— Что значит «необычный»?

Память, доставшаяся ему от «Тени», хранила воспоминания об этих существах как об агрессивных, хитрых и бесстрашных воинах. Таким, собственно, был и Крах.

— Он разумный, — сказал драуг с какой-то маниакальной радостью в голосе. — В отличие от прочих своих сородичей.

— Я думал, они были высокоразвитой расой… — задумчиво протянул Бёрн. — А этот — просто солдат.

— Ошибаешься, Алекс, — усмехнулся нелюдь. — Когда мы их создавали, они были обыкновенным самовоспроизводящимся биологическим оружием.

— Вы создали браксов⁈ — воскликнула Эрика.

— Один из наших неудачных экспериментов, — подтвердил Аркх. — Я же рассказывал, что Система забирала созданных нами для защиты наших планет биологических роботов, выделяя их в отдельные расы?

— Помню, — кивнул Бёрн.

Циничность драугов казалась запредельной. Биороботы…

— В случае с браксами мы попытались исправить ситуацию — лишить их той части разума, которая отвечала за свободу выбора, — радостно сообщил ксенос. — Это было замечательно! Кодекс, вшитый в подсознание, заменял управляющий интерфейс. Давший слово служить бракс становился идеальным исполнителем. А присягали они нам!

— Это чудовищно! — в голосе рыжей слышался праведный гнев.

— Это гениально! — возразил её учитель. — Сами охотятся, сами воспроизводятся, сами обучаются, сражаясь друг с другом. Лучшие приносят клятвы своим богам-создателям! Весь смысл их жизни был в служении! И всё было бы прекрасно, если бы не мутанты.

— Какие ещё мутанты? — не поняла Эрика.

— Браксы-мутанты, — пояснил драуг. — Они и сами по себе сильные морфы, способные изменять тело под воздействием внешних условий. Морфизм шкуры — лишь один из возможных вариантов. Оказалось, что разума это тоже касается. Появились первые обладатели свободной воли, и они подчинили себе остальных.

— И восстали против вас? — попробовала угадать девушка.

— Скорее сбежали… — клацнул челюстью нелюдь. — И начали, словно саранча, распространяться по галактике. Захватили космические корабли иных рас, прорывались на их планеты и делали их население своей законной добычей. Быстро размножались, не испытывали страха… Даже станции Системы не могли их остановить — достаточно было прорваться к планете, и там начинался геноцид.

— Звучит нехорошо, — судя по голосу, Эрика уже не была столь уверена в своих прошлых выводах.

— Ага, бедствие куда хуже тарков, — счастливо согласился ксенос.

— Которое вы же и породили, — попытался уязвить его Алекс, но драуг принял это за похвалу.

— Именно так!

— И что же их остановило? — спросила Лисичка.

— Система. Как это обычно бывает с опасными расами, они были объявлены мишенью. Высшие проголосовали за это единогласно. За локализацию угрозы была обещана хорошая награда, и тогда эти монстры не устояли. Откровенно говоря, я до последнего был уверен, что их больше нет…

— И что там с Крахом? — оборвал его самолюбование зеленоглазый.

— Я с ним пообщался ещё там, в портале. Сначала думал, что он просто под клятвой и потому не делает глупостей… Оказалось, он полноценно разумен. Глуповат, но не дурак.

— Один из мутантов? — спросил Бёрн.

— А вот это самое интересное. Он моложе! — радостно заявил ксенос. — Гораздо моложе. Сам того не понимая, он выдал, что относится к новому поколению. Братья, сёстры, старшие… Он почтительно относится к моей расе как к создателям, но не трепещет перед нами. Более того — опасается, что мы можем снова их поработить.

— Значит, их всё-таки много? — вклинилась рыжая.

— Зная их плодовитость, можно быть уверенным: если выжил десяток — в скором времени появятся миллионы.

Всё это звучало красиво, но были и не стыковки.

— И как он попал на станцию? — задумался Алекс.

— Браксам для полноценной трансформации необходимы кристаллы, — произнёс драуг. — Очевидно, Крах был одним из тех, кто их добывал.

— Система не запретила ему вход? — удивилась Эрика.

— Система вообще мало что запрещает. Она не живая, не понимает контекст. Если существо соответствует неким параметрам — ей всё равно.

— Хорошо. Допустим так и есть… Что конкретно ты хочешь от меня? — задал вопрос Алекс.

— Поговори с Крахом. Предложи ему вернуть его расу из забвения. Если браксы изменились по его подобию, мы с Азурой проголосуем за инициацию проверки. Этого хватит, чтобы отменить приказ на уничтожение.

— А взамен они будут вынуждены сражаться на твоей стороне? — спросил Бёрн.

— Только выполнить контракт. Отбить и защищать до тех пор, пока боевые станции Системы не активируются, — глаза ксеноса полыхнули огнём и вновь обернулись угольками. — По-моему, не самое худшее предложение.

— И почему ты сам не предложишь им это? — удивился Алекс. — Зачем тебе посредники?

— Я не смог их найти… — развёл руками драуг.

— Высший — и не смог? Бред… — фыркнул зеленоглазый.

— Сам удивлён, — признался Аркх. — Одно из двух: либо они мертвы, либо умело спрятались — что на них не похоже. Или же покинули галактику, что в нашем случае равноценно смерти…

— Мне кажется, или шансы на то, что твой план сработает, стремятся к нулю?

— Не всё так плохо, Алекс, — не согласился драуг. — В крайнем случае есть и другие варианты, но все они куда менее приемлемые. Некоторые очень не понравятся твоей расе и тебе лично.

Это прозвучало как угроза. Хотя, зная Аркхрата, можно быть уверенным — просто констатация факта.

— Хорошо, я поговорю с Крахом, а пока давайте вернёмся к гостям.

— Да, да, надо обязательно узнать у Азуры, как она сумела решиться на такую глупость! — засмеялся Аркх.

Винтокрыл рассекал лопастями морозный воздух Маунтинхая. Осень уже вступала в права, и чем выше они забирались, тем ощутимее становился холод. Машина легла в пологий вираж, и Алекс прильнул к иллюминатору. Внизу, врезаясь в скальное плато, белел свежей кладкой первый сборочный цех завода «КристалТек». Почти готов — оставалось лишь смонтировать на крыше солнечные панели.

Место выбрали не случайно. Высоко в горах, у самого экватора, годовая температура держалась в пределах от минус десяти до плюс двадцати градусов. Воздух здесь стоял кристально чистый, облака почти не появлялись. Одна лишь крыша сборочного цеха должна была полностью обеспечивать завод энергией в течение дня, а излишки уходили в аккумуляторные батареи, питавшие производство по ночам. Рядом рос небольшой городок — будущее пристанище для работников.

Срезать верхушку скалы и превратить её в ровное плоскогорье стоило немалых средств. Зато на отвоёванном пятачке со временем должны были появиться ещё две сборочные линии и примыкающий к производству технопарк. Здесь же, на плато, разместились посадочные площадки для грузовых шаттлов.

По экономичности новое предприятие в разы превосходило всё, что осталось на Империуме, — начиная от стоимости килоджоуля энергии и заканчивая содержанием сопутствующей инфраструктуры.

— Удивительно, — пробасил Барли, глядя, как внизу суетятся рабочие. — Полгода не прошло, а голая скала обратилась в полноценное производство. Как так у тебя это получилось, брат?

Алекс оторвался от иллюминатора и развалился в кресле.

— Деньги, Квентин. — Он пожал плечами. — Несмотря ни на что, мы привлекли хорошие инвестиции. Впрочем, это лишь стены. Сердце производства — в первую очередь люди. Во вторую — специфичное оборудование. Без этого толку от груды камня и металла будет немного.

— Масштаб всё равно поражает. — Барли достал из кармана сигару и ткнул ею в иллюминатор. — Два завода, новый посёлок, на орбите начали собирать верфи и орбитальную крепость… Шахты, которые никому не были нужны, опять приносят прибыль. Металлургический завод расконсервировали. Не говоря уже о том, что население за эти месяцы вдвое выросло. Сумасшедший бум, я тебе скажу…

Алекс покосился на него. Квентин хмурился. Переживал из-за столь разительных перемен?