Гхаар, наблюдая за махинациями жены, едва заметил приближающегося к ним на вурме наездника и лишь когда её сосредоточенный взгляд перебрался из его кровоточащей раны на что-то позади себя, он заставил себя развернуться.
— Вождь, — опустив взгляд в пол, Танган снял с себя мантию и передал её ему, чтобы тот прикрылся, но Гхаар не спешил, задумчиво глядя на жену. — По племени разнеслись слухи о вашем исчезновение. Вас видели… — покосившись на зардевшуюся жену вождя, продолжил он. — В одиночестве выезжающего на Тхуле, как и планировалось. Хоргу и Нарзугу бала подкинута наводка, как вы и велели. Я видел их приспешников у шатра госпожи. Наши войны зацепили окрестность. Все ждут лишь вашего возвращения.
Вождь одобрительно кивнул, накинув на себя мантию. Ему вспомнились слова Марги после её пробуждения. Она уверяла его, что в их племени есть змей, тот, кто объединился с скитальцами и троллями, чтобы сместить его и убить госпожу. Ей и не стоило убеждать его в своей правоте. Он давно знал имена предателей — знал ещё до того происшествия, едва не стоившего жизни Марге и Муа, знал даже раньше, чем в умах двух старых орков созрел дьявольский замысел убить его жену. Повелев Марги и Шадри присматривать за девчонкой и не выпускать её за пределы двора, он надеялся достать доказательства предательства этих двоих и добиться публичной казни. Танган спас его жену и её подругу, так что это важное дело он поручил ему, как тому, кому он доверил защиту своей семьи, своей Муа.
13 глава
Поездка обратно в поселение прошла в напряжённой тишине, которую не стремился оборвать ни один из них. Танган, чувствуя, как накаляется обстановка между супругами, благоразумно промолчал, изредка бросая взгляд на кровоточащие раны вождя и поджимая губы, сдерживая себя от наводящих вопросов, которые, весьма вероятно, спровоцировали бы гнев Гхаара.
Ещё только подъехав к указанному им месту, его зоркий глаз уловил сверкание серебра в ладони его супруги. Подойдя ближе, ему удалось разглядеть тёмные пятна на песке у его ног, ведущие к хрупкой тени, укрывающей в мантии мужа своё обнажённое тело. За плотной тканью прятался окровавленный нож, медную рукоять которого она пыталась удержать трясущимися руками. Танган плохо понимал, как ему поступить: изъять у неё оружие, не дожидаясь прямого указания вождя, или вовсе не реагировать, позволив Гхаару самому разбираться с женой. Он, безусловно, выбрал второе. Брошенный вождём многозначительный взгляд остудил его пыл.
Вне зависимости от того, что госпожа не была рождена орчанкой и имела репутацию ведьмы, она также являлась женой вождя, и коснуться её без разрешения — значит самому выкопать себе могилу. Переключившись на вождя, он шагнул вперёд, намереваясь помочь ему перевязать раны, но его предостерегающий знак рукой снова вынудил его приостановиться. Танган не придумал ничего лучше, чем избавиться от собственной мантии и передать её ему.
О том, при каких обстоятельствах они оказались без одежды посреди голой пустыни, а вождь получил ножевое ранение, Танган предпочёл не задумываться. Ознакомив его с ситуацией в племени, он, дождавшись, пока предводитель оседлает вурма и посадит на него свою человеческую женщину, помчался вслед за ними в поселение, где оставил своих воинов присматривать за предателями. Он нашёл их в том же состоянии, в каком и оставил, что, безусловно, его порадовало. Прикованные к столбам, они, корчась от боли, едва удерживали свой разум в сознании. Не обошлось без помощи Хагга и его камланических ритуалов.
Кружа вокруг изменников в безумном танце и встряхивая бубенцами и медными колокольчиками над головой, он взывал к духам и просил их озвучить свой приговор. Его ритмичные движения превращались в безумные, порывистые, словно он никогда не испытывал потребности в посохе, словно его старые кости никогда не изнывали от боли и хруста.
Хагга потряхивало в судорогах, из груди вырывались гортанные звуки, а сморщенные, скрюченные пальцы судорожно сжимались и разжимались, пытаясь уловить одному ему видимые нити. Он углублялся в транс, закатывая глаза и дрожа всем телом, будто обезумевший. В какой‑то момент старый орк, подпрыгнув, затих, а потом, издав яростный клич, схватил с пазухи медный кинжал и взмахнул им перед лицом одного из приспешников Хорга, оставив за собой тонкий красный след на зелёной коже. Слизав с кончика кинжала каплю крови, он обвёл затуманенным взглядом осуждённых орков и зарычал:
— Духи рассержены и требуют возмездия, — уперев кончик кинжала в грудь затихшего узника, тот добавил ещё более свирепым тоном: — Вы усомнились в их мудрости и знании сначала разумом, потом душой. Но они позволили вашим ошибкам утянуть вас в сыпучие пески только после того, как вы сами разрешили зёрну сомнения зародиться в ваших сердцах. — Старый орк отступил, гремя бубенцами, но перед этим всадил кинжал тому между рёбер, с наслаждением наблюдая за тем, как блестящие глаза осуждённого округляются от ужаса и также быстро потухают. — Раса орков на грани исчезновения не потому, что больше половины из нас погибла во время войн с эльфами и людьми, нет! Братоубийство — вот наш грех! Именно он привёл к нам эту женщину с голубыми волосами, при появлении которой вы все писаетесь от страха и, чтобы скрыть свой позор, обвиняете её в колдовстве! Ваше спасение в ней, безмозглые вы дикари! Она — великое знамение Нокдара и ваше искупление! Та, что придёт с новостью о падении орков, и та, что его разрешит, если вы, остолопы, не лишите себя этого шанса!
Эта пламенная речь шамана поразила Тангана, вселила ужас и надежду ему в сердце. Женщина вождя стояла прямо перед ним, до сих пор сжимая рукоять окровавленного кинжала. Она слушала старика Хагга так же внимательно, как он и его вождь. И в её прямой осанке, сжатых челюстях и поджатых губах он прочёл тихую признательность, силу и хорошо скрываемый страх. Страх перед будущим, перед испытаниями, которые ей в скором времени придётся постичь. Но она была не одна. С ней был её большой, свирепый орк, которого боялись и уважали. Самые крепкие и отважные воины невольно отводили глаза, лишь мельком встретившись с ним взглядом. Но она вынесла его и не раз, будучи миниатюрной, хрупкой человеческой женщиной. Рана, нанесённая ей вождю, — её собственная метка, которая обозначала преимущество не только над ним, но и над всеми ими. Танган восхищался ей. Признаться, ещё с тех пор, как она всадила нож в стопу своей соперницы в ответ на её издевательский, подлый поступок. Он принял её как свою госпожу.
***
Муавия вошла в шатёр вслед за своим мужем, прогоняя страх и взывая себя к самообладанию. Происходящее за пределами палаток часом ранее всё ещё представало перед её глазами, вызывая тошнотворные позывы. Она была признательна и тронута речью шамана, но наблюдать за тем, как с разрешения Гхаара вырезают двадцать с лишним орков, оказалось куда тяжелее, чем она могла себе представить. Они, безусловно, пытались убить её в собственном шатре, воспользовавшись отсутствием вождя в племени, но за последние сутки вид крови успел так её вымотать, что ей становилось немного жаль даже собственных врагов. В любом случае им нет оправдания.
— Оденься, — бросив на неё затуманенный взгляд, устало повелел ей муж.
Он изливался потом, словно в лихорадке, всю поездку до поселения, вопреки леденящему холоду, опустившемуся на пустыню. Муавия предполагала, что яд успел попасть в его кровоток, но, судя по его состоянию, всё же этой дозы оказалось недостаточно, чтобы он мог так легко погибнуть от укуса змеи. Хмуро усмехнувшись себе под нос, она яростно стянула с себя мантию и натянула на голое тело лежащий поверх сундука кожаный топ и юбку, сшитую для неё пару дней назад Шадри.
— Я позволю тебе самой выбрать наказание для старейшин, — вдруг добавил он, повязав вокруг бёдер шкуру горного шакала из эльфийского царства — довольно редкий и дорогой товар на этих землях.
— Что собираешься делать с собой? — язвительно поинтересовалась она, заплетая косу. — Твои намерения и поступки мало чем отличаются от их, иначе я… я не была бы снова унижена тобой! — задыхаясь от возмущения и обиды, прокричала та надломленным голосом. Ей хотелось сказать куда больше, но она всё ещё недостаточно изучила язык орков. У сильфид есть свои пределы в способности поглощать новые знания.
