Следующие два года щенок отирался при дворе Энрике Сальваторе Анхелеса по кличке Лев Сьерра-Романы — императора наркоторговли, который подмял под себя крупнейшие картели. Мурад бегло пролистал досье за этот период. Получалось, что парень выполнял мелкие поручения, отвечал за связь между наркоторговцами и местными террористическими группировками, а потом просто исчез — чтобы внезапно появиться в Эль-Хайяне и героически покончить с собой после попытки влезть в апартаменты Фиалковской.

Ан-Файяз открыл страничку с обнаруженными документами. У Сильверберга был при себе очень высокого качества поддельный паспорт (намного лучше, чем у Дауда), банковская карта и ключ-карта от арендованного автомобиля. Все это Мурад успел осмотреть еще вчера, когда в центр доставили труп. Настолько качественный поддельный паспорт стоил очень дорого, да и на счете обнаружилась кругленькая сумма.

«Жаль, не было ни телефона, ни карточки от квартиры, — подумал якзан. — Наверное, он успел выбросить все в утилизатор, благо они есть на каждой улице по десять штук».

Но все-таки не зря Эль Шадияр ела свой хлеб — в досье было все, что возможно собрать за сутки, в том числе маршруты арендованного автомобиля. Мурад совместил их с картой кварталов вокруг студенческого кампуса, где жил Дауд, и довольно похмыкал. Гипотеза насчет встреч в борделях оказалась верной. Сильверберг катался туда как на работу. Правда, с банковским счетом молодой террорист действовал осторожнее и выполнял переводы не напрямую Дауду, а на другие счета.

«Ну, это мы еще проверим. Интересно, а квартиру он как оплачивал?»

Тут увернуться было бы сложнее — большинство арендодателей требовали строгой привязки карты к документам, паспорту и номеру телефона. Но если Сильверберг снимал квартиру у своих, то мог вообще обойтись без денег.

Мурад в паре очень старых фильмов слышал упоминания о наличных деньгах — монетах и банкнотах. Он не очень представлял себе, что это такое и как происходит оплата (неужели нужно таскать это все с собой?), но очень радовался тому, что такая дикость осталась в прошлом. Чаще всего террористов вычисляли именно по денежным переводам, хотя, конечно, имелись спецы, способные зашифровать движение денег так, что комар носа не подточит.

Но не в этом случае. Усердные раскопки в длинных логах с действиями карты привели к желаемому результату — Мурад разбросал по карте точки, где Сильверберг что-либо оплачивал, и по наибольшей плотности вычислил район, где террорист, вероятно, снимал жилье. На всякий случай якзан совместил это с маршрутами авто. Парень осторожничал и оставлял тачку в разных гаражах и парковках, но все-таки некий центр удалось установить.

Мурад сохранил адрес квартала, где скорее всего жил Сильверберг, и удовлетворенно отодвинул ноутбук. После завтрака он отвезет АльНилама в перинатальный центр, а потом отправится к потенциальному логову террориста и поищет там что-нибудь полезное.

«Интересно другое, — подумал якзан, укладываясь на подушку, чтобы вздремнуть еще полчасика. — Какая от этого выгода Энрике Сальваторе и насколько он в этом замешан?»

Альмонзея, столица колоний Корпорации «МТ» на Альмонзис

Пока Акс отдавал распоряжения своим заместителям и старшим офицерам, Фан куда-то позвонила, после чего у них волшебным образом появились изображения украденного контейнера, его характеристики и серийный номер. Это был длинный круглый тубус из светлого металла, с разъемом для подключения к аппаратуре во время корректирующих операций. В верхней части располагался датчик уровня вещества. Судя по его показаниям, контейнер был набит под завязку.

Поиск они начали с багажных вагонов. Фонтейн приказал начальнице багажно-экспедиционной службы вывести всех ее подчиненных, а затем команда Фан и солдаты Акса принялись за дело. Нечего было и мечтать о том, что обыскать весь багаж и экспресс за сутки — тут требовалось недели две непрерывного труда без сна и отдыха. Бедолаги из ИТ-департамента тоже тонули в работе по самые гланды, лихорадочно выискивая возможные дыры в защите систем управления поездом.

А меж тем пособник воров, вероятно, еще в поезде, среди экипажа…

— Может быть, это не один из вас, — вполголоса заметила Фан, хотя Фонтейн не чувствовал, чтобы она читала его мысли. Наверное, у него на роже была видна вся степень отчаяния.

— Может. Хотя не знаю, какой вариант хуже — потому что проверить экипаж я могу, а бригаду депо — нет.

— Или это кто-то со стороны.

— Еще поганее. Это значит, что ваши воры каким-то образом добрались до засекреченных документов, доступ к которым есть только у дирекции, начальников поездов и главных инженеров.

— А как же остальная техническая служба? — нахмурилась Фан. — Как они в таком случае работают?

— Каждый специалист имеет право доступа только к своему участку. А схемы систем безопасности целиком не видит никто, кроме начальников поездов и главных инженеров. И они не должны размахивать этими схемами перед кем попало!

— Я очень ценю такое доверие со стороны Аны Тимирены, — уверила майор, явно задетая его словами. — Я постараюсь всемерно его оправдать, хотя, кажется, я ей не нравлюсь.

— Ей не нравятся все, кто порывается шляться по ее экспрессу и шарить в багаже пассажиров. Прости, — Акс потер лицо руками. — Ты, конечно, не кто попало. Но за нашим грифом секретности мы следим не хуже, чем твое начальство — за вашим.

— Пока что мы знаем, что некто получил информацию о работе только одного участка системы безопасности. Имеет смысл проверить того, у кого есть доступ к этой части схемы.

— Об этом я уже догадался, но если твои воры заполучили хотя бы кусок сверхсекретной схемы, то речь уже не о мелкой краже, а о возможной подготовке теракта. И я, — процедил Акс, — не допущу повторения «Доротеи». Я, черт подери, сам возьму в заложники дирекцию в полном составе, если это потребуется, чтобы отменить рейс!

— Ну не такие же они идиоты, чтобы отказать в отмене рейса при угрозе теракта, — успокаивающе сказала Фан. — Гораздо хуже было бы, если б мы ни о чем не узнали, и я бы потратила время на обыск «Альтаира».

— Тоже верно, — Аксель вздохнул. — Извини, но я не смогу помочь тебе с поиском машин и пильщика. Нам едва хватит этих тринадцати дней на проверку экипажа и обыск всего экспресса, от локомотива до хвоста.

— Не надо, — она коснулась руки Фонтейна, — я знаю, что твоя главная забота — экспресс. Кстати, я получила записи с камер на соседних улицах рядом с местом аварии.

— И что? — встрепенулся Фонтейн.

— И ничего. Господина Икс нет ни на одной записи. Но я прогнала через программу распознавания только данные камер на соседних улицах. Завтра займусь следующими.

— Ты собираешься прогнать через программу все записи со всех видеокамер в городе?

— Если придется.

Акс только покачал головой. Впрочем, Фан всегда была решительной женщиной — и очень терпеливой. Он вполне мог представить, что если бы программа распознавания вдруг зависла, Фан принялась бы пересматривать записи лично.

Фонтейн вытащил телефон и нашел изображение господина Х. Высокий, метр девяносто или чуть выше, широкоплечий, смуглый, судя по коже рук, и темноволосый. Акс пристально всматривался в этого человека, сравнивая с другим, похожим, фото которого рассматривал совсем недавно — и задавался вопросом, где был кондитер Агилар вчера, когда Ференца сбила машина.

«Непременно спрошу», — подумал Аксель, увидев, что в рабочем календаре появилась пометка: «Собеседование. П. Л. Агилар Серрано. 17 июня, 10.00».

Глава 4

17 июня 214 года NPrE

Эль-Хайян, столица колоний султаната Эр-Руммал на Тар Мариат

- Джемма, мне нужны ваши уши! — решительно заявил его высочество, едва Ночная Птица переступила порог кабинета. — Я лучше думаю, когда рассуждаю вслух, а для этого мне требуется слушатель.