Аксель с колотящимся сердцем отступил от иллюминатора. Он даже представить себе не мог, что чувствовал Марко Тадич, когда впервые открыл стрим-тоннель и увидел это невообразимое зрелище — тоннели, сшивающие космос, как иглы, потоки за пределами привычного пространства и времени. А сейчас благодаря Тадичу по ним плывут стрим-поезда, перенося человечество от звезды к звезде и от планеты к планете.

«Уже за одно это Тадичам можно простить все», — подумал Фонтейн, с сожалением отошел от иллюминатора (это всегда заканчивалось слишком быстро!) и сел за терминал. Впереди были привычные рабочие будни, лишь несколько омраченные поисками контейнера. Но и с этим Акс надеялся справиться за следующие несколько недель.

Ночь с 11 на 12 июня 214 года NPrE

Эль-Хайян, столица колоний султаната Эр-Руммал на Тар Мариат

— А я говорю, они должны сдохнуть! — рявкнул Рамос. — Допросить их прямо тут, все записать и кончить обоих!

Мария Фиалковская вздохнула. Она до смерти устала, и последнее, чего ей хотелось — спорить с упрямым щенком, возомнившим себя великим стратегом и тактиком.

— Вы намерены допрашивать пленных под запись в ночи, посреди зарослей флорофауны, рискуя дождаться полицейских, агентов Эль Шадияр и солдат Корпорации? — осведомилась она. Рамос набычился:

— Эти двое все равно притащат их за собой! Бросим трупы на дороге и собьем ищеек со следа!

— Это не имеет смысла, — мягко сказал Исио Торо. — Даже если мы убьем заложников, у нас останется кейс с эмбрионами. Уверяю вас, дознаватели и агенты «МТ» будут охотиться за ними куда упорнее.

«И за архивом тоже», — мысленно добавила Фиалковская. А если к этому архиву присовокупить показания Шуфрира и Анжера, то он превратиться в бомбу невиданной мощи. Снесет и Корпорацию, и несколько прикормленных ею правительств.

— Тем более держать их живьем нет смысла! — заявил Рамос. — Они ж только и думают, как бы свалить или еще как нагадить!

Фиалковская посмотрела на пленных. Шуфрир непрерывно трясся, как в припадке, не сводя полных ужаса глаз с Рамоса; Анжер, высокий, тощий, нескладный, похожий на птицу, выглядел так, словно все еще не мог поверить в то, что все это реальность.

— Вам когда-нибудь говорили, зачем берут заложников? — спросила Мария. — Вероятно, Папа даже упоминал, почему живые заложники ценнее мертвых.

— Мертвые не говорят!

— Вот именно. А нам нужно, чтобы они разговаривали. Поверьте мне, им есть что сказать.

— Что ты можешь в этом понимать, кабинетная крыса, — презрительно сказал Рамос.

Фиалковская провела рукой по лбу, стирая пот, выступивший из-за духоты живого леса. Рамос был из юных солдат Лютера, из тех, кто боготворил его как пророка, и Мария знала, что многим она не нравится, потому что дети ревновали свое божество.

Обычно ее это скорее забавляло, но не сейчас — когда их окружала в ночной тьме любопытная и плотоядная флорофауна, когда с минуты на минуту по их следу бросятся агенты «МТ» и Эль Шадияр, когда важно было как можно скорее убраться с Тар Мариат. А этот щенок принялся расшатывать ее авторитет среди людей и существ, которыми ей предстояло командовать.

— Будьте добры выбирать выражения, — сказал Исио Торо и взглянул на Фиалковскую. Она покачала головой. Если она возложит решение проблемы на плечи эпсилона, то это не прибавит ей уважения.

— Нечего тут выбирать, — отрезал Рамос. — Она свое дело сделала, лучше бы и ее пристрелить вместе с этими.

Фиалковская чувствовала, что взгляды людей и существ вокруг направлены на нее. Здесь было две группы: та, которую она вывела из города, и та, которую возглавлял Торо — Папа выслал ее навстречу Марии.

— Было бы любопытно услышать от вас обоснование этого решения, — холодно сказала она.

— Че?

— Вы предлагаете радикальные меры. Я интересуюсь, чем они могут нам помочь.

— Ты — одна из этих, — Рамос кивнул на Шуфрира и Анжера. — Ты никогда не была за Дело, как мы, — он обвел рукой обе группы.

— Я занимаюсь вашим Делом двенадцать лет. Больше, чем ты носишь оружие, мальчик.

— Ты — всего лишь шлюха Папы, которую…

Фиалковская выхватила пистолет и выстрелила ему в лоб. Рамос ахнул, взмахнул руками и рухнул в густую траву, которая тут же оплела его мириадами усиков. По группам прокатился потрясенный вздох.

— Дело не терпит разногласий, — невозмутимо объявила Мария; ее сердце колотилось так бурно, словно она пробежала несколько миль без остановки. — Заложники отправятся с нами к точке встречи. Те, кого решение Папы не устраивает, могут высказать свои претензии сейчас, чтобы нам не пришлось усеивать трупами весь наш путь.

Люди молчали. Шатер из флорофауны опустился ниже, закрывая их от темного неба.

— Претензии? — повторила Маринна. Рука с пистолетом слабо дрожала, и Фиалсковская надеялась, что в темноте этого не видно.

Никто не произнес ни слова.

— Исио, выбросите труп подальше, — распорядилась Мария. Эпсилон прикрыл глаза. Тело Рамоса поднялось над землей. Травинки с недовольным шелестом выпустили добычу. Подумав немного, Торо качнул головой в сторону самых густых зарослей. Труп влетел в них, как ракета, и затерялся среди переплетения живых ветвей. Оттуда тут же донеслось заинтересованное шелестение.

— О Ал-л-л-лах… — пролепетал Шуфрир. — М-м-Мария! Сп… спа…

— Я сделала это вовсе не из любви к вам, — оборвала его Фиалковская. — Вы должны прожить достаточно, чтобы ваши хозяева поплатились за то, что творят. Филипп?

Анжер посмотрел на нее. Судя по его виду, он едва понимал, что происходит вокруг, но его большие глаза еще стали еще больше и потемнели от страха. Марии стало жаль, что им пришлось забрать именно его. Он был неплохим человеком, и они даже сдружились за эти десять лет.

— Поднимите обоих, нам пора.

Группа беспрекословно подчинилась. Два самых крепких парня принялись расчищать путь к скалам.

— Труднее всего дается первый, — чуть слышно сказал Исио Торо. Фиалковкая опустила плечи. — Но чем их больше — тем проще с каждым последующим.

В пещере посреди шахт Фанзиля, глубоко под землей, укрытые от скандронов и геосканеров, они собрались вокруг заложников. Лютер решил, что слушать будут все — двадцать три человека и существа.

Под ярким фонарем поставили стул, напротив него — видеокамеру на треноге. Первым перед ней усадили Шуфрира. Он сильно потел и дрожал. Когда врач отряда приблизилась к нему с инъектором, он с паническим возгласом так дернулся, что едва не упал со стула. Исио поймал его, усадил обратно и прижал к стулу. Разумеется, только с помощью психокинеза — они не планировали показывать свои лица, и врач тоже была в маске.

— Я вкалываю заложнику нейроверитин, — сказала она и произвела инъекцию. — Это быстродействующий наркотик правды.

Врач отступила за освещенный круг. Мария нашла взглядом Анжера — за все это время он не произнес ни слова, и она уже опасалась за его рассудок.

— Вы готовы говорить? — спросила Фиалковская, обращаясь к бывшему шефу перинатального центра.

— Я вам денег дам! — заявил он. — Куда больше, чем вам платит этот! — Шуфрир дернул головой в сторону Магриньи. — Отпустите меня, и я никому ничего не скажу! Клянусь Аллахом!

— А если не отпустим?

— Вас найдут! Вас найдет Корпорация, Эль Шадияр…

— С чего бы им вас искать? Что такого сверхполезного помимо своих рабочих обязанностей вы делаете в перинатальной центре Эль-Хайяна?

— Я… — Шуфрир запнулся. Его лицо посерело, а пот потек тонкими струйками со лба и шеи. Он боролся, Мария это видела, но препарат оказался сильнее, и Шуфрир наконец выдавил: — Мне поручена особая миссия.

— Кто вам ее поручил?

— Личный представитель султана Сайида ибн-Фахада, да благословит…

— Какая миссия вам поручена?

— Я занимаюсь легализацией эмбрионов с эмбриоферм, — сказал Шуфрир и стал уже не серым, а белым. Его губы затряслись. У Анжера вырвался невнятный возглас.