— Ты когда-нибудь была в лаборатории артефактора?

— Да. В бабушкиной. Но не слишком часто, и только последний год перед… — Девочка запнулась. — Её арестом.

— Тогда ты должна знать правила поведения здесь. Но давай я на всякий случай повторю. Нельзя ничего трогать руками без моего разрешения — это раз. В том числе нельзя лазить по ящикам, даже если не собираешься ничего в них трогать — это два. Нельзя применять магию, в том числе родовую, без моего разрешения — это три. Даже если тебе покажется, что здесь слишком темно и ты захочешь зажечь крошечный родовой огонёк на ладони — нельзя. Всё ясно?

— Конечно. Я понимаю, не переживайте.

— Можешь называть меня Рон и на «ты». Пойдём.

Гай на мгновение поднял глаза — Янг вёл взволнованную Ариэллу вглубь лаборатории. В итоге Рон посадил девочку на единственный стул, стоявший у стола, и протянул ей руку:

— Хватайся. И скажи мне, что ты почувствуешь.

Отвести взгляд и вернуться к собственной работе Гай уже не мог: настолько ему было интересно, что собирается делать Янг дальше.

Ариэлла решительно вложила свою ладонь в руку Рона, и Гай непроизвольно перешёл на магическое зрение. Тут же поднял брови, заметив, что в ладошку девочки тонкой струйкой течёт сила. Не родовая — обычная.

Сила, которую Ариэлла не могла ни видеть, ни чувствовать, ведь у неё нет энергетического контура.

Однако…

— Что это?.. — выдохнула девочка, взволнованно глядя на Янга. — Как будто бы… щекотно… Магия?

— Да, — кивнул Рон. — Ты знаешь традиционные магические постулаты? Например, что резерв мага неизменен в течение всей жизни и так далее. Знаешь? Или не забиваешь себе голову глупостями?

— Думаете… Думаешь, это глупости?

— Не глупости, но ограничители точно. Один из постулатов — не маг не может почувствовать магическую энергию. Однако ты сейчас что-то ощутила, верно? Не увидела, потому что второго зрения у тебя нет. Но почувствовала. Почему, как думаешь?

— Потому что магия у меня всё-таки есть. Просто не в энергетическом контуре, а в крови.

— Верно. Точнее, — исправился Рон, — я думаю, что это так. Подобная особенность есть у многих «пустышек» — извини, если тебя оскорбляет это слово, но так проще объяснить.

— Ничего страшного, — отмахнулась Ариэлла, увлечённо глотая каждое слово артефактора. — Правильно ли я понимаю… Ты думаешь, что если я чувствую обычную, а не родовую силу, то смогу и преобразовывать ту магию, что есть в моей крови, дабы использовать её при создании и функционировании формул?

— Ты очень профессионально говоришь уже сейчас, — ободряюще улыбнулся Рон. — Сразу видно, сколько научных трудов ты читала. Да, Элли, я думаю, это возможно. Более того, я знаю некоторые способы, пусть и несовершенные. Та энергия, которую ты сейчас ощутила… Она тоже преобразованная. Изначально она являлась родовой.

— Что? — изумилась Ариэлла, да и Гай тоже давно слушал, не отвлекаясь на всё остальное, забыв про собственные задачи. Янг метнул в его сторону слегка ироничный взгляд, но напоминать ни о чём не стал — видимо, понимал, что Гаю слишком любопытно.

— Ты знаешь историю Берта Арманиуса? Архимагистра, ректора Граагского магического университета.

— О… — Ариэлла задумалась. — Немного помню. Он был охранителем. Сломал контур. Удивительно, но из сильного мага стал слабым. Не помню, сколько октав… Однако остался ректором.

— А ещё что-нибудь помнишь?

— Пожалуй, нет.

— Тогда я добавлю. Не стану объяснять, почему у Арманиуса изменился резерв — на эту информацию наложен запрет со стороны императора. Однако кое-что я могу рассказать. Находиться на должности ректора с семью магоктавами действительно невозможно — родовая сила, которая содержится в университете, просто раздавит слабого мага своей мощью. Ты же знаешь, слышала такое понятие, как «удержание артефакта», Элли?

— Да-да, слышала, — быстро кивнула девочка. Она была настолько увлечена рассказом Янга, что напрочь забыла про стеснение.

— Так вот, — продолжал Рон, — университет — это тоже артефакт. Невероятной мощности, его способен держать лишь сильный маг. И так уж получилось, что метка принадлежности университету — метка ректора, то бишь, — появилась на руке Арманиуса в День Альганны, когда погиб предыдущий ректор, заговорщик и предатель, а сам Арманиус спас императору жизнь. Если бы его величество ничего не предпринял, через некоторое время энергия университета просто раздавила бы Берта. Единственным способом сохранить жизнь Арманиусу оказалось создание связного-артефакта — привязка на магически одарённого человека, через которого будет уходить лишняя энергия. Ректор остаётся прежним, а связной при нём исполняет роль желчного пузыря, в котором скапливается лишняя желчь из печени.

— Интересное сравнение, — пробормотал Гай. Теперь всё встало на свои места. Ну, почти всё — до сих пор оставалось непонятным, как Арманиус умудряется пользоваться заклинаниями высшего порядка с таким-то резервом, но это уже детали.

— Ты стал связным, да? — уточнила Ариэлла, и Рон кивнул. — А энергия, которую я ощутила… Она была раньше энергией университета, да? Но, проходя через тебя, она становится обычной магией.

— Не совсем через меня. Через артефакт. Я не могу получать родовую силу, я же не аристократ. Поэтому принимаю только обычную магию. По этой причине резерв моего энергетического контура полон почти постоянно, истощить меня крайне сложно. Полезное умение, и лучше было бы пришить к Арманиусу охранителя, но в тот момент не было времени искать подходящего человека. Я потом покажу тебе схему этого артефакта, Элли, — пообещал Рон, улыбнувшись девочке. — И я уверен, мы сможем придумать что-нибудь для тебя. Но сама не торопись, не пытайся форсировать ситуацию. Помни, что твоя родовая сила относится к категории смертоносной, ты не должна пытаться преобразовывать её самостоятельно.

— Я понимаю, — кивнула Ариэлла со всей серьёзностью. И вдруг покосилась на Гая. — А… что вы тут делаете? Ещё и с охранником её величества. Я думала, он просто меня сопровождает…

— Сопровождает, — кивнул Янг, ничуть не смутившись из-за вопроса девочки. — Но ещё он помогает мне. Видишь ли, Элли, у охранников тоже бывают, скажем так, дополнительные умения. Но это секрет. Ты же никому не расскажешь?

— Если только принцессе Агате, — честно ответила Ариэлла, и Гай не удержался от улыбки. — От неё у меня нет секретов. А все остальные, наверное, и так знают. Император, императрица…

— Да, они знают. Тебе интересно, что мы хотим сделать? Мы думаем собрать что-то среднее между магоскопом и медицинским анализатором.

Задумавшись на несколько секунд, Ариэлла неожиданно выдала:

— Чтобы ваше изобретение видело не только биохимический состав крови, но и её молекулярное строение, да?

Невероятный талант. Гай плохо помнил себя в этом возрасте, но в одном был уверен точно: он подобных слов тогда не знал. Уже сейчас эта малышка без энергетического контура соображала в артефакторике больше, чем большинство студентов.

— Умница, — искренне похвалил девочку Рон. И добавил не менее неожиданное, чем недавнее предположение Ариэллы: — Я постараюсь периодически встречаться с тобой, чтобы оценивать твои успехи, давать советы и учить чему-нибудь новому. Пока сложно определить, как часто и в какие дни, но это решим в процессе.

Впервые за разговор жадно-любопытное выражение лица Элли преобразилось, вновь став восторженным, и она восхищённо выдохнула:

— Спасибо! Это… — Девочка задохнулась, не зная, что ещё сказать, и в итоге просто повторила: — Спасибо…

— Вот и отлично, — подытожил Рон и протянул Ариэлле руку. — Пойдём, я перенесу тебя обратно во дворец. Мы с Гаем проведём тут ещё пару часов, а тебе пора домой.

— А можно…

— Нет, Элли, — Янг покачал головой — мягко, но весьма непреклонно. — Я договаривался с императором на определённое время и должен вернуть тебя во дворец не позже девяти часов вечера, чтобы не сбивать режим. Но в любом случае сейчас тебе будет нечего тут делать, да и, по правде говоря, ни к чему смотреть на секретные разработки, — артефактор подмигнул вновь зардевшейся девочке. — Пойдём.