Муавия смутилась, поражённая тем, что ей довелось увидеть. Неужели этот мрачный орк впервые посмотрел на неё не с пренебрежением? А потом настала её очередь. Прочитав привычную угрозу в глазах своего вождя, она приняла из его рук глиняную чашу. На мгновение их пальцы соприкоснулись — и она дрогнула, словно её пробило ударной волной. Застигнутая врасплох реакцией своего тела, девушка, проглотив желчь, подступившую к горлу, сделала маленький глоток и откашлялась. Но времени одуматься Гхаар ей не дал: насильно влил остаток вязкой жидкости ей в горло. Она не успевала заглатывать кровяные сгустки — за ними поступали следующие, и часть из них попала в дыхательные пути. Она согнулась, инстинктивно постукивая грудь маленькими кулачками, чтобы не захлебнуться.

— Создатель… — в перерыве между кашлем просипела девушка. В уголках её глаз застыли слёзы.

Толпа довольно загудела. Шаман, не теряя ни минуты, провёл глубокие надрезы на ладонях пары, а потом сцепил их ладони, смешивая кровь. Муавия едва сдержала вскрик, но позволить себе слабину снова она не могла. Её рука, пульсируя от боли, мгновенно утонула в чужой — той, что была в три, если не в четыре, раза больше. Она пыталась выдернуть пальцы, но вождь в ответ лишь сильнее сдавил их в своих. Муавия, красная от ярости, всё равно не успокаивалась, отчётливо помня, как он поступил с ней пару минут назад. Лишь услышав глухой хруст своих костей и собственный болезненный крик, утонувший в шуме празднующих орков, она неохотно сдалась. Эта битва изначально была проиграна.

Капли их крови, слившиеся в одно целое, упали в ёмкость, протянутую шаманом. Внутри неё горели травы: колоцинт, отражающий начало нового пути через боль; верблюжья колючка, символ крепкого и долгого союза; пустынная полынь, которую Муавия тут же распознала по запаху. Огонь в ёмкости всколыхнулся ярче, и на уродливом лице старца промелькнуло подобие радостной улыбки — скорее ехидный оскал.

— Духи благословили ваш брак, вождь Гхаар, сын Кроггара, племени Др’ак Барр! — завопил он так громко, чтобы каждый орк в этом стойбище услышал его голос.

— Слава вождю! — зарычали из толпы в ответ на возглас шамана. А потом бросились бить себя в грудь кулаками и рукоятями тесаков, показывая всю свою преданность через боль.

Муавия поспешно отвернулась, не выдержав вида этого пугающего зрелища. «Дикари!» — возмущённо проговорил её внутренний голос. К её облегчению, Гхаар опустил её руку, и она на ватных ногах вернулась к своему каменному помосту. Присев на мягкие шкуры, сильфида, едва оставаясь в сознании, устало опустила веки на окровавленную ладонь и замерла, заворожённо наблюдая, как на её правом запястье волшебным образом проступили тусклые знаки. «Брачные татуировки…» — пришло к ней осознание, которое буквально выбило почву из‑под её ног. Муавия почувствовала, что задыхается. И если бы не Шадри, с звонким стуком опустившая стакан на каменный стол перед её носом, она бы и вправду с позором упала ничком, свесив ноги над помостом.

— Грук! — зарычала та возле её уха.

— Пиво? — догадалась Муавия, дрожащими пальцами вцепившись в деревянную рукоять стакана.

5 глава

Она замужем за орком — за большим, зелёным, уродливым варваром, который с упоением пил кровь и наслаждался чужой агонией. Высшие силы благословили этот брак, и тусклые узоры на их запястьях — тому подтверждение. Трясущимися руками девушка обнимала деревянную кружку с пивом, торопливо глотая горьковатую жидкость, вопреки желанию организма выблевать её обратно. Она чувствовала, что если не сделает этого — не выпьет пьянящий напиток до последней капли, — то умрёт от напряжения и тревоги. Ей нужно было расслабиться любой ценой. И это правда помогло.

В груди внезапно потеплело, и это тепло растеклось по телу приятной волной до самых кончиков пальцев. Кружка с грохотом упала на стол, и она откинулась на спинку импровизированного кресла, накрытого шкурами диких животных, наблюдая за кружившими в диком танце орками. На уголках её глаз собрались крупные солёные капли, и она вытерла их тыльной стороной ладони, чувствуя, как плечи трясутся от… нет, не плача. От дикого, непрекращающегося смеха. Она не могла его контролировать — он непроизвольно вырвался из её груди.

В тот момент к ней пришло тупое осознание: не изгнание в пустыню из прекрасного Инральда — истинное наказание, которому подверг её Сириус, а эта судьбоносная встреча с вождём, этот проклятый брак. Как бы злорадствовал царь, узнав о том, что бывшая невестка, высосавшая магию из его сына досуха, теперь замужем за диким, необразованным чудовищем, которому, чтобы её убить, не стоило прикладывать больших усилий. О, это была его лучшая месть за единственного сына.

— Грук! — Шадра бросила на неё понимающий взгляд, наполнив стакан очередной порцией вонючего пойла, чей цвет напоминал тёмно‑жёлтую мочу.

Муавия скривилась, подумав, что ей, возможно, это показалось. Разум, помутнённый из‑за выпитого напитка, мог сам нарисовать это в её голове. Подобная версия казалась более правдоподобной, чем то, что ненавидящая людской род орчанка могла ей посочувствовать. Приняв кружку из рук женщины, она всё же не поднесла её к губам, а лишь опустила на острые коленки.

Безумная улыбка спала с её лица, когда Гхаар вернулся на помост. Его присутствие спугнуло всю лёгкость, что окутала её ранее. Она напряглась, до посинения сжав пальцы на гладкой поверхности дерева. Но он не обратил на неё внимания, расслабленно наблюдая за празднующей их свадьбу толпой.

А девушка, воспользовавшись этим, смерила его долгим, оценивающим взглядом. Хмель придал ей щепотку смелости, и вот её глаза уже скользят по его длинным тёмным волосам, заплетённым в тугие толстые косы, опускаются на широкие бугристые плечи, под которыми перекатываются мускулы каждый раз, когда он поднимает стакан с пивом, поглаживает обросшую щетину на подбородке и чуть наклоняется вперёд, чтобы лучше рассмотреть бои, завязавшиеся между орками.

Муавия проследила за его блестящим взглядом и сильнее сжалась в кресле, поражаясь нечеловеческой жестокости, с которой орки набрасывались друг на друга с тяжёлыми топорами. Этой ночью пролилась кровь не одного молодого орка, и каждую алую каплю, упавшую на песок, сопровождал дикий, жаждущий большего рев толпы. Она не отводила взгляда, чтобы напомнить себе, с чем ей придётся столкнуться в ближайшем будущем и чего стоит ожидать от орков, проживая с ними на одной земле. А с кое‑кем ей придётся делить постель, еду, кров, свои годы. Эта мысль отрезвила её затуманенный из‑за алкоголя разум, и она взглянула на него по‑новому. Нет, Гхаар по‑прежнему оставался кровожадным варваром, силой навязавшим ей этот брак. Но теперь он — муж, единственный мужчина в её жизни, у которого она будет искать защиты от опасности, и плевать, что он первый, от кого она могла исходить.

Бросив на него взволнованный взгляд, она отложила стакан с пивом на стол и замерла, встречаясь с его сосредоточенным, оценивающим взором. Он анализировал её, читал её как открытую книгу, наблюдая, как стремительно сменяются эмоции на её лице. Он наблюдал за её реакцией, словно это была сухая, холодная проверка её силы и твёрдости характера. Его взгляд был лишен похоти и физического влечения. Сильфида удивлённо приоткрыла рот, осознав, что как женщина она совсем его не интересовала. Следовательно, не она одна была обременена этим браком. Если вспомнить, муж не выглядел особо счастливым, когда сплетал с ней пальцы, а его единственный глаз не горел от желания, когда он смотрел на неё с высоты своего роста. Тем не менее теперь они — муж и жена, которых связывал нерушимый магический брак. Брак, лишенный любви и плотского влечения. Станет ли Гхаар консумировать их супружеские отношения, не желая её в своей постели?! Вероятность того, что он не станет этого делать - есть, пускай размером с горошек. Тихая радость робко коснулась её сердца, вселяя в неё надежду. Окрылённая этой догадкой, девушка даже не обратила внимания на орчанок, соблазнительно покачивая крупными бёдрами, направляющихся прямо к ним.