— Слишком очевидно получается, когда сначала делаешь и лишь затем думаешь, — откликнулся император с прежней прохладцей в голосе. — Того, что вы описали, мало, Аргай. Как считаете, почему? Если вы ответите правильно на этот вопрос, я, так уж и быть, не стану рвать контракт.

Ответ был очевиден, но легче от этого не становилось. Потому что Гай не представлял, как исправить сегодняшний промах.

Не только Амира знала об умениях Гая. О том, что он отлично обращается с яртой, была в курсе едва ли не половина жителей Корты!

— Кровь, — сказал Гай со вздохом. — Иллюзорные амулеты не могут изменить её суть и состав. И если кто-то заполучит мою кровь, он выяснит настоящее имя охранника императрицы.

— Верно, — кивнул император, внезапно положив перед Гаем на стол какой-то маленький пузырёк с горлышком, заткнутым пробкой. — А теперь — пейте.

Мгновение Гай думал, стоит ли поинтересоваться, что за жидкость находится в пузырьке. Потом рассудил, что на сегодня достаточно ошибок и, даже если внутри яд, не выпить он не может.

Поэтому Гай просто взял в руки предложенное императором, аккуратно вытащил пробку, выдохнул… и опрокинул в себя содержимое.

Тут же стало безумно жарко, словно Гая внезапно зашвырнули в костёр, и он непроизвольно вскочил с кресла, хватаясь за голову и пытаясь вздохнуть — лёгкие отказывались слушаться.

— Сейчас пройдёт, потерпите, — невозмутимо проговорил император. — И сядьте. От того, что вы стоите, легче не станет. Хотите знать, что это было, или мне оставить объяснения при себе? Я как-то думал, что вы хотя бы спросите.

— Пить… всё… равно… пришлось бы… — выдавил из себя Гай, садясь обратно. Потёр саднящую грудь, внутри которой по-прежнему бесновалось пламя, и закашлялся. Ему почудилось, что из горла сейчас начнёт вылетать пепел — но ничего подобного не произошло.

— Ну почему, вы могли отказаться, — хмыкнул император, и его чёрные глаза были полны иронии. — Выбор есть всегда. Хотя насчёт вас я уверен — вы бы выпили. Так вот, Аргай… Если бы не этот флакончик, я был бы зол на вас гораздо сильнее. Но как только я определился с вашей кандидатурой, мне сразу стало ясно, что скрыть вашу личность будет сложно, особенно учитывая тот факт, что Болдиус вас прекрасно знает. И не только Болдиус. Если бы вы хотя бы прошли курсы при комитете безопасности или у дознавателей, но времени на них нет. Однако у нас есть другие ресурсы, и я их задействовал. Теперь в течение месяца, если у кого-то окажется ваша кровь, она будет определяться как кровь неаристократа без родовой магии.

От удивления даже жар в груди прошёл, и Гай просто замер, в шоке таращась на императора.

— Но… это же невозможно!

— В официальной науке — да, — кивнул Арен. — Но мы использовали неофициальную. Янг прислал мне пузырёк сегодня после обеда. Как чувствовал, что пригодится. Однако не расслабляйтесь: даже учитывая то, что ваша кровь теперь ничего и никому не скажет, всегда остаётся вероятность, что окружающие будут доверять не анализам, а собственным ощущениям. Не подставляйтесь, Аргай — это опасно. Вам лучше?

От внезапной смены темы Гай на секунду растерялся, не сразу осознав, о чём речь, и лишь затем подтвердил:

— Да, существенно. Я бы хотел узнать, о какой неофициальной науке идёт ре…

— Спросите Янга, — перебил его император. — Раз вам стало лучше, идите. И не разочаровывайте меня больше.

Поняв, что Арен считает разговор законченным, Гай не стал настаивать — поднялся с кресла, поклонился и вышел из покоев его величества.

***

Сколько времени Виктория просидела на одном месте, молча глядя в окно, за которым тёмным бархатом синело небо, она не знала. Но очнулась императрица от лёгкого прикосновения к плечу.

— Вик, — тихо говорила София, с тревогой вглядываясь в её лицо, — ужин через десять минут. Я оставила детей Арену, решила зайти к тебе, потому что ты не отзывалась по браслету.

— По браслету? — переспросила Виктория непонимающе, покосившись на запястье левой руки — не той, что целовал Гай, а другой, но этого хватило, чтобы вспомнить и вновь покраснеть.

Сферический экран светился, да и сам браслет едва ощутимо вибрировал. И как она не замечала?

— Что с тобой, Вик? — спросила София, садясь рядом с её креслом на колени. — Ты даже платье не сняла… А ведь ты не любишь такие наряды… Что-то случилось на выставке?

— Ох, чего только сегодня ни случилось, — вздохнула Виктория, поняв, что очень хочет поделиться с Софией всеми своими волнениями. — И я бы тебе рассказала, но времени нет. Надо переодеваться и идти. Зайдёшь ко мне вечером?

Что-то шевельнулось в памяти, когда Виктория произнесла слово «вечером», и через мгновение она вспомнила — а ведь Гай тоже обещал зайти, чтобы обсудить поведение Рона Янга, которое почему-то казалось ему подозрительным.

Виктория едва не застонала, осознав, что её раскалывает пополам странное двоякое чувство — с одной стороны, она не желала больше видеть Гая, а с другой — наоборот, хотела, чтобы он поскорее пришёл. И как это вообще может сочетаться?!

— Конечно, зайду, — ответила София, ободряюще улыбнувшись. — Вставай, Вик. Я помогу тебе с платьем.

Разумеется, София не могла не заметить огненный букет на столе. Чего там не замечать — он ведь стоял тут же, посреди мягких кресел, и Виктория, когда недавно сидела в ступоре, периодически поглядывала на цветы. Если их ещё можно было принять за простую благодарность, способ сказать спасибо за беспокойство о его семье, пусть и своеобразный, то дальнейшее поведение Гая — уже нет.

Каждую секунду Виктория ожидала, что София, вместе с которой она отправилась в гардеробную, спросит: «А что за букет стоит на твоём столе, Вик?» — но аньян наследников молчала. А если и говорила, то о чём угодно, только не об огненных цветах. Рассказывала, чем сегодня занималась с детьми, что болтал Александр, как Агата и Ариэлла расшалились на уроке танцев и чуть не довели до заикания учителя, который искренне не понимал, почему ставит своим подопечным одну мелодию, а они танцуют так, будто слышат другую, и ещё смотрят на него честнейшими глазами: мол, что вы, айл Гидеон, мы всё делаем правильно, это у вас что-то со слухом… И несмотря на то, что в глубине души Виктория понимала: девочки были не правы, нельзя так издеваться над преподавателями, — не смеяться она не могла. Особенно когда София в лицах изображала, какой смиренный у девчонок был вид, когда она отчитывала их за безобразное поведение.

— Шалуньи, — фыркнула Виктория, едва не застонав, потому что София наконец справилась со шнуровкой и потянула платье вниз. — Агата и раньше была непослушной, но после появления Ариэллы её способности к шкодничеству изрядно увеличились.

— Вик, Агату сдерживало отсутствие рядом подруг-сверстниц, — сказала София, поднимая с пола ненавистный алый кошмар. — Она любит Александра, но он слишком мал для многих её идей. На самом деле, дружба с Ариэллой — благо для Агаты. Я безумно рада, что девочка останется у нас… Иначе Арену пришлось бы что-то придумывать, возможно, даже отправлять Агату в обычную школу для аристократов.

Викторию передёрнуло — нет уж, не после нескольких попыток убить её дочь! — и София понимающе улыбнулась.

— Интересно, что станет с их дружбой в будущем… — протянула императрица и со вздохом призналась: — У меня не осталось ни одной подруги из прошлого. Сначала я была недостаточно хороша для аристократов, потом… ну, ты понимаешь.

— Понимаю, — кивнула София, разглядывая содержимое гардероба. — Так… Давай наденем вот это голубое платье? Люблю, когда ты в голубом. Он тебе особенно идёт.

Виктория согласилась, София вытащила платье, сняла его с вешалки и неожиданно тихо произнесла, кинув на императрицу быстрый взгляд:

— Я спрашивала про них у Тайры.

— Что? — Виктория едва не подпрыгнула. Имя шаманки, с которой занималась Агата, всегда действовало на неё как прикосновение острого ножа к обнажённой коже. — Про них… про девочек?