Муавия осторожно шагнула вперёд, привыкая к новой обуви. Сандалии оказались удивительно удобными — кожа была мягкой, а ремешки не натирали. Она взглянула на Шадри, которая неуверенно кивнула ей. На её губах выступила лёгкая улыбка, что очень обрадовало Муавию. Поморщившись от назойливого жжения между ног, она аккуратно присела на мягкие шкуры. Её взгляд упал на порог шатра, где свет от костра отсвечивал две высокие фигуры воинов Гхаара. Как же они не уставали охранять его шатёр? Она не разу не заставала их за отдыхом. Странный крик пронзил тишину, и Муавия сжалась. Она подумала, что ей просто показалось. Но с каждой секундой этот шум нарастал.

— Что там происходит? — бросив настороженный взгляд на войлочный порог шатра, громко обратилась к воинам Шадри.

7 глава

Слухи о пророчестве шамана Хагга разнеслись по племени за считанные часы, взбунтовав народ, но орки были вынуждены отступить и позволить вождю исполнить свой долг. Нокдар дышит оркам в спину. Его пальцы вот-вот сомкнутся вокруг их шей, и лишь жена вождя способна спасти их от смерти. Духи не лгут, и если они доверили ей дальнейшую судьбу орков, значит, на это у них были веские причины. Теперь на неё и её мужа возложена великая ответственность — рождение сильного орка, что положит конец войне. Это единственная причина, что удерживала этот народ от того, чтобы избавиться от человеческой девчонки. Иначе эта земля стала бы местом её захоронения. Гхаар чувствовал тяжесть ответственности на своих плечах — за жизнь жены и будущее существования племени. Со временем вера его собратьев могла ослабнуть, а до того момента его жена должна родить наследника, чтобы предотвратить междоусобицу.

— Многие из нас не отличаются терпением, — похлопав племянника по спине, напомнил ему Гулдан. — Я вижу, какими взглядами провожают твою спину, мальчик мой. Метящих на место вождя предостаточно. Стоит тебе усомниться в собственной силе — они тут же набросятся на тебя. Я не хочу видеть твои кости, украшающие шеи этих стервятников.

— Ни один из них не вобьёт свой топор в мой хребет, — пообещал ему Гхаар, ударив кулаком себя в грудь. — Я вырву кишки ублюдка и брошу на съедение вурмам до того, как его рука поднимется.

— Хрог убеждён, что шаман допустил ошибку, — с тяжёлым вздохом поделился с ним Гулдан, уперев руки в бёдра. — Этот старик бросает семена раскола в наши ряды. Прошлой ночью, когда ты отправился в свой шатёр, он набросился на шамана, обвинив его во лжи! Он считает, что ведьма околдовала тебя и Хагга. Шарват и Нурзаг его поддержали.

— Поганые смутьяны, — процедил Гхаар, ущипнув себя за переносицу. — Мне стоило прогнать его со стойбища после смерти Гхау.

В его груди поднялась волна раздражения при воспоминании событий десятилетней давности. Именно тогда он и лишился левого глаза: песчаный тролль всадил ему в глаз клык своего убитого собрата. Хрог воспользовался этой слабостью и тут же натравил на него своего старшего сына Гхау. Гхаар был ранен, но смог достойно ему противостоять. Наследник Хрога погиб, и его тело было брошено посреди пустыни на съедение тем же троллям. И подобный конец ожидает всякого, кто посмеет предать его, бросившись к нему с оружием со спины, как трус!

— Я разберусь с ними, — успокоил его старый орк. — Но поспеши, мальчик мой. Чем скорее родится твой сын, тем быстрее гнев народа утихнет, а до тех пор волнения в племени не прекратятся.

Гхаар кивнул, вспоминая свою запуганную жену, которую он оставил утром в шатре на попечение Шадри и знахарки. Измученная вчерашней ночью, она выглядела ещё хуже, чем когда он нашёл её в пустыне. Маленькая, хрупкая, почти невесомая, словно лёгкое пёрышко. Эта девчонка слабее, чем новорождённый орк. В своём нынешнем состоянии её тело не сможет вынести здорового ребёнка.

Гхаар бросил хмурый взгляд на свои ладони, которые пару часов назад касались её тощего тела: едва заметных холмиков, тонкой талии и слишком узких, чтобы оттуда вышел крупный ребёнок, бёдер. Ему пришлось контролировать себя, чтобы случайно не сломать ей кости, но он сомневался, что это сработало. Поэтому Гхаар и вызвал знахарку. Она должна была излечить её и подготовить к беременности и предстоящим родам. Их ребёнок должен родиться.

— Вождь, вурмов подогнали к выходу из селения! — ворвавшись в шатёр, оповестил его один из воинов. На лице орка растёкся хищный оскал. В предвкушении удачной охоты он неторопливо протёр ладони, а затем добавил: — Мы готовы выезжать.

Гхаар, закрепив боевой топор на бедре, стремительно вышел из шатра. Ему не терпелось взобраться на своего верного друга и наконец-то снова ощутить под пальцами его прохладную чешую. Он откровенно скучал. Зорг и воины уже дожидались его. И как только фигура Гхаара возникла в поле зрения, по стойбищу прокатился дикий, ликующий гвалт. Орки стекались со всех сторон. Каждый хотел проводить вождя и его воинов. Даже Муавия позволила Шадри вытянуть себя из шатра, будучи заинтересованной источником шума, доносившимся снаружи. Орки, охранявшие госпожу, сообщили ей о том, что он связан с отъездом вождя. Тогда орчанка сочла правильным дать молодожёнам возможность попрощаться. Этот уважительный жест со стороны жены вождя мог немного смягчить сердце народа.

Муавия, спрятавшись за её широкой спиной, неуклюже пробиралась через толпу, ловя на себе оценивающие взгляды орков. Кто-то смотрел на неё с ухмылкой, некоторые — с любопытством, а другие — с неприкрытым презрением. Но никто не предпринимал попыток запрыгнуть на неё с топором, бросить в неё камень или покрыть её толстым слоем проклятий. И от этого на душе становилось немного спокойнее.

С каждым её шагом, идущим навстречу своему мужу, гам вокруг ослабевал, пока совсем не притих. Она уже сотни раз пожалела, что позволила орчанке увести себя, но вернуться назад уже было нельзя. Её бы посчитали трусихой! Гордо приподняв подбородок, она, еле перебирая ватными ногами, сильнее сжала пальцы вокруг запястья Шадри, что служила ей своеобразным проводником между ней и мужем. Нельзя не признать, что рядом с ней сильфида ощущала себя… спокойно?! Да, она была грубой и неотёсанной орчанкой, но верно служила своему вождю и стремилась во всём ему угодить. А с недавних времён она стала прислуживать и ей, жене вождя… его новой семье. Благодарственно улыбнувшись орчанке, бросившей на неё через плечо короткий, ободрительный взгляд, девушка шагнула вперёд.

Она почти сразу нашла глазами мужа. Он стоял в самом центре, его окружали десятки лучших воинов, но ни один из них не мог сравниться с ним. Его рост превышал рост остальных, плечи были шире, осанка — властнее, а фигура — мощнее и массивнее. А взгляд — твёрже и глубже, что совершенно не вязалось с его зверской натурой. В общем, в нём отражались черты лидера. Она заметила это ещё в первый день их злополучного «знакомства», тогда… в пещере.

Муавия, часто заморгав, нервно сцепила потные ладошки вместе. У неё перехватило дыхание, когда их взгляды столкнулись. Сердце, весь путь досюда бившееся с животной силой, замерло в ожидании. Наверное, он удивлён тем, что она здесь. Муж смотрел на неё с любопытством и лёгким интересом. Шадри незаметно подтолкнула её ближе к нему. Она едва с позором не упала у его ног, но, к своему облегчению, смогла удержать равновесие. «Предательница!» — гневно воскликнул её внутренний голос на орчанку. Но злость почти сразу сошла на нет, стоило ей с мужем вновь скреститься взглядами. Как же сложно противостоять этому мужчине!

Она смутилась, потупив взгляд, когда вождь коснулся её запястья своими горячими пальцами, а потом до боли сжал, оставляя на коже тёмные следы. Она проглотила желание вырвать свою руку и осталась стоять на месте. Ей неизвестно, каким должно быть прощание мужа и жены по традициям орков, поэтому она не предпринимала никаких действий. Он, естественно, это понимал. Облизнув засохшие губы, Муавия вдруг с тревогой огляделась по сторонам. Она осознала, что он собирается оставить её здесь одну… посреди стаи шакалов. Разве после его отъезда орки не сожгут её на костре? Это то, чего они, скорее всего, хотели сделать с ней вчера вечером! Гхаар почувствовал страх жены и сильнее впился пальцами ей в запястье. Ему не понравилась её реакция.