Артефактор махнул ладонью — и дверь закрылась, оставив его наедине с императрицей. Ну, почти наедине — всё-таки Гай здесь пока тоже оставался.

— Очень хорошо, ваше величество, — сказал Янг Виктории сердечно — совсем не так, как разговаривал с Болдиусом. — Я боялся, что он затюкает вас своей дотошностью, но вы молодец.

Лицо императрицы из бесстрастно-холодного моментально превратилось в очень доброе, нежное и смущённое — даже щёки чуть покраснели. И она сразу стала такой прехорошенькой, что Гай залюбовался.

— Вы думаете, Рон? — робко спросила у Янга Виктория. — Я ничего не перепутала?

— Ничего, ваше величество, — артефактор широко улыбнулся. — Особенно мне понравилось, честно говоря, как вы упомянули медленные и быстрые роды. Скажу вам по секрету: если у мужчины нет детей, его такие темы смущают. А у Болдиуса детей нет.

Императрица рассмеялась, розовея сильнее, а Янг, поднявшись из-за стола, подошёл к ней и протянул руку:

— Позволите проводить вас до зала для переносов?

— Конечно, — кивнула Виктория, принимая его ладонь с видимым удовольствием, и поинтересовалась: — Как ваши разработки в области стационарного пространственного лифта?

— Боюсь, забуксовали, — поморщился Янг, начиная двигаться к двери. Гай пристроился следом. Голос никто из говоривших не понижал, поэтому он слышал каждое слово. — Кабина уже отлично, без сбоев переносит животных. Крыс и кроликов, кошек, собак — да. Но на людях я пока не экспериментировал. Собственно, для того, чтобы получить степень магистра, мне хватило и животных — это всё равно серьёзный прорыв в науке, однако… сами понимаете.

— Понимаю. А кого-то крупнее собак удавалось переносить?

— Вы зрите в корень, ваше величество, — улыбнулся Виктории Рон, и когда Гай заметил её ответную улыбку, полную симпатии, ощутил неприятный укол в области сердца. — Собаки — мой последний успех. На прошлой неделе я пробовал перенести пони. К сожалению…

— Ох! Надеюсь, он выжил?

— У меня все выживают, ваше величество. Ну, кроме мышей — именно на них я отточил методику, по которой смертельные риски сводятся к минимуму. Разработка стабилизатора — львиная часть работы, по правде говоря. Чаще всего животные либо совсем не переносятся, либо получают лёгкие ранения…

Беседуя подобным образом, Янг и императрица медленно добрались до зала для переносов, а затем артефактор, попрощавшись, удалился. И вновь не по этикету — вместо того, чтобы поклониться Виктории, он всего лишь кивнул ей.

Впрочем, императрица не обратила на это никакого внимания.

— Построите лифт, Гай? — спросила она его, сразу суровея — будто Рон своим уходом выключил в ней доброжелательность.

— Разумеется, ваше величество.

***

Несмотря на то, что до обеда был ещё почти час, Виктории очень хотелось есть, да и чувствовала она себя нехорошо — как человек, которого долго и упорно мучили. Так было всегда: работа в дворцовой оранжерее добавляла энергии, а остальные обязанности императрицу утомляли. Особенно утомляла комиссия по родовой магии. Но Виктория не жаловалась: некому, потому что остальные уставали не меньше. Ей ещё повезло: сегодня после обеда она будет свободна. Если, конечно, Арен не даст ей ещё какое-нибудь задание. Ну или если она ничего не забыла: своё расписание Виктория всегда помнила плоховато. Наверное, потому что ей и не надо было ничего помнить — выполнение этого расписания контролировала её секретарь, милая пожилая женщина по имени Эдит. Раньше подобным занимались секретари Арена, однако с недавних пор у Виктории появилось слишком много новых обязанностей, пришлось брать отдельного человека.

Но прежде чем идти на обед, следовало не только отдохнуть, но и поговорить с Гаем. Хотя малодушно хотелось промолчать, сделать вид, что охранника тут нет, — и возможно, прежняя Виктория так и сделала бы. Но с тех пор, как она начала заниматься с психотерапевтом, осознала очевидное: молчать — значит всего лишь откладывать решение проблемы на потом. Но когда-нибудь решать придётся.

— Идите за мной, — сказала она Гаю, когда почти дошла до собственных покоев. Безумно хотелось войти в спальню и ненадолго лечь — утром Виктория надела новые туфли, и теперь ноги чувствовались двумя чугунными столпами. Но всё-таки сначала — дело.

Охранник не удивился, даже не сказал ничего, просто кивнул. И после того, как перед Викторией распахнули двери её покоев, шагнул следом. Виктория дошла до окна, где в окружении комнатных растений стоял журнальный столик и кресла, и опустилась в одно из них. Поколебалась, думая, не оставить ли Гая стоящим — сидеть с ним так по-домашнему не хотелось, — но потом поняла, что в подобном положении ей будет неловко.

— Садитесь, — приказала она охраннику, и он вновь молча послушался. — А теперь скажите мне… чем артефакты, сделанные на основе родовой магии, отличаются от обычных?

Разумеется, Виктория не была артефактором, но кое-какие знания по артефакторике она получила — значит, сможет и отличить ответ специалиста от ответа профана. Если Гай не будет ей врать, но вряд ли он способен солгать — ментальным амулетом, который ему наверняка выдали при поступлении на работу, эта способность по отношению к Виктории должна быть ограничена.

Недоговаривать — может. Лгать — нет.

— Ваше величество, — на заросшем лице Гая появилась лёгкая, но какая-то печальная улыбка, — я ведь хороший маг, вы видите, какой у меня энергетический контур? Восемьдесят пять магоктав. Вы сами сказали Вистану, что я не необразованный болван. Конечно, я знаю ответ на этот вопрос. И на множество других вопросов.

Несколько секунд Виктория, щурясь, изучала лицо Гая, не понимая, что её задевает в его словах. Царапает изнутри, будто иголкой по стеклу.

И всё-таки сообразила.

— Вистан… — пробормотала она, внимательно следя за выражением глаз Гая. Обычных серых глаз, ничем не примечательных — интересно, они изменены иллюзорным амулетом или нет? — Вы так назвали его… Если бы вы не были знакомы с ним, сказали бы просто «архимагистр» или «Болдиус». А это «Вистан»…

Гай молчал, что было логично: он не мог ни ответить правду, ни солгать.

— Значит, Арен нашёл мне артефактора, — заключила Виктория со вздохом. — Осуждённого за государственную измену. И знавшего Вистана Болдиуса. И что вы думаете о нём, Гай?

— Магистр Янг хорошо охарактеризовал Вистана, — ответил Гай будто бы извиняясь. — Мне нечего добавить.

— Почему он не участвовал в заговоре? Я ничего не знаю об этом.

— Не все аристократы участвовали в заговоре, ваше величество.

— Не все, но многие. А уж Болдиус… У него одна из сильных родовых магий в Альганне. Помните какая, Гай?

Он слегка наклонил голову:

— Вистан умеет замораживать. Всё, не только воду. Так он и заговорщиков схватил, слегка их приморозив, чтобы не разбежались, пока прибывают дознаватели.

— Да, точно, — Виктория едва по лбу себя не хлопнула. — Я читала об этом в газетах. Интересно… Казалось бы: доказал верность короне. Однако Арен же приставил вас ко мне. Не доверяет?

— Я не знаю, ваше величество. Об этом вам лучше спросить у императора.

— Да, я спрошу, — кивнула Виктория и махнула рукой в сторону двери. — А теперь идите, Гай. До обеда я хочу отдохнуть. Вам незачем ждать в коридоре, можете пока заняться своими делами. Сходить в столовую, например.

Он понятливо поклонился, встав с кресла, и покинул комнату Виктории.

Почему Вистан Болдиус не участвовал в заговоре?

Гай думал об этом, спускаясь в столовую. Его никто не сопровождал, Кирстен и Шон лишь объяснили, как туда добраться, и теперь он испытывал собственное умение ориентироваться в пространстве, шагая по коридорам и лестницам. Ему повезло: пройти надо было совсем немного, а дальше уже к столовой можно было доехать на лифте.

Вистан был амбициозным. Собственно, поэтому он и предпочёл работать в Корте, где быстро стал директором филиала Института артефакторики — возможностей для открытий множество, но конкуренции меньше. В Грааге он был бы рядовым сотрудником отдела экспериментальной артефакторики — как Рон Янг, например. В Корте же Болдиуса почитали почти как бога.