— На языке матери, — не стал врать он.

— У тебя её уши, — усмехнулась женщина. У орков они заострённые к кончику, а у него округлые. Она не спрашивала, кем была его мать, и он это оценил.

— И глаза, — дополнил тот, слегка улыбнувшись.

Воспоминание о матери острой болью отозвалось у него в груди. Он держался из последних сил, чтобы не вскочить и не побежать на её поиски. Ему хотелось как можно быстрее ощутить тепло материнских объятий и почувствовать знакомый, одной ей свойственный терпкий аромат волос. Она всегда пользовалась одним и тем же горьким бруском мыла из золы, но он никогда не отпечатывался на ней. «Это запах моей магии», — шепнула ему на ухо мама, когда ему было семь и он поделился с ней своими наблюдениями. «Значит, твои волосы пахнут волшебством!» — пришёл он тогда к забавному выводу.

От Шадри не скрылось, с какой болезненной тоской он упомянул свою мать. Её пальцы заботливо погладили его тёмную, заросшую щетиной кожу.

— Для одичалого твоё сердце чересчур мягкое, — заметила женщина. — Откуда ты?

— Издалека, — расплывчато ответил он, прикрыв веки.

Разговор с Шадри вымотал его, и он даже не заметил, как вновь провалился в глубокий сон. Следующее пробуждение произошло поздно ночью. Помещение вокруг освещал лишь тусклый свет от костра. Блуждающий взгляд Ворлака наткнулся на сгорбившуюся фигуру старухи у его постели. Она дремала, уперевшись спиной в стопку овчинных шкур. Орк, стараясь не шуметь, встал с постели и потёр заспанное лицо. Он надеялся, что в шатре Кхау всё расположено так же, как в его время, и за восемнадцать лет ничего не изменилось. Шатающейся походкой он добрался до полок со склянками и откупорил каждую, вынюхивая их состав. Найдя то, что ему было нужно, он сорвал подвешенные на верёвке сушёные травы и поджёг их у костра, а потом бесшумным шагом вышел наружу.

«Я рада, что ты все же очнулся. Мы уже бежим к тебе», — прозвучал у него в голове голос ундины. Видимо, связь между ними окрепла с его пробуждением. Он облегчено вздохнул, осознавая, что мама снаружи, в безопасности.

Прохладный порыв ветра ударил ему в лицо, окончательно прогнав сон. К его везению, он ничем не выделялся среди местных. А в темноте его и вовсе невозможно было разглядеть. Без колебаний он залил ближайший шатёр спиртом и закинул на него горящие травы, а потом развернулся и быстрым шагом направился прочь. Но недалеко.

— Не подведи меня, — зарычал он, выставляя вперёд растопыренные пальцы. Его взгляд метнулся к ним и замер. На левой руке отсутствовал безымянный и средний палец. В принципе, он предполагал такой исход, когда воин отца закалывал их гвоздями к балкам.

Ворлак закрыл глаза и сделал глубокий вдох, стараясь успокоить разум и сосредоточиться на внутренней энергии, медленно разливающей тепло по его телу. На лбу выступил пот от всех стараний, которые он прикладывал, чтобы призвать стихию. Поток воздуха нехотя склубился вокруг его ладоней, собираясь в вихрь. И, следуя его желанию, рванул вперёд, раздувая огонь. Огненные языки пламени перекинулись с одного шатра на другой, поглотив всё племя.

Из шатров мгновенно с криками выскочили орки. Некоторые из них были смутно ему знакомы. Но больше всего он обратил внимание на хромающую орчанку, нелепо передвигающуюся вдоль разгоревшегося огня. Она попала в ловушку, в самый эпицентр пожара. Ворлак остался довольным собой, наблюдая за тем, как её медленно поглощает огонь. Барга одна из многих, кто мучил его мать в будущем. Избавившись от неё, он устранил многолетнюю занозу, которая будет беспокоить их с мамой.

16 глава

17 глава

Муавия замерла, наблюдая за тем, как к ним из клубов песка приближается высокая фигура орка. Первая пугающая мысль, посетившая её, — что это Гхаар, но то, как спокойно ундина подлетела к нему навстречу, разбило её тревоги. Ей понадобилась целая минута, чтобы узнать в нём того мальчишку. В удивлении зажав рот рукой, она обвела его фигуру долгим, хаотичным взглядом. Ей хотелось удостовериться, цел ли он, зажили ли его раны.

Одобрительно похлопав восторженную его появлением ундину по крохотной макушке, он медленно перевёл взгляд на сильфиду и застыл, подобно ей. Если бы не клубы песка, подгоняемые ветром вверх, то у неё бы получилось разглядеть в его серых глазах горькую тоску и блеск всепоглощающей радости. Юный орк сжал кулаки, удерживая себя от соблазна подойти и заключить её в свои крепкие, сыновьи объятия. Ему не хотелось отпугнуть её от себя. Он заставил себя отвести взгляд. Ей могло показаться подозрительным его рассматривание.

— Вот и наш поджигатель, — ударив крохотным локтем его под рёбра, первая разорвала неловкую тишину ундина. — Я, безусловно, понимаю, ты немного сбита с толку, — обратилась она на сильфском к Муавие. — Я всё объясню, но сначала давайте убираться отсюда. Милый, надеюсь, ты всё ещё помнишь, где стоит стойло с Тхулом, — запрыгнув на мужское плечо, она вцепилась своими маленькими пальчиками ему в косички. — Вперёд, мои славные воины!

— Конечно, моя память всё ещё со мной, — он смущённо почесал голову. Но сдвинуться с места тот не спешил, боясь даже сделать крохотный шаг навстречу матери.

Если бы Ворлак всё же набрался смелости и хотя бы взглянул на неё, а не стал трусливо отводить взгляд, он бы заметил, как сильно вытянулось лицо матери от удивления, когда он, забывшись, ответил ундине на языке сильф.

— Как он… — переведя взгляд на элементала, Муавия попыталась прочесть ответ в выражении её лица, но, столкнувшись с, на удивление, по-матерински мягким взглядом ундины, замолкла. Вопросов у неё в голове стало ещё больше.

— Обсудим это попозже, милая моя. Полетели! — вновь потянув орка за волосы, прокричала она ему в ухо, и он, не теряя больше ни секунды, побежал в сторону стойла с вурмами.

Муавия попыталась догнать его и одновременно справиться с шоком, но ни то, ни другое у неё не получалось. Были бы у неё крылья, она бы уже стояла напротив Тхула. Это не скрылось от внимательного взора орка, поэтому он, понимая, что у них почти не осталось времени, шёпотом попросил ундину ей помочь.

— Я и так собиралась сделать это, — закатив глаза, почему-то возмущённо призналась та. — Просто ждала, когда она сама попросит об этом. — С этими словами ундина наколдовала под ногами сильфиды маленькое облачко, и та с тихим вскриком полетела вперёд, обогнав даже быстроногого орка.

Ундина — дух воды, но, заключив контракт с сильфидой, у неё появилась возможность заимствовать у неё магию. Проклятье Мелиссы действовало только когда колдовала сама Муавия, так что она могла использовать её магию без страха навредить ей.

Ворлак внимательно наблюдал за мамой и едва не споткнулся о свою же ногу, когда мама обернулась, чтобы посмотреть на них, и её губы дрогнули в полуулыбке. К счастью, он быстро пришёл в себя и побежал ещё быстрее, стараясь удерживать дистанцию с ней в пару метров. Ему не хотелось, чтобы ей показалось, будто он за ней гонится. Не такое первое впечатление ему хотелось воспроизвести.

Вскоре они втроём добрались до стойла с вурмами. У самого входа стояло двое орков, и, заметив их приближение, они почти сразу подняли топоры в оборонительном жесте. К счастью для Муавии, ей удалось вовремя спрятаться за барханами и те никак не могли её заметить. Ворлак, опустившись рядом с мамой, переложил ундину со своего плеча к ней. С собой у него не было ничего, кроме тех крох магии, которыми он едва научился управлять. Силы. Биться с ними врукопашную было едва ли не самоубийством. Но выбора у молодого орка не оставалось. Его заметили, как и дым от пожара.

— Стойте здесь и ждите, когда я закончу, — подмигнув девушкам, предостерёг их он на сильфском и молча побежал в бой, без диких криков и возгласов.

— Кто ты такой? — услышал он яростный рёв замахнувшегося на него орка.

Увернувшись от топора, Ворлак пробил кулаком по его корпусу, а потом второй и третий раз, пока тот, взявшись за грудную клетку, не пошатнулся и не упал на колени. Перепрыгнув через тело своего товарища, на юного орка напал второй охранник, и тогда он снова уклонился от летящей в его череп секиры. На концентрацию, чтобы наколдовать малейший поток ветра, у него не оставалось времени. Поэтому Ворлак решил действовать по старинке. Нагнувшись, он зачерпал в ладони немного песка, одним резким движением швырнул их в лица противникам. Те инстинктивно потянулись к глазам, чтобы протереть их. Это дало ему небольшое преимущество в пару секунд, но его оказалось достаточно, чтобы ударить голенью по кисти одного из них и выбить оружие. Он на лету перехватил рукоять топора. С торжествующий улыбкой на губах, юный орк съездил им по голеням того орка и тот с рыком боли упал у его ног. Хруст его костей сладкой мелодией отозвался в ушах Ворлака. Подхваченный произошедшим врасплох его товарищ едва не попал под удар.