— Однако его подчинённые тоже молчат, — возразила Виктория, осознав, на что намекает Янг. Он явно считал, что Болдиус намеренно тормозит процесс работы. Более осторожно и деликатно, чем это делал Амириус, но тормозит.

— Да, — кивнул Гай. — И если Брайд на самом деле может не слишком разбираться в магмеханике, то у Арьи как раз соответствующая специальность. И с… — Он запнулся, видимо, остановленный ментальным запретом амулета, и, хмыкнув, закончил: — И с разработками в области определения формулы наследуемого кода при помощи магоскопа она знакома. Могла бы напрямую предложить их использовать.

— Но зачем это нужно, не понимаю? — недоумевала императрица. — Они ведь не идиоты: понимают, что вы, Рон, не позволите помешать нужным его величеству открытиям.

— Боюсь, что коллеги из Корты слабо представляют себе мои возможности, — тонко улыбнулся Янг. — Да и в чём-то они правы. Как бы я ни хотел форсировать ситуацию, у меня полно другой работы. Это их пригласили, чтобы они занимались только родовой магией, а у меня день забит делами. Так что время они всё равно потянут. Возможно, это и есть цель — всего лишь потянуть время, но не помешать работе отдела в полном смысле слова.

— Интересно, — признала Виктория. — И как-то глупо.

— Не думаю, что глупо, но в мотивах всего этого безобразия пусть разбирается Дайд, — чуть жестковато отрезал Янг. — Мы сосредоточимся на ином. Гай, жду тебя, как и накануне, сегодня вечером у себя. И знаешь, что… Если её величество разрешит, возьми с собой эту девочку… Ариэллу Велариус.

— Что? — изумилась Виктория. — Вы… хотите показать Элли свою лабораторию?

— Да. Разрешаете?

— Не знаю… — обескураженно протянула императрица. — Пожалуй, нужно посоветоваться с Ареном…

— Я могу сам спросить императора. Мне всё равно отчитываться о сегодняшнем заседании, заодно узнаю про Ариэллу. Но хочу сначала получить ваше разрешение.

Виктория на несколько мгновений задумалась. Забавно, но в эти секунды она даже немного завидовала Элли — ей тоже хотелось побывать в лаборатории Рона, несмотря на то, что Виктория понимала: нечего там делать, она же не артефактор и не мечтает им стать. А вот девочка будет в восторге. Но как к этому отнесётся Агата? Хотя её дочь, в отличие от Ариэллы, ни разу не говорила, что хочет стать артефактором.

— Ладно, — решилась Виктория. — Я не против.

— Прекрасно, — кивнул Рон и улыбнулся.

Тот факт, что Янг попросил взять с собой при следующем переносе Ариэллу, Гая весьма удивил — даже с учётом вероятного таланта девочки, у Рона слишком мало времени, чтобы с ней возиться. Но потом Гай вспомнил, что артефактор дружен с Эн Арманиус, которая была известна не только своими открытиями в области лечения сломанного энергетического контура — до неё подобные повреждения считались необратимыми, — но и тем фактом, что магом она была более, чем слабым. Две магоктавы, если Гай правильно помнил то, что когда-то слышал об Эн — это, мягко говоря, ни о чём. В магические университеты и академии не принимали, если резерв был менее тридцати магоктав — программа была рассчитана на магов посильнее, а для более слабых одарённых существовали учебные заведения попроще. Вроде Института прикладных наук, который закончила императрица.

А вот Эн закончила самое престижное учебное заведение Альганны, причём была не на последнем счету, а позже сделала и выдающееся научное открытие. Их с Янгом в последнее время в открытую называли юными гениями, надеждой науки и прочими эпитетами — и если в случае с Роном это почти не удивляло: всё-таки магом он был сильным, — то как Эн Арманиус умудрялась вообще пользоваться даром, Гай представлял плохо.

Видимо, Янг действительно воспринимал Ариэллу Велариус второй Эн, раз решил помочь ей в достижении мечты. И это невольно вызывало уважение. Вообще чем больше Гай узнавал Рона и о Роне, тем сильнее понимал, насколько нравится ему этот целеустремлённый и цельный парень.

В прошлой жизни, когда Гай был свободным человеком и спокойно носил своё полное имя, у него было достаточно друзей. Не много, а именно достаточно — человек десять из числа коллег и бывших однокурсников. Те, кого он всегда был рад видеть в своём доме. Как сейчас поживают его друзья, Гай не имел понятия, но точно знал: заговорщиков среди них не имелось. Длинные ручки Амиры до них не успели дотянуться: все свои силы покойная супруга потратила на Гая, чья родовая магия была очень нужна последователям принца Аарона.

Впрочем, стоит ли называть друзей из прошлой жизни друзьями? Гай точно знал не только то, что заговорщиков среди них не водилось — ещё ни один из них не попытался прорваться в следственный изолятор, чтобы увидеться с ним. Только Валлей с завидной постоянностью билась лбом о правила содержания причастных к заговору, писала письма, даже взятки предлагала. Безуспешно, но она единственная, кто не сидел на месте. По сути, его единственный настоящий друг — сестра.

Но было у Гая ощущение, что если бы на тот момент его другом был ещё и Рон Янг, то он тоже не стал бы отмалчиваться. Более того, глядя на бешеную энергию артефактора, Гай невольно думал: пожалуй, здание следственного изолятора вряд ли устояло бы под его напором.

Возможно, в этом и есть секрет успеха императора, который раз за разом побеждал тех, кто пытался его убить или свергнуть? Арен умел выбирать людей. Гай помнил поимённо всех артефакторов из числа заговорщиков, арестованных в Корте, и мог со стопроцентной уверенностью утверждать: даже все вместе они не стоили одного Янга.

Эта мысль была настолько яркой и явной, что Гай впервые вдруг почувствовал: всё им с Роном удастся.

Император получит своё открытие, и каждый нетитулованный маг скоро будет знать, к какому аристократическому роду он принадлежит.

После возвращения из Института артефакторики Виктория сразу отправилась в столовую на обед, и Гай тоже решил не пренебрегать и подкрепиться. С подарками на сегодня он разобрался, в императорскую столовую его не приглашали — значит, имеет право.

Но сегодня его обычное уединение нарушили, и в столовой за стол к Гаю внезапно подсела одна из горничных.

— Привет, — дружелюбно улыбаясь, сказала девушка, бесцеремонно усаживаясь напротив. И тут же продолжила, не спрашивая разрешения, согласен ли он лицезреть её за одним столом: — Ты новый охранник её величества Виктории, да? Я только утром вернулась из отпуска, но уже наслышана. Меня зовут Клара, а ты Гай, да?

Гай проглотил ложку супа, отправленную в рот незадолго до явления девушки, кивнул, но больше ничего сказать не успел — девица продолжила:

— А мне девочки сказали, что ты такой серьёзный и всегда один, да весь в чёрном, и подойти страшно. Я и решила, что мне не страшно, чего бояться-то, да?

Видимо, «да» было для этой Клары словом-паразитом.

Гай прищурился, изучая девушку. Очень симпатичная, даже красивая — того же типа, что и Виктория, стройная и голубоглазая блондинка, только на несколько лет младше. Кларе было лет двадцать, не больше. И в отличие от Виктории, чья красота была благородной, утончённой и возвышенной, Клара показалась Гаю простоватой. Может, дело было в излишне пухлых щёчках, может, в губках сердечком, а может, просто в выражении лица — на редкость наивном, даже слегка глуповатом.

Магом девушка не была, обычный человек без дара. Форма синяя, значит — простая служанка без всяких привилегий.

Между тем Клара продолжала говорить, при этом так ловко поедая свой овощной салат, что сразу чувствовалось: опыт в разговоре во время еды у неё недюжинный.

— Как тебе у нас в замке? — Услышав это «у нас», Гай едва не закашлялся от смеха. — Красиво, да? И условия просто замечательные. Я здесь уже два года работаю. Сначала только на нижних этажах убиралась, потом меня повысили, и теперь я мою коридор на Парадном! — Клара едва не раздувалась от гордости. — И платят так хорошо, я родителям приличную сумму могу отправить. И девочки вместе со мной работают замечательные! А как тебе охранники императрицы? Сработался?