— А если не согласна? — спросила я, хотя в глубине души уже понимала, что эта мысль не кажется мне такой уж безумной.

— Тогда мы вас отпустим, — спокойно ответил принц. — И будем ждать дальше. Но мы решили, что должны хотя бы предложить.

Я смотрела на них. Трое мужчин, таких разных. Весёлый и лёгкий граф, мрачный и надёжный барон, властный и глубокий принц. И каждый из них был по-своему хорош. Каждый заслуживал счастья. И, чёрт возьми, я тоже заслуживала.

— Вы уверены? — спросила я тихо. — Что не передерётесь через неделю? Что не начнёте ревновать?

— Мы уже всё обсудили, — сказал барон. — У нас есть правила.

— Правила? — я невольно улыбнулась. — Какие?

— Первое, — начал граф, усаживаясь на кровать и беря меня за руку. — Ты — главная. Твоё слово — закон.

— Второе, — добавил принц, беря другую руку. — Мы не ревнуем. Мы делим. Если кто-то чувствует, что не справляется, он отходит. Без обид.

— Третье, — закончил барон, и его рука легла мне на колено. — Мы докажем тебе сегодня, что мы — лучшие. Что конкурсы были ерундой. Что мы можем дать тебе то, чего ты хочешь.

— А чего я хочу? — спросила я, чувствуя, как его пальцы медленно поднимаются выше по бедру.

— Ты хочешь, чтобы тебя перестали дёргать, — сказал граф, наклоняясь и целуя мою руку. — Чтобы тебе дали отдохнуть. Чтобы кто-то позаботился о тебе.

— Чтобы ты могла расслабиться и не думать ни о чём, — добавил принц, и его губы коснулись моего плеча.

— Чтобы тебе было хорошо, — закончил барон, и его рука легла на мою талию, притягивая ближе.

Я закрыла глаза. Сердце колотилось где-то в горле. Это было безумие. Настоящее, чистое безумие. Но я устала быть благоразумной. Устала выбирать. Устала ждать.

— Хорошо, — прошептала я. — Докажите.

Они действовали слаженно, словно репетировали. Граф первым наклонился и поцеловал меня в губы — мягко, нежно, словно пробуя на вкус. Его пальцы скользнули по моей шее, спускаясь к вырезу платья. Принц тем временем освободил мои волосы от заколок, и они рассыпались по плечам тяжёлой волной. Барон медленно расстёгивал пуговицы на спине, его дыхание было горячим на моей коже.

— Ты такая красивая, — прошептал граф, отрываясь от губ. — Я хотел этого с первой минуты, как увидел тебя в окне кафе.

— А я — с бала, — добавил принц, целуя моё плечо. — Когда ты отказала мне. Никто мне не отказывал. Я понял, что ты особенная.

— Я — с суда, — сказал барон, и его голос дрогнул. — Когда ты стояла там, с геранью, и не боялась никого. Ни призраков, ни императриц, ни меня.

Платье соскользнуло вниз, и я осталась в тонкой сорочке. Три пары глаз смотрели на меня с таким жаром, что кожа горела.

— Не стесняйся, — прошептал граф, проводя пальцем по краю сорочки. — Мы хотим видеть тебя всю.

— Мы хотим сделать тебе хорошо, — добавил принц, и его руки легли мне на талию.

— Мы хотим, чтобы ты забыла обо всём, — закончил барон, и его губы коснулись моей шеи с другой стороны.

Я откинулась на подушки, позволяя им снять с меня остатки одежды. Их руки были везде — ласкали, гладили, исследовали. Но не было спешки, не было грубости. Только нежность, смешанная с жадным желанием.

— Ты дрожишь, — заметил граф, проводя ладонью по моему животу.

— Холодно, — выдохнула я.

— Сейчас согреем, — пообещал принц, и его тело прижалось ко мне с одной стороны, а барон — с другой.

Граф опустился ниже, его губы скользили по моей груди, оставляя влажные дорожки. Я выгнулась, чувствуя, как по телу разливается жар. Барон целовал мои руки, запястья, внутреннюю сторону локтей — там, где кожа особенно тонкая. Принц водил губами по моей шее, спускаясь к ключицам, и его дыхание сбивалось.

— Скажи, что тебе нравится, — прошептал он мне в ухо.

— Всё, — выдохнула я. — Всё нравится.

— Так не пойдёт, — усмехнулся граф, поднимая голову. — Мы хотим знать, что тебе нравится больше всего.

— Чтобы вы перестали говорить, — ответила я и потянула его к себе.

Он засмеялся, но замолчал. Его руки скользнули под меня, приподнимая, и я почувствовала, как барон и принц тоже двигаются, перестраиваясь, словно в танце. Они были везде — их губы, их руки, их тела, прижатые к моему. Я не знала, чьи пальцы гладят мои бёдра, чей язык дразнит сосок, чьё дыхание щекочет шею. Это было одновременно пугающе и упоительно.

— Я хочу слышать тебя, — сказал барон, и его голос прозвучал глухо, потому что он целовал мой живот.

— Я… — начала я, но граф снова поцеловал меня, и слова застряли в горле.

Принц опустился ниже, его губы скользили по внутренней стороне бедра, медленно, дразняще. Я вцепилась в плечи графа, не в силах вымолвить ни слова. Тело плавилось, превращаясь в сплошной нерв, в ожидание, в предвкушение.

— Не мучайте, — прошептала я, когда барон и принц одновременно коснулись меня в самом сокровенном месте. — Пожалуйста.

— Не будем, — пообещал граф и накрыл мои губы поцелуем.

То, что было дальше, сложно описать словами. Они действовали синхронно, словно читая мои мысли. Барон был медленным и нежным, его движения — размеренными, как прилив. Принц — более настойчивым, его пальцы находили самые чувствительные точки и не отпускали. Граф — лёгким, почти невесомым, его губы скользили по моему телу, оставляя поцелуи там, где кожа особенно горела.

Я потеряла счёт времени. Потеряла ощущение, где кончаюсь я и начинаются они. Были только волны удовольствия, которые накатывали одна за другой, смывая остатки мыслей, тревог, сомнений. Я кричала — кажется, громко, но не уверена. Я выгибалась, вцеплялась в чьи-то плечи, в чьи-то волосы, и они держали меня, не давая упасть в пустоту.

А потом всё стихло. Я лежала на огромной кровати, укрытая тёплым одеялом, и чувствовала, как рядом со мной дышат трое мужчин. Граф устроил голову у меня на плече, барон обнимал со спины, принц держал за руку.

— Ну как? — спросил граф, и в его голосе слышалась улыбка.

— Вы победили, — прошептала я. — Конкурсы пройдены.

— Надеюсь, с отличием, — хмыкнул принц.

— С отличием, — кивнула я, чувствуя, как глаза слипаются.

— Спи, — сказал барон, и его рука погладила меня по волосам. — Мы никуда не уйдём.

— А если… если я проснусь, а вас нет? — спросила я, уже засыпая.

— Мы будем здесь, — пообещал граф. — Все трое.

— И завтра будем. — принц сжал мою руку.

— И послезавтра, — добавил барон.

Я улыбнулась и провалилась в сон. Без сновидений. Без тревог. Просто — тёмная, тёплая, глубокая тишина. То, чего я так долго хотела.

Проснулась я от того, что кто-то щекотал мой нос. Я открыла глаза и увидела… цветок. Медовый. Моя герань стояла на прикроватной тумбочке и смотрела на меня с видом строгого родителя.

— Как вы здесь оказались? — спросила я, садясь.

— Это мы принесли, — раздался голос Эльзы.

Я обернулась. В кресле у камина сидели мои призраки. Эльза, графиня-кошатница, садовник, служанка, мальчик Томас. И, кажется, даже две императрицы маячили в углу.

— Вы что, следили? — я натянула одеяло до подбородка.

— Мы за тобой следим всегда, — назидательно сказала Эльза. — Особенно когда ты в опасности.

— В какой опасности? — возмутилась я. — Меня похитили, но…

— Но ты была не против, — кивнула графиня. — Мы видели.

— И слышали, — добавил садовник, и я почувствовала, как краснею до корней волос.

— Вы… вы подглядывали?!

— Мы заботились о твоей безопасности, — невозмутимо сказала императрица-мать. — А эти трое, хоть и принцы, всё же мужчины. Мало ли что.

— А мы, — добавила вторая императрица, — принесли герань. Она волновалась. И требовала, чтобы мы тебя проведали.

Я посмотрела на Медового. Он довольно покачивал цветами, а Просто Кусачий, который тоже был тут, жевал уголок простыни. Полынный выпускал лёгкий дымок, который пах не горечью, а чем-то успокаивающим.

— Вы невыносимы, — сказала я, но улыбнулась.

— Мы знаем, — хором ответили призраки.