Позади них над Атлантикой медленно садилось солнце, окрашивая поверхность воды в густой оранжевый цвет. Посреди двора, окруженный белыми адирондакскими креслами, потрескивал костер. Аромат барбекю на углях коснулся моих ноздрей; мой отец и Луи, должно быть, почувствовали то же самое, потому что мы все в унисон издали вздох предвкушения.

Направляясь к небольшой группке людей, я поняла, что Мэтт был не один. Он разговаривал с женщиной, стоявшей ко мне спиной. Ее длинные светло-каштановые волосы развевались на ветру, и я ощутила резкий удар под дых. Кто она такая?

Но то, как она говорила — ее руки двигались, пока она что-то объясняла и заставляла его смеяться, — вызвало во мне волну узнавания. И эти волосы...

Внезапно она обернулась, когда Мэтт заметил меня и указал в мою сторону, и весь воздух разом вылетел из моих легких. Прежде чем я до конца осознала, что происходит, мои ноги уже шлепали по земле, неся меня быстрее, чем когда-либо в жизни.

— Стелла! — закричала я, бросаясь в ее объятия и заключая в «медвежий» захват, отчего она повалилась навзничь на свежескошенную траву, а я распласталась прямо на ней.

— Господи, Адди, ты что, нас обеих убить хочешь? — усмехнулась она, и я тоже недоверчиво рассмеялась. Я не могла поверить. Она была здесь. По-настоящему здесь. Я схватила ее за плечи, глядя на неё широко раскрытыми глазами, а сердце у меня бух-бух-бухало в груди.

— Что ты здесь делаешь? Я поверить не могу, что ты здесь! — мои щеки были мокрыми; видимо, в какой-то момент я начала плакать. Я не видела ее вживую больше года.

— Твой… эм, друг пригласил меня погостить у него в эти выходные, — сказала моя лучшая подруга.

Она указала подбородком куда-то за мою спину. Я резко повернула голову и увидела Маттиаса, стоящего там в серых чиносах и белой рубашке, с руками в карманах, улыбающегося мне.

С той же стремительностью, с какой я рванула к ней, я поднялась со Стеллы и помчалась к Маттиасу, прыгая к нему в объятия. Его руки тут же поднялись, крепко обхватив моё тело, прежде чем он закружил меня, громко смеясь у моей шеи.

— Спасибо. Спасибо, спасибо, спасибо, — прошептала я. — Боже, я бы прямо сейчас тебя поцеловала.

Я поняла, что сказала это, слишком поздно. Чертов словесный понос. Его кадык дернулся рядом с моей головой, и его тело подо мной напряглось. Когда он откашлялся, я разомкнула руки на его шее. И я больше на него не смотрела. Вместо этого я повернулась обратно к Стелле. Мне показалось, я услышала, как он что-то пробормотал себе под нос, но я не стала разбирать, что именно. Сегодня моё внимание должно быть на моей лучшей подруге. Нам было о чем поговорить — слишком о многом.

Маттиас

Не думаю, что я когда-либо видел ее такой счастливой. В повседневной жизни Адди всегда улыбалась, постоянно хихикала, но сегодня всё было иначе. От неё словно исходила какая-то аура, сияние, кричащее о том, как она счастлива. Это было поистине усладой для глаз.

Сделав глоток пива, я продолжил за ней наблюдать. Она и Стелла сидели на соседних креслах-адирондак, и уже целый час без остановки говорили — перебивая друг друга и с такой скоростью, что никто посторонний не смог бы уследить, — будто им слишком много нужно было сказать и они боялись что-то забыть.

Наблюдение за тем, как она смеется и жестикулирует во время разговора, было крайне необходимым отвлечением, чтобы не думать о том, что произошло раньше. Я бы прямо сейчас тебя поцеловала. Она сказала это так непринужденно, будто это было первое, что пришло ей в голову.

Но для меня в этом не было ничего случайного. Меня так и тянуло сказать «к черту всё» и поцеловать ее прямо там, на глазах у наших семей и друзей. Я хотел этого. Я, черт возьми, действительно этого хотел.

Она была так прекрасна в этих обрезанных шортах, открывавших бесконечные ноги, и черной футболке, с ее знаменитыми «конверсами» на ногах. Простой наряд, но в ее духе. Мне это безумно нравилось.

Но едва слова сорвались с ее губ, она напряглась — будто сказала что-то неуместное, во что сама на самом деле не верила. А затем она развернулась и целый час избегала моего взгляда.

Так что, в конечном счете, мне повезло, что я не поддался инстинкту и не зацеловал ее до беспамятства. Было бы неловко получить отказ на глазах у всех от сиделки моей матери. Я должен был напоминать себе, что именно такова ее роль. Это всё, кем она могла для меня быть.

Краем глаза я уловил вспышку рыжих волос. Розали одарила меня ухмылкой, усаживаясь рядом.

— Ну и? Собираешься уже позвать ее на свидание?

Мои брови взлетели вверх.

— Ты о чем вообще?

Она закатила глаза и ухмыльнулась.

— Да брось, Ромео. У тебя же всё на лице написано. Мне даже показалось, что у тебя слюна потекла, пока ты целый час пялился на неё как сталкер.

Неужели меня было так легко прочесть? Я покачал головой.

— Это неважно, ничего не выйдет. И ни хрена у меня не текла слюна, — прорычал я.

— Ну конечно, — она подмигнула, прежде чем на какое-то время уставиться на океан. Когда она снова повернулась ко мне, на ее лице играла озорная усмешка. — Знаешь, что могло бы помочь? — Она повернулась ко всем, кто сидел в кругу у костра, и крикнула: — Шоты!

Мне не нужно было раздумывать дольше секунды, чтобы понять: это плохая затея.

— Нет. О, черт возьми, нет.

Но предложение Розали заставило Стеллу повернуть голову в нашу сторону, и на ее лице отразилось такое же лукавое выражение.

— Я думаю, что шоты — это просто фантастическая идея.

Адди оглянулась, обводя взглядом двор. Она прикусила свою полноватую нижнюю губу, будто тоже не была уверена, что это лучшая из затей. Стелла толкнула ее локтем.

— Они остаются ночевать здесь, Адди. С Луи ничего не случится, даже если ты немного напьешься.

Я посмотрел туда же, куда только что смотрела Адди. Ее отец и брат сидели за игрой в «Четверка в ряд», и хотя они не выглядели так, будто ловят кайф всей своей жизни, казалось, они вполне неплохо справляются.

Челюсть Адди какое-то время ходила туда-сюда, сомнение в глазах так и не исчезло, но затем она произнесла:

— Ладно, погнали.

Я уперся ладонями в колени и поднялся.

Она подскочила на ноги.

— О, нет. Если я в деле, то и ты тоже.

Должен признать, я уже давно не напивался, и перспектива избавить голову от всех этих неподобающих мыслей об Адди была весьма заманчивой. Испытывать слишком много чувств к той, кого я никогда не смогу заполучить, — кажется, это отличный повод набраться в стельку. Но нужно было подумать и о Хелен.

Она словно прочитала мои мысли. Затем вскинула бровь и одарила меня этой вызывающей ухмылкой.

— Ну же, Ворчун.

Всё. Дело было решено. Я не мог ей противостоять, как ни старался.

— Хорошо. — Я наставил на неё указательный палец. — Но пьем шот за шотом. Если уж ввязываемся в это, то вместе.

Розали и Стелла подпрыгнули, радостно хлопая в ладоши, а Адди коварно улыбнулась, обжигая мою кожу своим взглядом. Именно в этот момент я осознал, какая же это, черт возьми, глупая затея.

Аделаида

Матиас был в стельку.

В смысле, настолько в стельку, насколько это вообще возможно для такого, как он. Я никогда не видела, чтобы он так терял свое обычное самообладание, как сегодня ночью. Я даже не думала, что он способен так наклюкаться.

Когда он согласился выпить с нами, я ожидала, что он опрокинет шот-другой, но всё пошло совсем не так. Он пошел во все тяжкие. И теперь он покачивался посреди двора, хихикая как маленький ребенок, держась за руки Хелен и кружась под ними. Это было самое смешное зрелище, которое я когда-либо видела.

Должна признать, я и сама была не совсем трезвой. Я пила нечасто, но когда рядом была Стелла, это становилось неизбежным. В мой восемнадцатый день рождения я поехала в Монреаль, чтобы пойти с ней по клубам, и она заставила меня выпить столько, что мне понадобилась целая неделя, чтобы прийти в себя. С той самой ночи она пыталась повторить этот опыт при каждой нашей встрече. Слава богу, теперь я лучше умела справляться с алкоголем.