Но Муавия, даже если бы захотела, не смогла бы этого не сделать, так как он крепко держал её, надавливая большим пальцем на скулу так, что утром, несомненно, на том месте появятся фиолетовые следы. Это было невыносимо. Прикусив губу до крови, она перевела отрешённый взгляд ему за плечо, всё ещё не решаясь снова взглянуть мужу в лицо. Она погибала каждую секунду, находясь под его тяжёлым, обнажённым, как и её само, телом, и ожидала худшего. Сильфида не знала, что было ужаснее — это мучительное ожидание или сам процесс. Проглотив желчь, подступившую к горлу, она зажмурилась, когда его шершавая ладонь коснулась её бедренных косточек и сжалась с такой силой, что она чуть не задохнулась от слепящей боли. Да, именно так.
Перед глазами возникла ослепительная белая вспышка, её спина неестественно согнулась, и она услышала свой крик, как будто через толщу воды: глухой, едва узнаваемый. Она попыталась снять с себя чужую ладонь, но она не сдвинулась ни на миллиметр. Его пальцы, покоившиеся на её щеке всё это время, спустились, скользнув по груди вниз, к животу, а потом дотянулись до ног и с силой раздвинули их в сторону, вынудив её поморщиться от очередного приступа боли.
— Гхаар, — взвыла девушка, когда он надавил ей на живот и без особых усилий раздвинул ноги ещё шире. — Прошу тебя, не надо…
У неё никогда не было мужчины, но она смутно понимала, что её ждёт. Гхаар слишком крупный для неё по всем параметрам. Эту ночь ей не пережить.
— Я хочу видеть твои глаза, — нависнув над ней, зарычал он ей в самое ухо в ответ на её мольбы, утонувшие в собственных громких всхлипываниях.
Она подчинилась — будто неведомая сила заставила её поднять на него расфокусированный взгляд серых глаз, что так сильно напоминал ему клинок, подаренных им ей этим утром. И Гхаар одобрительно рыкнул, впервые за всё время. Он, также не отводя взгляда, поудобнее устроился между её ног и сделал первый рывок вперёд, грубо толкнувшись в неё. Внутри было невыносимо узко и горячо. Из его груди вырывался стон удовольствия, когда он разорвал возникшую преграду и ворвался глубже. Ему понравилось, вопреки её внешней непривлекательности. Муавия согнулась, сгорая от жгучей боли. Из её горла вырвался животный крик, и она вцепилась пальцами в шкуры под собой, желая умерить невыносимую боль, но ничего не получалось.
Гхаар не останавливался, разрывая её изнутри на части. Вспышка невыносимой боли ослепила её, и она упала в темноту, пока муж не вытянул её оттуда, с силой сжав ладонь на её тонкой шее. Её помутневший взгляд упал на золотистые всполохи на его запястье. Ей понадобилось не больше минуты, чтобы в её помутневшем сознании промелькнуло глухое понимание: брачные татуировки приобрели чёткие очертания, что означало консумирование брака. Она невидящим взглядом перевела взгляд на собственное запястье и издала сдавленный вздох. Золотистые узоры выглядели так естественно на фоне её бледной кожи, вопреки всей абсурдности ситуации. Она часто заморгала, пытаясь смахнуть подступившие слёзы.
Орк, совершив последний рывок, с глухим рыком навалился рядом с ней на тёплые шкуры и собственнически прижал её тощее тело к своему боку. Муавия вздрогнула, когда его пальцы скользнули по лопаткам, ощупывая её толстые, уродливые шрамы, опустились к позвоночным костяшкам и добралось до ямок Венеры. Она лежала, уткнувшись носом ему в грудь, едва дыша. Его сердце ровно билось под её ладонью, словно только что не он зверски насиловал свою жену, игнорируя её жалобные просьбы прекратить это.
Всхлипнув, девушка попыталась вывернуться из его крепких, душных объятий, но потерпела поражение, наоборот, ещё сильнее запутавшись в его руках. Вскоре он уснул, о чём говорило его ровное дыхание.
Муавия немигающим взглядом прожигала его обросшую тёмной растительностью грудь, поражаясь, как такой крупный мужчина не убил её после этой ночи. Сморщившись от саднящей боли между ног, она глухо застонала. Муавия думала, что не сможет заснуть, но этот день так сильно её вымотал, что спустя некоторое время она сама провалилась в темноту. Из глубокого сна её вырвала пульсирующая боль по всему телу — начиная с головы и вплоть до кончиков пальцев рук и ног. Она издала сдавленный стон, попытавшись перевернуться в постели, но не смогла. Что‑то, а вернее, кто‑то, не позволил ей даже сдвинуться немного в сторону. Она, сквозь давящую железным обручем боль в висках, приоткрыла отяжелевшие веки и замерла, разглядывая источник тепла, что всю ночь согревал её вместо привычного пухового одеяла. С замиранием сердца она подняла нерешительный взгляд вверх и вздрогнула, наткнувшись на два торчащих кверху клыка, потом ещё выше… Он всё ещё спал, по‑хозяйски прижимая её к себе. Обрывки минувшей ночи в тот же миг впились в сознание, усиливая нестерпимую боль в висках.
Муавия поджала губы, опустив взгляд на их скрещённые тела, полностью обнажённые и ничем не прикрытые. Её обдало то жаром, то холодом. Она не знала, куда себя деть от жгучего стыда и ужаса, и вот опять слёзы подступили к глазам, грозя залить собой всё лицо. Гхаар, возможно, почувствовал, как маленькое тело жены напряглось в его объятиях, и он проснулся, ослабив железную хватку на её теле. Девушка тут же этим воспользовалась: отползнув в сторону и морщась от боли, потянулась к своему свадебному наряду, который прошлой ночью муж разорвал в клочья. Он последовал её примеру — встал с тёплых шкур и, не стесняясь наготы, направился к сундуку, где лежала его собственная одежда и возлюбленный топор.
— Шадри! — зарычал орк, словно уже знал о том, что орчанка стоит за шатром и ждёт, пока вождь или его жена позовут её.
Муавия, прижав лоскуты своей одежды к груди, замерла, наблюдая за тем, как орчанка, опустив голову, входит в шатёр с полным подносом еды. На этот раз там было что‑то из растительной пищи; и, если бы она не была так вымотана после вчерашнего, то, наверное, улыбнулась орчанке в знак благодарности. Ей, скорее всего, нелегко было найти зелень в глухой, безжизненной пустыне. Опустив взгляд на шкуры под собой, она залилась очередной волной смущения и стыда. Алое пятно размером с её ладонь окрасило некогда белоснежный мех, напоминая о том, что теперь она — женщина и жена вождя орков племени Д’арк Барр.
6 глава
Муавия нервно сжимала в ледяных ладошках лоскуты своего свадебного наряда, поджав к груди худые ноги, сплошь покрытые красными отметинами. Ей больше нечем было прикрыться. Шадри поприветствовала её лёгким кивком головы и положила рядом поднос с едой, на котором были аккуратно сложены тонкие лепёшки землистого оттенка, несколько фиников и приятно пахнущий отвар из сушёных корней. Гхаар ей что‑то сказал, бросив угрюмый взгляд на жену, и орчанка поспешила прочь из шатра. Жаль, что сильфид не обучали языкам низших рас, и она ничего не поняла из их короткого разговора.
Тяжело сглотнув, Муавия испуганно покосилась на мужа, опустившегося напротив неё. Он упёрся ладонью в своё мощное бедро, чуть наклонился вперёд, отобрал с подноса лепёшку, а потом, разломив её надвое, протянул часть ей. Девушка неловко приняла с его рук угощение и смутилась, когда её живот издал утробное урчание, намекая на то, как давно она не принимала пищу. На одной грязной воде не проживёшь долго, тем более в долине орков, где каждый день — смертельное испытание, требующее огромных сил и терпения. Для того чтобы поддерживать в теле здоровый дух, необходимо употреблять хоть немного нормальной еды. Иначе как найти в себе силы пройти через все трудности, которые сулил грядущий день в роли жены вождя?!
Гхаар фыркнул, но ничего не сказал, когда она смущённо опустила руку на живот. Его лоб разгладился, и он принялся активно уплетать угощения, заботливо приготовленные Шадри. Косточки от фиников он выплёвывал прямо на поднос, вызывая у неё приступ отвращения. Муавия поджала губы, напомнив себе, что он дикарь, а таким не знаком столовый этикет. Ей придётся смириться с отвратительными привычками мужа, чтобы не сойти с ума раньше времени. Одной рукой придерживая обрывки ткани, другой осторожно прикусывая почти деревянную лепёшку, она размышляла над тем, как скоро у неё получится освоиться в племени орков. Существует ли вообще жизнь за границами этой пустыни?! В древних летописях писали о большом количестве рас, проживающих на земле, но кроме орков здесь она никого не встретила.
