать по требованию? — сказала я через стон.

— На какой стадии сила? Головные боли, голоса есть?

— Да, — прошептала я.

— Тяжело будет. Дар уже убивает психику. — в его голосе не было жалости, только холодный факт. — Потом начнутся галлюцинации.

— Что? — я не верила своим ушам.

— Ну может и не начнутся. — он примирительно поднял руки. — Но лучше начинать учиться, а не ждать следующего этапа.

— Учи, — приказала я.

Он улыбнулся своей победе.

— Начни с малого. Как только почувствуешь, что копируешь эмоцию, переведи ее… в режим ожидания. Представь, как она оседает в твоей голове и готовится вырваться в любой другой момент, но не сейчас. Пусть у тебя там, в сознании, будут ящики для каждой эмоции. Запирай их силой воли, и пусть они будут. — спокойно сказал Павел.

— А потом что с ними будет?

— Потом ты научишься передавать эмоции, будешь доставать их из этого ящика и делиться ими, — сказал он, посмотрев на меня.

— Звучит, как безумие, — выдохнула я.

Его план мне казался бредом, чем-то нереальным. Как это представить, если она вот уже, горячая подкатывает к горлу и вырывается сама, даже не спросив.

— Наш дар в принципе безумие, — хмыкнул он. — Но если хочешь начать жить нормальной жизнью, слушай меня и делай.

Он посмотрел перед собой на зеленую лужайку под деревьями.

— И перестань бояться людей. Пока ты от них прячешься, ты не научишься.

Хорошо ему было говорить. Когда мир привык видеть тебя холодной и равнодушной, а ты приходишь и начинаешь кидаться в объятия, это как минимум выглядит странно.

— Так что иди и пробуй, — его ладонь легла мне на спину, и я вздрогнула. Он тут же убрал руку, видимо поняв, что нарушает мое личное пространство. — Звони в любое время.

Я поднялась с лавочки и пошла на выход из парка, по привычке выбрав наименее людное место. Внутри бушевало разочарование от несбывшейся надежды. Я так рассчитывала, что он даст волшебную пилюлю и все сразу прекратится, но он только бросил в меня слова.

Я шла, сильно сжимая сумку и впиваясь ногтями в руку. Странно, но боль помогала мне немного успокоиться, начать думать.

Я вызвала такси, села в приехавшую черную машину на заднее сидение и уставилась в окно. Мир всегда был для меня черно-белым, а сейчас становился абсолютно серым. И это медленно, но уверенно убивало меня. Павел сказал про галлюцинации, про гибель психики. А, может, оно уже происходит? Может, и Павла никакого нет, и машины этой? Как отличить реальное от нереального, если все кажется таким настоящим и ненастоящим одновременно.

— Ублюдок! — выкрикнул водитель, и я вздрогнула.

Он смотрел в окно на автомобиль, который ехал перед ним.

— Идиот! — заорал он, выглядывая в окно.

Я закрыла уши руками, пытаясь не слушать. Нет, только не это. Его ярость, словно дым от костра, проникала через нос, и я впитывала ее. Я чувствовала, как она овладевает мной, как сначала мне становится просто грустно, потом появляется раздражение, перерастающее в огромную, неконтролируемую эмоцию. Внутри сначала стало тепло, а потом очень горячо.

— Заткнись и смотри на дорогу! — рявкнула я, пытаясь закрыть рот рукой.

Так, дыши, что там говорил Павел? Убрать эмоцию, спрятать ее.

— Что сказала⁈ — водитель повернулся ко мне, и на его лице светился настоящая животная ярость.

Убрать, спрятать, где же в голове этот ящик, в который можно спрятать ярость?

— Что слышал, придурок! За дорогой следи! — уже кричала я, не в силах найти этот чертов ящик.

Водитель резко остановился, и сзади засигналили. Он открыл дверь с твердым намерением выбросить меня из машины, но дорогу ему преградил водитель с автомобиля, который от его маневра едва не въехал в него. Таксист разозлился не на шутку и ударил второго водителя. Я сидела, пытаясь остановить себя от того, чтобы не влезть в драку, но рука уже тянулась к ручке.

Дыши, Ольга, дыши, твоим ребрам не нужна драка. Я с силой вонзила ногти в ладонь и почувствовала, как ярость немного отступает. Я убрала руку от двери, закрыла глаза и пыталась успокоиться. Но эти крики за окном, перемешанные с шепотом в голове, просто сводили с ума.

И тут все затихло. Я все еще сидела и дышала, впиваясь ногтями в ладонь. А потом в окно постучали. Я открыла глаза. Перед машиной стоял полицейский.

Я вышла, все еще пытаясь держать себя в руках. Полицейский с пивным животом что-то говорил, но я не слушала. И не слышала. Только голоса в голове, которые становились все громче и громче.

Потом все происходило как в тумане. Меня спросили, что я видела, как произошла драка. Приехала машина скорой помощи и забрала второго водителя. Таксиста держали за руки другие полицейские, когда он кричал в мою сторону ругательства. Я сжимала кулаки, боясь, что сорвусь, и когда меня закончили допрашивать, сказав, что я должна приехать в участок для дачи показаний, я кивнула и быстрым шагом пошла от машины.

Пройдя два квартала, я остановилась, прислонившись к какому-то зданию. Ребра болели от нагрузки, хотелось лечь. Но память подбрасывала отрывки: драка, разъяренный водитель, требование прийти в участок. Осознание пришло мгновенно. Я снова попала в поле зрения полиции. Черт! Опять этот следователь начнет докапываться, или еще что похуже. Пообещав себе разобраться в этом завтра, я установила на телефон приложение по каршерингу, нашла на карте ближайший автомобиль и арендовала его. Никаких людей, к черту советы Павла. Одиночество лучше всего.

Доехав до дома, я бросила автомобиль, зашла в ворота и прислонилась к двери, чувствуя ее прохладу сквозь тонкую футболку. Потом собрала остатки сил и пошла домой. Даже не раздевшись, я завалилась на кровать. Усталость и избытки чужих эмоций сделали свое дело. Я уснула, когда часы еще не дошли до цифры 8.

12

На утро меня разбудил телефонный звонок. Незнакомый номер. Я не стала брать трубку, но мне звонили очень настойчиво.

— Да, — ответила я, пытаясь сделать голос бодрым.

— Воронова Ольга Павловна?

— Да.

— Следователь Юрьев Игорь Николаевич. Напоминаю, что вам нужно явиться в участок для дачи показаний по поводу вчерашней драки.

— Помню. Скоро приеду.

Я нажала на отбой и поднялась с кровати. Нехотя прошла в душ, потом неспеша выпила кофе, предварительно закинув в рот таблетку от головной боли. Тело было каким-то рыхлым, ощущалась слабость в каждой мышце. В голове, кроме головной боли — пустота. Ни одной мысли. Ни надежды, ни радости, ни грусти. Ничего.

Собиралась я ровно два часа. Плевать. Подождут. Когда вышла на улицу настроение стало чуть лучше — оставленный вчера автомобиль еще был припаркован возле дома. Конечно, это была не моя маленькая Пежо, а вполне себе полноценный Шевроле, но это лучше, чем ехать с таксистами.

В участке меня сразу проводили к следователю. Им оказался мужчина лет сорока в полицейской форме. Лицо серьезное, с намечающимися морщинками. Взгляд оценивающий, холодный, но я уже начинала привыкать к этому. В его маленьком кабинете едва умещался стол и два стула. Пока он записывал мои паспортные данные, я огляделась. Обычный кабинет со столом и стеллажом, где в ряд стояли папки.

— Рассказывайте по порядку, — сказал следователь, возвращая мне паспорт.

Я начала рассказывать, как таксист стал кричать на другого водителя, как выкрикивал в окно. Следователь постоянно тормозил меня, не успевая печатать двумя пальцами. Переспрашивал, задавал одни и те же вопросы. Это сильно раздражало меня. Хотелось отобрать у него клавиатуру и напечатать самой, лишь бы побыстрее уйти.