Пусть даже на праведное возмущение против его наглой персоны.

— Я могу показать, — предложил он, и императрица пожала плечами.

— Покажите.

Конечно, она не поняла, о чём речь. Её взгляд до сих пор блуждал, будучи не совсем в настоящем времени — скорее всего, Виктория вспоминала то, что когда-то слышала от брата мужа.

Но она точно выбросила все эти мысли из головы, как только Гай сделал несколько стремительных шагов вперёд, заключил её в объятия и поцеловал. Крепко, безудержно и страстно, словно имел на это право.

Он ждал чего угодно. Пощечины, сопротивления, удара кулаком в глаз, возмущённых размахиваний руками и ногами, попыток освободиться… но не того, что Виктория, вздрогнув, обнимет его в ответ, запустит обе ладони в волосы на его затылке, взъерошивая их невыносимо чувственным жестом, и начнёт отвечать на поцелуй со всем пылом и страстью изголодавшейся по ласкам женщины.

И мир, а вместе с ним и здравый смысл, растворился в сладости её губ.

***

В далёком детстве, когда ещё была жива мать Виктории, они вдвоём ходили кататься на зимних ледяных горках. Такие горки ставили каждую зиму на одной из площадей Новой Грааги, и столичные ребятишки с удовольствием катались с них — кто используя ледянки или санки, а кто на своих двоих. Виктория, даром что была аристократкой, а ездила на куске картона — на большее у матери не было денег.

Но однажды какой-то мальчик дал ей свои санки. На один раз, попробовать. И те несколько мгновений, что Виктория, визжа от восторга, летела по серебристому снежному склону, и в лицо ей летели колкие снежинки, она запомнила навсегда.

Один из самых счастливых моментов в её жизни. В то время она ещё не знала, сколько боли ждёт её в будущем, и что на многие годы она окажется лишённой родных людей рядом. Брак с Ареном спас Викторию, и в то же время стал клеткой для обоих. Император нашёл ключ от этой клетки, встретив Софию, ну а Виктория уже успела смириться со своей участью вечной пленницы государственного долга.

Однако в тот миг, когда губы Гая коснулись её губ, Виктории почудилось, что клетка распахнулась, и вокруг внезапно стало солнечно, тепло и восхитительно приятно жить. Внутренние запреты полетели в Геенну, лишние мысли растворились в небытие, и всё, что могла делать и чувствовать Виктория, возносило её уставшую душу в небеса чистейшего восторга, где не было места сомнениям.

Однако подобный эффект длился не так уж и долго. В совместном порыве Виктория и Гай совсем не обращали внимания, что, целуясь, двигаются, и приближаясь к пресловутому столику, на котором стояла ваза с подснежниками — в итоге на него и налетели, едва не свалившись сами и чудом не свалив вазу.

Гай подхватил Викторию за талию, удержав от падения, но ему пришлось перестать её целовать — и сразу как его губы оторвались от её губ, императрица опомнилась. Вздрогнула, вздохнула, пережидая приступ ледяного стыда, и пробормотала:

— Отпусти меня.

— Рад, что ты не назвала меня на «вы», — улыбнулся Гай, не спеша размыкать руки, и с лёгкой насмешливостью поинтересовался: — Бить будешь?

— Нет. Без толку.

— Это правильно, — кивнул Гай. — Твои пощёчины — для меня как нежные поглаживания.

Виктория почувствовала, что начинает сердиться, но раздражение это было каким-то щекотным, будто ей одновременно с ним было смешно.

Гай словно чувствовал это — потому что прежде чем отпустить Викторию, он наклонился и ещё раз коснулся её губ в кратком поцелуе, нежном и настолько трепетном, что злость сразу куда-то делась.

— Идём, — сказал он, всё-таки отходя в сторону. — Думаю, тебя уже ждут в детской.

— Агата сегодня занимается с Тайрой, — негромко откликнулась императрица, старательно избегая встречаться с Гаем глазами. — Ариэлла с ними, так что в детской только София и Александр. По крайней сейчас.

И лишь выходя из своей комнаты спустя полминуты, Виктория вспомнила, что так и не полила цветы.

***

Из-за случившегося между ним и Викторией Гай весь день пребывал в хорошем настроении, и даже предстоящая встреча императрицы с Болдиусом его теперь не огорчала. Вот если Виктория начнёт интересоваться Вистаном всерьёз, тогда да, будет больно. А пока она собирается к нему с неохотой, можно просто забыть об этом досадном инциденте. В конце концов, что такое одна встреча? У Гая-то есть возможность быть с Викторией рядом чуть ли не постоянно, а Болдиусу будет непросто выбить из императрицы ещё свидания.

Да, тогда он не знал, что фатально ошибается.

Около пяти часов дня — чтобы успеть к ужину — Виктория в сопровождении Гая отправилась в зал для переносов. Неожиданно выяснилось, что на место встречи императрица будет переноситься лишь в сопровождении Гая, и если судить по лицам остальных охранников, они подобным распоряжением императора были недовольны. Зато Виктория явно приободрилась, и Гаю пришлось давить в себе нерациональную ревность — он ведь понимал, что радуется императрица вовсе не из-за предстоящей встречи с Вистаном, а просто потому что сможет несколько часов провести не с целым конвоем за спиной. Выдержать одного охранника — не то же самое, что троих.

— Вот координаты, — сказала Виктория, отправляя Гаю на браслет связи сведения, необходимые для совершения переноса. — Мы с вами, если не промахнётесь, окажемся в зале для переносов салона вечерних платьев «Анна». Этот салон принадлежит сестре моего мужа, они держат отдельную площадку для переносов, чтобы клиентам было проще добираться. Салон находится на Дворцовой набережной, а там бывает сильный ветер.

Почему-то представив, что в ответ на заявление про «проще добираться» сказал бы Янг — наверняка что-то вроде: «А то вдруг от ветра с реки пострадает аристократическая важность», — Гай усмехнулся и, встав в центр круга для переноса, принялся строить пространственный лифт для себя и Виктории.

— Болдиус будет ждать вас на набережной?

— Не знаю, — равнодушно пожала плечами императрица. — Либо на улице, либо в зале ожидания салона. Думаю, второе. Погода сегодня не очень, холодно и сильный ветер. А в «Анне» всем ожидающим подают прекрасный кофе.

— Даже тем, кто не собирается ничего покупать?

— Не знаю, — озадачилась Виктория, но ответить не успела — стены пространственного лифта засветились, на несколько мгновений превратившись в ослепительно яркую клетку, а затем растворились, оставив после себя лёгкую влагу в глазах.

И пока Гай оглядывался по сторонам, рассматривая комнату, в которой они очутились: мебель здесь вся была из тёмного дерева, а вот ковёр на полу, шторы и даже обои — разных оттенков малинового, — к императрице уже кинулись две услужливые девушки в аккуратных платьях лимонного цвета.

— Ваше величество! — с придыханием воскликнули обе и изящно поклонились. — Рады вас приветствовать! Ваш спутник ожидает в соседней комнате.

«Спутник». Гай едва не скривился, услышав это слово по отношению к Вистану.

Виктория молча кивнула и пошла вперёд — куда идти, она явно знала. Гай пристроился за ней, украдкой любуясь её затянутой в светлое шерстяное пальто фигурой — конечно, перед встречей с Болдиусом императрица переоделась. Правда, какое платье находится у Виктории под пальто, Гай не знал.

В соседнем помещении, где в противовес залу для переносов стояли обитые светлой кожей диваны, а шторы, ковры и обои оказались всех оттенков зелёного, действительно обнаружился Вистан. Он сидел на одном из диванов и с большим удовольствием, написанном на его холёном лице так же чётко, как следы диких животных на снегу, пил кофе из маленькой чашечки, забавно оттопырив в сторону мизинец. Заметив Викторию, Болдиус расцвёл улыбкой, поставил чашечку на столик и поднялся, а затем склонился в глубоком поклоне.

— Ваше величество. — Выпрямился и уставился на Викторию с преданностью влюблённого поклонника. — В салоне принцессы Анны замечательные работницы. Мало того, что позволили мне ожидать вас, хотя я ничего не собирался покупать, так ещё и кофе с пирожными предложили.