— А я другое вижу, — холодно сказал Лидманн. — Я вижу, как сюда, словно коршуны на падаль, мигом слетелись спецы из особенных, стоило кому-то сбить на машине одного из корпоратских поваришек. А он даже не существо. Просто один из ваших.

— Каждый защищается как может, — философски заметил Акс, которого уже давно не задевали такие споры. — У «МТ», конечно, большие возможности для защиты своего персонала, но вас-то сюда назначили для того, чтобы отвечать за безопасность остальных. Так что ж вам мешает?

Лидманн уловил намек и понятливо замолк, а Фонтейн достал телефон, чтобы проверить, как обстоят дела во внешнем мире. Он увидел два вызова от Фрины Акинола и одно сообщение, из которого с облегчением узнал, что операция Ференца завершилась успешно. Фрина собиралась остаться в больнице на ночь для наблюдения за состоянием пациента и обещала прислать отчет для его семьи.

Еще семнадцать сообщений Акс получил от шеф-повара — Сандро Марандзани был человеком темпераментным, и утрата кондитера привела его в состояние, близкое к умопомрачению. Пока Фонтейн читал эти семнадцать в ожидании булочек и горячего кофе, Марандзани прислал еще три, полные отчаяния и непереводимых, но очевидно непечатных выражений на темирском.

Фонтейн фыркнул. Ему бы шеф-поварские проблемы. Кто-то, ловко укрывшийся от камер, наблюдал за аварией, и, значит, все это было подстроено. Может, те, кто обокрал Корпорацию, имели свои планы на «Бриарей» — они вполне могли рассчитывать на то, что никто не посмеет обыскивать или тем более задерживать экспресс, набитый элитой общества, как лосось — икрой. Даже Фан, майору службы дознания «МТ», офицеру класса эпсилон, потребовалась помощь Акса в этом деле, при чем еще и негласная. Он представил, как будет объяснять все это Анне Дмитриевне, и вздохнул. С другой стороны, кому сейчас легко…

Был уже почти час ночи, когда Акс залез в душ, закрыл глаза и прижался гудящей головой к прохладному кафелю. Празднование юбилея Анны Дмитриевны закончилось. В памяти все еще смешивались его собственные воспоминания с чужими — последствия долгого ментального сеанса. Фан когда-то научила его справляться с этим, но сегодня у Акселя не было времени на то, чтобы уединиться в тихом месте, умиротвориться и помедитировать часок-другой.

Несколько минут Фонтейн стоял неподвижно, пока вода смывала с него пот, пыль и запахи раскаленного солнцем города, а потом потянулся к губке и мылу. Взгляд его упал на клеймо, и тут же кольнуло короткое, неприятное воспоминание о разговоре с журналистом.

Клеймо, которое Акс носил на теле с рождения, было ярко-зеленым, как весенняя трава, и переливалось под светом лампы, отражаясь в белом кафеле. Вензель «МТ», увенчанный птицеглазом, эмблемой Корпорации, а под буквами — символическое изображение летящего голубя. Голуби были любимыми птицами Марко Тадича, гения, изобретателя и астрофизика — творца прекрасного нового мира.

Это было первое, чему всех детей учили в школе — эра варварства и невежества, сменившаяся благодаря открытиями Тадича эрой процветания и познания. Каким образом журналистский щенок ухитрился это прослушать — черт его знает… впрочем, он наверняка ходил в элитную школу для богатых деток, там, может, чему другому учат.

«Вот так до сих пор и процветаем», — подумал Аксель. Уже допроцветались до межпланетных экспрессов, а дегенераты на машинах, сбивающие людей почти насмерть, все еще не вымерли.

Акс не обижался на Фан — она мало что могла ему рассказать теперь, когда он покинул службу. Впрочем, в его собственном клейме было достаточно записей с грифом «секретно», считать которые могли, слава Богу, только особые сканеры в Корпорации и еще паре спецслужб. Воспоминания, многие из которых Аксель с радостью стер бы из памяти, если бы мог.

Он допрашивал свидетелей и полицейских вместе с Фан до позднего вечера, а потом отправился в больницу к Ференцу. Бедолага выглядел как выходец с того света. Фрина Акинола сказала, что он очнется не раньше, чем через четыре-пять дней. Из больницы Фонтейн позвонил Элизе и сообщил о том, что случилось. Все остальное, к несколько постыдному облегчению Акса, взяла на себя Фрина.

Едва Фонтейн вернулся в экспресс, как его атаковал Марандзани. С трудом отбившись от старого коршуна, шеф безопасности отправился к Анне Дмитриевне и доложил ей о том, что эта самая безопасность под угрозой. Это Лавровой крайне не понравилось, как и идея насчет обыска экспресса, и она весьма недвусмысленно высказала Аксу свое неудовольствие по поводу обещаний, которые он раздает от ее имени, но без ее ведома.

Однако Фонтейн общался с ней уже пять лет и знал, что к утру она не то что бы остынет (Анна Дмитриевна и в самом лучшем расположении духа напоминала снежную королеву), но оценит его решение с позиции здравого смысла. В конце концов, лучше уж небольшой обыск, проведенный своими же, чем шастающие по поезду воры и хорошо, если не террористы, верно?

Часы, оставленные на полочке над ванной, издали переливчатую трель. Акс смиренно вздохнул, вылез из-под душа и побрел к терминалу, чтобы проверить почту. В ней обнаружилось досье первого кандидата на должность кондитера, мстительно присланное Лавровой с пометкой «срочно». Он залез в папку, чтобы сразу сбросить данные в Реестр для проверки, а с утра уже приступить к углубленному изучению личности потенциального кондитера. Взгляд Фонтейна скользнул по фотографии, по длинному, как вагон-ресторан, имени и застыл у строки: «Номер сертификата существа…»

Да какого же черта!

[1] Спецслужба Эр-Руммала по борьбе с угрозами государству и монархии.

[2] Число жен султана соответствует числу эмиратов, входящих в состав Эр-Руммала.

[3]Искусственно созданный язык международного общения.

15 июня 214 года NPrE

Альмонзея, столица колоний Корпорации «МТ» на Альмонзис

«Пабло Луис Рафаэль Агилар Серрано де Монтой», — мрачно прочел Акс и отхлебнул кофе. Настроение с утра и так было паршивым, а размышления о том, на кой черт элитному экспрессу существо в должности кондитера, его не улучшали. Точнее, на кой черт существу с подготовкой снайпера становиться кондитером⁈

Жизненный путь Агилара де Монтоя был простым и прямым, как шпала: окончив к двадцати годам учебку, он отправился в какой-то Богом забытый Виллер, где и просидел безвылазно следующие семнадцать лет. Затем, как значилось в досье, «в результате аварии на базе», Агилар получил тяжелое ранение (интересно, почему не указано, какое?), и контракт с ним был досрочно расторгнут.

Бывший снайпер, не теряя времени, поступил в Высшую Кулинарную школу Жиля Барбера, которую окончил через год с одним из лучших баллов за всю историю этого заведения. После чего восемь лет усердно выпекал чизкейки и торты в элитных ресторанах, пока не попался на глаза начальнику «Альтаира», который и рекомендовал его Анне Дмитриевне.

«Но зачем⁈» — подумал Акс. Зачем снайперу становиться кондитером? Неужели все, о чем он мечтал, сидя семнадцать лет на военной базе в заднице мира — это провести остаток жизни на кухне, взбивая сливки и суфле⁈ Будь Агилар человеком, Фонтейн бы предположил, что из него просто вышел паршивый солдат — но существо плохим снайпером быть не может.

Фонтейн отыскал на галактической карте Виллер и фыркнул — насчет задницы мира он был прав. Тем более непонятно, почему Агилар, будучи снайпером, покорно торчал там семнадцать лет, хотя мог попросить о переводе. Неужели там настолько прекрасная природа и такой здоровый воздух, что никто не хочет добровольно покидать этот рай?

Аксель нашел контакты базы (благо ничего секретного на ней не имелось, и они были в свободном доступе) и быстро набросал письмо, в котором запрашивал данные о снайпере Агиларе. Затем Фонтейн повторил процедуру с Высшей Кулинарной школой, двумя ресторанами, в которых работал Агилар, и военным училищем в Санта-Ана, выпустившем в мир это странное существо. Потом запросил все выданные на имя Агилара документы и сертификаты в Общем Реестре. Осталось дождаться ответов, а пока можно было испоганить себе настроение еще сильнее и заняться проверкой Теодора Эдварда Росса.