— Вы думаете, они еще живы? — спросила Ночная Птица. Не то что бы она сильно тревожилась о Шуфрире или Фиалковской, но Филипп Анжер, с которым она несколько раз общалась, казался ей довольно славным человеком, хоть и крайне далеким от всего, что не касалось генной инженерии.

— Сложно сказать, — пробормотал вад-принц. — С одной стороны, за них вполне можно потребовать большой выкуп. С другой, если учесть кражу нерекомбинированных эмбрионов… что террористы собираются с ними делать? Хранить как сувенир? Зачем им вообще эмбрионы?

— Для того, чтобы сохранить эмбрионы, им было бы достаточно похитить любого специалиста генной лаборатории, — возразила Джемма. — Для этого не нужен глава центра или руководительница «Биороники». Извините, эфенди, — быстро добавила она.

— Вам не нужно извиняться за свое мнение и не обязательно со мной во всем соглашаться только потому, что я — вад-принц, — сказал АльНилам. — А ну-ка, порассуждайте. Представьте, что вы офицер службы дознания.

— Ну… может, террористы хотели забрать не просто самых ценных заложников. Руководство центра владеет информацией о запатентованных технологиях «МТ». Если их допросить… — Ночная Птица замолчала и задумалась. А ведь и правда…

«МТ» тщательно следила за тем, чтобы ни одна разработанная ее специалистами технология не попала в другие руки. В Континентальном Сенате регулярно поднимался вопрос насчет того, чтобы изобретения Марко Тадича или другие технологии Корпорации стали достоянием всего человечества — но дело никогда не заходило дальше предложений. Методы создания арок для входа и выхода из стрим-тоннелей, разработка солар-двигателя, технологии рекомбинации ДНК, производство клейм для существ, способы террафирмирования (какими бы несовершенными они ни были) — все это и многое другое оставалось в собственности «МТ» уже больше двух столетий.

— Технологии «МТ» — очень ценный приз, а террористам вечно нужны деньги на борьбу за всеобщее благо, — сказал его высочество. — Они могут очень дорого продать все, что узнают от Анжера, Фиалковской и Шуфрира. Да и их самих тоже.

«Но ведь это пошатнет монополию Корпорации, — нахмурилась Джемма. — Почему же тогда расследованием занимается какой-то посторонний принц, а не наша служба дознания?»

Однако она чувствовала, что этот вопрос не стоит задавать даже добродушно настроенному АльНиламу — просто потому, что он на него не ответит. Так что вместо этого она спросила:

— Но как террористам удалось похитить за одну ночь трех человек из разных домов?

— Вот это мы сегодня и выясним.

Фиалковская снимала апартаменты в роскошном и хорошо охраняемом жилом комплексе из трех бело-черных башен, откуда открывался вид на залив. Джемма уже хотела спросить, как их пропустят внутрь, но АльНилам, когда они подъехали к посту охраны, просто опустил стекло и высунул в окно правую руку. На ней он носил перстень, закрывающий почти всю фалангу среднего пальца — овальный щит из зеленой эмали с золотой гербовой надписью правящего клана Аль-Джайлим.

Подбежавший охранник, едва увидев руку, перстень и вад-принца внутри машины, склонился в глубоком поклоне, коснулся наушника и неразборчиво прокричал несколько слов. Силовое поле перед такси тут же отключилось, и авто проскользнуло в большой внутренний двор с фонтанами, купами деревьев и статуями.

— Султанский той, — с усмешкой сказал его высочество, — открывает любые двери.

— А если кто-то будет пользоваться для этого подделкой?

— Всегда пожалуйста. Но потом придется отсидеть двадцать пять лет в тюрьме строгого режима.

Ночная Птица хмыкнула. Видимо, поэтому дело и поручили вад-принцу — кто бы пустил дознавателей «МТ» сюда так просто…

Универсальную ключ-карту они получили так же легко — по первому же требованию его высочества — и поднялись в скоростном лифте на двадцать четвертый этаж, к апартаменту 88а, где жила Мария Фиалковская. АльНилам вошел в прихожую и коснулся верхней пуговицы на муште. Все остальные тут же расстегнулись, и он сбросил халат на кушетку.

«Если бы он не носил этот мешок, никто бы не называл его мэм», — возмущенно подумала Ночная Птица. Фигура у принца была стройной, худощавой, но совершенно не женственной. А еще он был вооружен так, словно готовился к вылазке в логово террористов, а не к обыску в квартире руководителя «Биороники».

Джемма последовала за ним, с некоторой завистью глядя по сторонам. Они с Эриком неплохо зарабатывали и сняли очень милую, уютную квартирку, которая была размером с большой зал в апартаментах Фиалковской.

В этом зале размещались кухня, столовая, гостиная и зона отдыха. На огромном балконе был разбит изящный сад с фонтанчиком, а от вида на залив захватывало дух. Но принц не стал здесь задерживаться и сразу же направился в коридор, который вел к кабинету и спальне. К удивлению Джеммы, АльНилам вошел не в кабинет (там же улики?), а в спальню и сразу же открыл дверь в ванную.

Ванная, в которой можно было устроить вечеринку на дюжину человек, была отделана ониксовыми панелями и мозаикой из лаврана. Пока Ночная Птица любовалась узорами, вад-принц принялся открывать шкафчики и ящички.

— Замечаете что-нибудь? — спросил он.

— Нет, эфенди, — призналась Джемма.

— Здесь нигде нет личных вещей. Ни зубной щетки, ни пасты, ни шампуня, даже губки и геля для душа. Кремы, расчески, маникюрный набор — ничего нет.

Он открыл дверь в обширную гардеробную и указал Джемме на пустые места на открытых полках для обуви:

— Видите? Террористы, добрейшей души люди, позволили саиде Фиалковской собрать вещи перед похищением.

— Но она же не могла сама… — возмущенно начала Джемма: на что это он намекает⁈ На некомпетентность СБ, которая проверяла Фиалковскую каждый год⁈

— Они бы не сумели пробраться в ваш центр и взломать систему наблюдения, если бы у них не было помощника внутри.

— Но это же Дауд!

— Дауд только мелкая сошка — видимо, помощник Фиалковской. Не могла же она находиться в нескольких местах одновременно, когда террористы обносили ваш центр.

— Мне кажется, при всем уважении, вы делаете поспешные выводы, эфенди, — буркнула Джемма.

— Ваше чувство профессиональной гордости задето? — поднял бровь вад-принц. — Не переживайте. Никто не может знать абсолютно всего о другом человеке.

— Но… но то же самое можно подумать и о Шуфрире, и об Анжере!

— Их квартиры мы тоже обыщем. Но у меня уже есть основания полагать, что они-то как раз и есть жертвы похищения. А Фиалковская — его организатор.

Ночная Птица с досадой замолчала. Они перешли из спальни в кабинет — прямоугольное пятно в легком слое пыли на рабочем столе указывало на место, где стоял ноутбук. Вад-принц поворошил содержимое ящиков, опустился на колени и несколько раз нажал на паркетную панель у левой ножки стола.

— Тут был тайник. Сейчас он уже наверняка пуст, — его высочество извлек из ножен вибронож, включил и без колебаний вспорол дорогой паркет. Джемма только судорожно выдохнула. — Да, тайник. Но ничего нет. Ладно, идемте в зал.

Пока его высочество пристально осматривал зал, словно пытаясь проникнуть взором сквозь обшивку мебели и дверцы шкафов, Джемма обратила внимание на монитор видеонаблюдения и тихонько воскликнула:

— Эфенди, посмотрите!

Принц обернулся. На мониторе был виден человек, с ног до головы в плотной черной одежде, который мялся около двери в апартаменты Фиалковской. Голову человека скрывал капюшон, лицо — темные очки и шарф, на руках были перчатки.

АльНилам схватил Джемму за руку, с неожиданной силой толкнул себе за спину и прижал к стене. Не спуская глаз с монитора, он достал из кобуры на бедре пистолет.

— Кто это? — прошептала Ночная Птица; сердце бурно заколотилось — то ли от страха, то ли от возбуждения.

— Еще один, — коротко ответил вад-принц. — Наблюдал за квартирой Фиалковской.

— Но зачем он сюда пришел?

— Может, он считает, что мы безоружны.