— Спасибо, — дрожащим голосом поблагодарила его сильфида, прижав правую ладонь к груди и опустив голову как можно ниже. Муавия не была уверена, видит ли он её в темноте так же хорошо, как и она его.

Мужчина фыркнул, положив руку, некоторое время назад чуть не вырвавшую все её волосы, на рукоять топора. Этот жест показался ей опасным — перед глазами почти сразу возникла жёсткая сцена расправы. Сильфида кое-как удержала себя от того, чтобы не дёрнуться в сторону. Он всё равно бы нагнал её. Нет смысла бежать, по крайней мере, сейчас. В последний раз бросив на неё оценивающий взгляд, тот развернулся и ушёл, оставив её одну.

Шаги мужчины отдавались глухим эхом в пещерных сводах. Гхаар не мог всё время оставаться со своей пленницей. Он вождь. У него есть обязанности и войска, которые нуждались в командовании. Позже, конечно, он вернётся к ней. Вдруг она сбежит и потеряется в лабиринтах этой пещеры?! Даже ему не удастся найти её в этих многочисленных туннелях, если это произойдёт.

Но Муавия, измученная долгим путешествием по пустыне, её зноем и холодом в пещере, даже не могла помыслить об этом. Кожаная туника не согревала её полностью. Она всё ещё дрожала, подобно струне зачарованной арфы, что стояла в небесном дворце. В её горле поселилась лёгкая тошнота и она сморщилась. Её желудок свело от голода.

Некоторое время тишину в пещере разбавляло бурчание желудка сильфиды, пока к нему не присоединился низкий гул, не имеющий к нему никакого отношения. Она прижалась к стене, бегло разглядывая потолки, откуда сыпалась известь и камни. А гул тем временем нарастал, превращаясь в рокот. Подсознательно Муавия понимала, что звук исходил откуда-то поблизости, и от этого не было легче. Вскоре неутешительные подозрения девушки подтвердились. Сбоку от неё сполз гигантский скорпион, покрытый кристаллическими наростами. Его жало опасно нависло прямо над её головой. Она замерла, боясь сделать даже вдох. Любое лишнее движение могло для неё плохо кончиться. Холодный пот пробежался по спине. Сердце сжалось в груди, а затем принялось биться с бешеной скоростью. Она молча молилась, чтобы чудище не заметило её присутствие и отползло оттуда, откуда пришло. Но молитвы сильфиды не были услышаны.

Гигантский скорпион зашипел, активно потирая хелицеры. Его клешни потянулись прямо к ней, чтобы разорвать её в клочья и, возможно, сожрать. Муавия, оторвавшись от оцепенения, попыталась нащупать что-нибудь, что помогло бы ей отбиться, но хватала лишь известь, что рассыпалась у неё в ладонях словно песок. В панике она не заметила, как мрак туннеля осветил яркий факел и скорпион с диким шипением отступил.

Гхаар зарычал словно дикий зверь, прыгнув на него с топором. Одним резким движением он отсек ему грудные ноги и тот большой массой свалился на землю. Муавия, прижавшись спиной к стене, с замиранием сердца наблюдала за смертельной битвой, разворачивающейся перед её самым носом. Исход его был предрешён и ясен, как рассвет в пустыне для воинов, что с яростным кличем наблюдали за своим вождём. Только сильфида не понимала их радости. В её глазах этот бой был неравным, но его войско не спешило ему на помощь.

Хвост скорпиона со свистом рассёк воздух, целясь в грудь орка, но тот успел вовремя увернуться — и жало с грохотом вонзилось в землю. Гхаар, не теряя ни секунды, бросил свой топор ему между глаз и взобрался ему на брюхо. Пещеру затряс глухой рёв. Муавия, прижав накидку своего спасителя к груди, замерла в ожидании. Клешнями пещерный монстр попытался разорвать своего зелёнокожего противника, но потерпел поражение, лишившись конечностей. Из глубины пещеры послышался очередной одобрительный гул, растворившийся в предсмертной агонии монстра. Вождь орков топором вскрыл ему брюхо, а потом безжалостно разорвал его ротовую полость на части голыми руками. Победу своего вождя орки встретили, яростно пробивая свою грудь. Звук ударяющейся плоти на мгновение оглушил сильфиду. Его сила восхитила её, но и ужаснула. Сбежать живой от такого чудовища практически невозможно. А оставаться с ним она не станет.

Местиус — проклятие, из‑за которого использование магии наносит вред телу его носителя.

1 глава

Работа в пещере бурлила: орда орков готовилась к ужину. Кто-то с треском зажигал костры, высекая искры кремнем, чтобы поджечь трут, другие ловко разделывали огромного пустынного скорпиона, отсекая хитиновые пластины и выбирая более нежное мясо. По углам уже раскладывали кожаные одеяла — спальные места на ночь. В воздухе витал запах дыма, жареного скорпиона и мужского пота. Сильфида, спрятавшись в своем укрытии, тихо и с опасением ждала, когда их вождь наконец вспомнит о ней. Дрожа от страха и холода (терпимого лишь благодаря накидке своего похитителя), она обнимала себя за острые коленки и размышляла, как убежать из его зеленых лап и выжить в этой дикой пустыне. Муавия не была создана для таких суровых условий и даже не представляла, как это сделать. За своими размышлениями она совершенно упустила момент, когда он вошел внутрь туннеля, где оставил ее ранее наедине со своими мыслями и страхами.

Он обнаружил девушку в самом углу: она сжалась в комок, была укутана по самую макушку в его кожаную накидку и не двигалась, словно мертвое изваяние. Гхаар сдвинул косматые брови к переносице и неодобрительно качнул головой. В голове возникли тревожные подозрения, но подрагивающие ресницы развеяли опасения — она была жива.

Пройдясь по пещере тяжелым взглядом, он опустился на колени и принялся разжигать костер в их общем убежище. В голове настойчиво стучала одна и та же мысль: это следовало сделать с самого начала. Девочка оказалась куда слабее, чем он предполагал. Ее одежда совершенно не годилась для безжалостной пустыни — тонкие ткани и легкий крой не могли защитить от ночного холода в мерзлой пещере. А его кожаная накидка мало чем могла компенсировать недостатки ее одеяния.

Гхаар передал командование воинами брату Зоргу и приказал ему, как только будет готова еда, прислать воина с пищей для девушки. Он надеялся, что аромат свежеприготовленного мяса и тепло костра помогут ей прийти в себя. Но едва она услышала треск разгорающегося огня, тут же в мгновение ока отползла в самый дальний угол. Ее большие, широко распахнутые серые глаза смотрели на него с первобытным ужасом.

Перед ее взором всё ещё всплывали его сильные руки, за считанные секунды разорвавшие гигантского скорпиона на части. Она боялась стать его следующей жертвой. Кто знал, что у него на уме и для чего она ему понадобилась. Безусловно, он мог оставить ее помирать в пустыне, но забрал с собой. Но это не значит, что у него нет плохих намерений. В чем её польза?! У нее было столько вопросов, но языковой барьер в любом случае помешал бы ей их озвучить и услышать внятный ответ.

— Сядь у огня, — загремел он низким голосом, указав пальцем на полыхающий костер.

После недолгих раздумий девушка, заметив, что орк приходит в раздражение, робко подползла к указанному месту. Иначе он мог бы выйти из себя и насильно посадить ее у костра. В этом она была почти что уверена, судя по его жестоким наклонностям. По телу прошел морозок при воспоминании об их первой встрече. Корни ее волос всё ещё помнили на себе его сильную хватку и адскую боль, что она ей принесла.

Присев как можно дальше от своего спутника, девушка протянула руки к костру, на безопасном расстоянии от злобных язычков пламени. Тепло постепенно проникало в озябшие пальцы, вызывая приятное покалывание. Гхаар тем временем, словно грозовая туча нависал над маленьким телом девушки, наблюдая, как на ее лице мелькают огненные блики. Худое лицо, тонкие черты, болезненный тон кожи даже для белого человека, вызывал у него неприятный гул раздражения в груди. Он ненавидел слабость и ценил силу. Этот ребенок являлся олицетворением первого, чего больше всего презирали орки.

Ее прибытие в племя вызовет волну возмущения среди населения. Орки враждуют с людьми и эльфами сотни лет. Они не смогут принять ее как гостя и себе равную, скорее возненавидят и не успокоятся, пока она не будет публично обесчещена или зверски убита. В самом лучшем случае это дитя станет чьей-то наложницей или рабыней. Гхаар понимал, что она не проживет долго, ее разорвут на части к следующему месяцу. К тому же уже сейчас среди воинов, лишённых женской ласки в течение всего военного похода, есть те, кто возжелал ее, несмотря на всю неприязнь к человеческой расе.