— Легче? — спросил Гай, поглядев на Викторию прямо и не таясь. Он явно не чувствовал никаких угрызений совести. — Или желаете повторить?

— А смысл? — она хмуро смотрела на его наглую физиономию. Из-за бороды даже было непонятно, остался ли на коже Гая какой-либо след. Вот на её руке точно остался! — Только ладонь отобью. У вас лицо как кирпич!

Виктория потрясла рукой — с каждой секундой она чувствовала жжение всё сильнее — и никак не ожидала, что через секунду Гай перехватит её ладонь, а затем…

Он наклонился и прижался к ней губами.

Твёрдыми и жаркими.

Кровь бросилась в лицо, сердце замерло, дыхание перехватило, и Виктория застыла, просто глядя на темноволосую макушку Гая, который продолжал целовать её руку. Да, он не держал губы в одном месте, а медленно, но крепко и страстно перемещал их, и только спустя несколько мгновений Виктория сообразила, что это не только поцелуи — Гай лечил её пострадавшую от удара кожу.

— Прошло? — спросил он шёпотом, коснувшись тёплым дыханием её пальцев. — Или ещё?

Викторию бросило в дрожь. Защитница, этот человек — сумасшедший!

— Вы свихнулись? — так же шёпотом поинтересовалась императрица, сама не зная, почему не спешит отбирать у Гая свою руку. — Вы…

— Конечно, я свихнулся. Вот как увидел вас — так и свихнулся, — ответил мужчина таким серьёзным тоном, что Виктория сразу поняла: не шутит. — Поэтому, боюсь, вам придётся регулярно меня поколачивать, чтобы мозги встали на место.

Несмотря на всю странность ситуации, Виктория не удержалась от улыбки, услышав подобное заявление. И уже собиралась забрать у Гая свою руку, когда он переместился с пальцев к запястью и ласково коснулся губами пульсирующей в такт сердцебиению венки.

Ох! Виктория даже зажмурилась, почувствовав такую мощную волну желания, что едва не упала, удержавшись на ногах лишь чудом. Её словно молнией пронзило, и от запястья, которое до сих пор целовал Гай, в разные стороны принялись расходиться разряды удовольствия, заставляющие дрожать, волноваться и ждать большего.

Большего? Нет, нельзя!

Собрав всю волю в кулак, причём и в прямом смысле тоже, Виктория отняла руку. Спрятала её за спину и сказала, стараясь, чтобы её голос не дрожал:

— Выйдите. Я хочу переодеться.

Конечно, у неё ничего не получилось. Голос дрожал, и ещё как!

— Как вам будет угодно, — поклонился Гай, не отрывая горящего взгляда от её наверняка алого, как ненавистное платье, лица, развернулся и вышел из гостиной.

Только после этого Виктория позволила себе дойти до кресел и опуститься в одно настолько резко, будто у неё подкосились ноги.

«Защитница! Что это было и стоит ли рассказать Арену?» — билась в её голове настойчивая мысль, но ответ Виктория почему-то найти не могла.

***

Гай, выходя из покоев Виктории, со стороны выглядел невозмутимо, но на деле же у него было ощущение, что он горит. Хорошо хоть внешне это никак не отражалось — и в отличие от Виктории, чьи щёки были розовыми почти всё время, пока Гай с ней разговаривал, он не чувствовал жара в области лица. Однако изнутри кровь будто заменили на лаву из жерла вулкана.

Он не соображал, куда идёт, вспоминая случившееся. Вкус бархатной кожи— у императрицы она была похожа на персик, такая же нежная, душистая и сладкая, — лёгкую дрожь женского тела, тёплый, но смущённый, а иногда и возмущённый взгляд, прерывистое взволнованное дыхание — всё это было невозможно не вспоминать. Виктория реагировала, ей было приятно — и она, кажется, сама не до конца могла поверить в подобное. Как и Гай, впрочем.

Интересно, она пожалуется на него мужу?..

— Гай, — вдруг окликнул его знакомый голос, и Гай, обернувшись, заметил Кирстена и ещё одного охранника в форме.

— Я думал, у тебя выходной, — удивлённо протянул Гай, и Кирстен хмыкнул.

— У меня дежурство вне очереди. Тебя император вызывает.

Настроение тут же изменилось, огонь в крови угас, превратившись в ледяную воду.

— Куда? В личные покои или…

— Да, в его комнаты. Помнишь, где они находятся, или проводить?

— Помню. Сейчас идти?

— Нет, через час, — хохотнул Кирстен, покачав головой. — Конечно сейчас! Ужин совсем скоро. Думаю, император о чём-то хочет с тобой поговорить до него.

Ужин…

Только услышав это слово, Гай вспомнил, что не обедал. Во время поединка на ярте это сыграло на руку — невозможно нормально биться на сытый желудок, нужна лёгкость, — но сейчас резко начало мешать. И в животе беспокойно заурчало…

Подавив возникшее на нервной почве чувство голода, Гай зашагал в сторону покоев императора, про себя надеясь лишь на одно: что его величество внезапно не передумал отменять приказ насчёт Виктории. Этого Гай не переживёт, он уже настроился на завоевание императрицы и был не уверен, что сможет удержаться, даже если Арен передумает.

Не теперь, когда он видел её вот такой — с розовыми щеками и учащённым дыханием, со взволнованно блестящими глазами, похожей не на императрицу, а на обычную девушку, впервые столкнувшуюся с чувственной стороной жизни.

Император находился в гостиной своих покоев. Как и в прошлый раз, сидел в кресле возле окна, но, когда Гай вошёл в помещение, не встал, а лишь кивнул. Выглядел он абсолютно бесстрастно — не поймёшь, зачем позвал, как ни старайся. Может, он и злится с таким же невозмутимым выражением лица?

Гай опустился в то же кресло, что и накануне, и непроизвольно покосился на другие свободные кресла, помня, о чём говорила ему София. Интересно, есть ли она здесь?

— Скажите, Аргай, — произнёс император негромко, и Гай тут же подобрался, забыв про всё лишнее, — как вы оцениваете свой сегодняшний поступок?

Сегодняшний поступок?

Несколько секунд Гай смотрел на Арена, ощущая, что от его дальнейшего ответа зависит очень многое, если не всё.

— Как безрассудный.

Уголки губ императора чуть приподнялись.

— Почему?

— Потому что я выдал себя. Мужчина, который умеет сражаться на традиционном оружии сизгурдцев, — редкость для Альганны. И об этом умении точно знала моя жена, которая могла рассказать о нём Вистану Болдиусу.

Только произнеся всю фразу до конца, Гай осознал, что у него совсем не перехватило горло — а вроде как должно было. Отчего так вышло, он понял спустя пару секунд, услышав от императора:

— Я могу на время отключить ваш амулет, чтобы было удобнее разговаривать. Кстати, не коситесь на соседние кресла — Софии там нет.

Спрашивать, откуда он знает, что Гай в курсе её присутствия здесь в прошлый раз, было не обязательно — Гай и так догадывался, что Арен манипулировал любовницей, дабы вынудить её объяснить ему всё по-человечески и предложить помощь, которой Гай сегодня воспользовался.

— Спасибо, ваше величество, — склонил он голову. — Сложно общаться, когда совсем ничего не можешь сказать о своём прошлом.

— Понимаю, — прохладно откликнулся император. — А теперь ещё один вопрос. Объясните мне, почему после подобного безрассудства я не должен немедленно разорвать с вами контракт и отправить вас на казнь? Кстати, вашу жену казнили утром, теперь вы вдовец.

На мгновение задохнувшись от подобного заявления, Гай, кашлянув, ответил, решив быть честным:

— Я не знаю, по каким причинам вы можете не передумать. Я действительно поступил недальновидно. Меня извиняет лишь то, что я не имею отношения к службе безопасности. Я артефактор и…

— И вы хотели впечатлить Викторию, — с лёгкой, но ледяной иронией заметил император. — Предполагаю, она впечатлилась. Но что будем теперь делать с вашей наверняка раскрытой личностью? Мне нужно, чтобы никто не догадывался, кто находится под маской охранника Гая. А тут такое невероятное совпадение… Ещё и имя мы вам изменили лишь частично. Надо было переименовывать кардинальнее.

— Никто не поверит в то, что вы могли так подставиться, ваше величество, — горячо возразил Гай. — Нанять меня, позволив называться кратким именем, ещё и этот спектакль с яртой… На месте ваших заговорщиков я бы подумал, что всё это похоже на специальную постановку с неясной целью. Иначе слишком очевидно.