Ладно. Павел говорил, что он общается с эмпатами. Что можно узнать у них? Да ничего полезного, собственно. Некоторые, может и не знают, что они эмпаты.

Черт! От злости я швырнула ручку об стол. Она упала, отскочила и покатилась на пол. Я злилась на себя, на правоохранительную и мистическую систему, на Морозова, что он не обычный человек.

Я уперлась лбом в ладони, пытаясь собрать мысли в кучу. Это тупик. Еще эмоции не смогла собрать, чтобы противостоять тихим, если придется. Да и смогу ли я… Я даже не знаю, как узнать, кто из них это делает, и как вызвать конкретно того, кто убивает людей.

От мыслей заболела голова и появились голоса. Я попыталась отгородиться от них, но у меня не получилось. Головная боль усиливалась, и мне пришлось выпить таблетку.

Схватив смартфон, я полезла в интернет и нашла телефон научного центра, в который я ездила, и позвонила. Когда ответили, я попросила связать с ученым, работающим в аномальном отделе. На том конце хмыкнули, но переключили звонок.

— Здравствуйте, — сказала я, услышав на том конце приветствие. — Я к вам приезжала, по поводу дара эмпата. Вы обещали посмотреть архивы. Подскажите, ничего не нашли для меня?

— Да! Я звонил вам, но вы не ответили.

— Да, у меня проблемы с телефоном, — ответила я, не понимая, почему Морозов о звонке из автосервиса узнал, а о звонке ученого — нет.

— Я нашел для вас интересную книжку. Думаю, вам понравится.

— Спасибо, я приеду!

Попрощавшись с ученым, я завершила звонок. Так, у меня действует запрет на выезд из города, что делать? Опять злить Морозова или позвонить ему? Но он наверняка откажет, не будет подставлять себя снова.

Пока я думала и боролась внутри себя, время шло. Ладно. Я схватила телефон и набрала его номер.

— Слушаю, — ответил он так холодно, что я съежилась.

— Мне нужно поехать в научный центр, там есть информация для меня, — сказала я, сжимаясь в ожидании его ответа.

— И?

— Он в соседнем городе.

Тяжелый вздох на том конце провода.

— Езжай, — коротко бросил он.

— Я туда и обратно. Телефон со мной, — начала я убеждать его в том, что он принял правильное решение. — Заберу книгу и домой. Можешь проверить.

Он слушал поток моих слов и не перебивал. Я даже представила, как он закатывает глаза от моей глупости.

— Ладно, — ответил он, и я почувствовала, что лед тронулся.

— Спасибо, Сереж, — я подкинула еще дров в разгорающийся костер, растапливающий его лед.

— До связи, — уже спокойным голосом ответил он и отключился.

Довольная своей очередной победой после маленького проигрыша, я схватила ключи, осколки футляра и поехала в научный центр. Но сначала я должна была забрать свою машину.

26

Когда я увидела ее, не смогла сдержать восторг. Она стояла передо мной и мне казалось, что улыбается. Готова была поклясться, что она моргнула фарами. Еле сдержавшись, чтобы не броситься на капот и не начать целовать его, я забрала документы и открыла дверь. Сев на свое кресло, я почувствовала этот запах. Запах свободы и безопасности. Я медленно провела руками по рулю, по приборной панели.

— Ты вернулась, — прошептала я.

Наверное, со стороны я выглядела глупо, но мне снова было плевать. Это был мой мост, соединяющий меня с прежней жизнью, это была надежда, что раз вернулась машина, то может вернуться и все остальное. Осторожно нажав на педаль газа, я выехала из мастерской, чувствуя, как уходит тревога и страх, как приходит осознание, что теперь все будет хорошо.

Я ехала осторожно, потратив на дорогу больше трех часов. К научному центру я подъехала уже почти в пять вечера, надеясь, что ученый еще не ушел. К моему счастью, он не ушел и ждал меня.

— Проходите, я вам все покажу, — скачал ученый, провожая меня в свой кабинет.

Мы прошли в его кабинет-библиотеку, где на столе уже лежала маленькая книжка, по размеру больше напоминающая старый англо-русский словарь, только тоньше.

Он протянул мне книгу, и я открыла ее старые, пожелтевшие страницы.

— Автор неизвестен, к сожалению. Книга написана вручную, обложка из дерева, — пояснил он.

Я пролистнула книгу, в ней оказалось около пятидесяти страниц, но написана она была довольно ровным и понятным почерком.

— Дать вам ее я, к сожалению, не могу. Но можете здесь почитать или сделать фотографии.

— Я сделаю фото, — кивнула я и достала из кармана остатки футляра. — Можете еще помочь? Это старая вещь, на ней какие-то символы. Она разбилась, но мне хотелось бы знать, что там написано.

Пока ученый копался в осколках, я начала фотографировать страницы на телефон.

— Да, это древний язык. У меня где-то был словарь, — сказал ученый и подошел к своим полкам. Потом достал книгу и вернулся за стол.

Я продолжала делать фотографии, убеждаясь, что они четкие и понятные. Сфотографировала даже обложку, хотя на ней ничего, кроме человеческого лица, нарисованного от руки, не было.

— Так, вот, пожалуйста, перевод, — ученый протянул мне листок.

Я взяла его и прочитала слова, написанные ученым печатными буквами:

«Для нового поколения эмпатов»

— Что это может значить? — тихо спросила я.

— Согласно мифологии, когда у обладателя силы не было потомков, он мог заковать силу и передать ее другому поколению, у кого этой силы нет. Дар надежно хранился под замком, а когда появлялся подходящий представитель нового поколения, начинал призывать.

— Призывать?

— Да. Но опять же, это все мифология, научного обоснования нет. — он пожал плечами. — Есть древние записи, где люди рассказывают, что находили артефакты по странным звукам, запахам.

— Получается, что если человек неподходящий, то дар к нему не уйдет?

— Верно. Вот если мы говорим об эмпатах, то, скорее всего, он призвал бы чувствительного, эмоционального человека, который близок к его природе.

Да уж, камешек, твой компас явно сбит. Ты выбрал максимально неподходящего себе носителя.

— А как вообще сила попадает в такие футляры?

Он покрутил в руках осколки.

— Есть поверье, что такие футляры сами вытягивают силу. Постепенно, в течение какого-то времени. Потому что резкий отказ от дара грозит полным опустошением.

— А если, предположим, человек его забрал, но не открыл?

— Если у этого человека есть врожденная предпосылка к этому дару, то, скорее всего, он будет высасывать ее и продолжать накапливать силу. Подобное к подобному.

Я подвинула книгу к нему.

— А где раньше люди брали эти футляры?

— Есть разные мнения. Кто-то говорит, что были специальные мастера, которые создавали их, применяя магию. Кто-то говорит, что футляр сам появляется, когда дару некуда больше передаваться. Но все это лишь… сказки.

Я поднялась.

— Спасибо вам большое!

— Рад был помочь, — ответил ученый с улыбкой.

И я уже пошла на выход, когда он сказал мне вслед:

— Дар только в неумелых руках становится проклятием и оружием. На самом деле, он не плохой и не хороший. Он просто… дар. И носитель сам решает, обратить его в добро или зло.

— А как сделать, чтобы эти руки стали умелыми? — спросила я, не оборачиваясь.

— Принять. И перестать сопротивляться.

Я кивнула и вышла. Они все так говорят, но никто не говорит, как это сделать. Как перестать сопротивляться тому, что для тебя чужеродно.

По дороге домой я заехала за фастфудом и набрала слишком много всего, но голод был сильнее разума, поэтому я с трудом остановилась. Хотя где-то глубоко, очень глубоко, сидела маленькая, крохотная надежда, что ужинать я буду не одна. Пока я ждала свой заказ, решила эту надежду превратить в реальность и взяла телефон.

— Да, — ответил Морозов без своего официального приветствия.

— Я в городе, — коротко сказала я, пытаясь понять его настроение.

— Удалось что-то узнать? — он был абсолютно нечитаем.

— Удалось. Слушай, я тут вкусной фастфудовской дряни набрала на футбольную команду, может приедешь, спасешь мой желудок от гастрита? Заодно расскажу.