— Не знаю. Судя по состоянию Ференца, водитель пытался достичь сверхзвуковой скорости. Так что могли и не догнать.

«Однако», — удивленно подумал Акс. Это как же надо мчаться, чтобы оставить далеко позади даже полицейские рейсеры. Но почему тогда они не засекли его по трекеру?

— Аксель, он не сможет выйти в рейс, — сказала доктор Акинола. — Даже если очнется завтра, что крайне маловероятно, реабилитация займет не меньше месяца. А я бы рекомендовала отдых и полный покой как минимум на два.

— Ференц чертовски расстроится. Он очень любит этот маршрут.

— Ничего не поделаешь. Ты сам скажешь об этом шеф-повару? Могу взять на себя.

— Нет, спасибо. Лучше присматривай за Ференцем. Я вернусь в экспресс, доложу мадам и поговорю с шеф-поваром.

— Я напишу тебе, когда операция закончится.

Акс подобрал букет и направился к лифту, хмуро размышляя над тем, как начальник вагона-ресторана успеет найти кандидатов на должность шеф-кондитера, а он — проверить их всех по протоколу СБ за две недели до выхода в рейс.

[1] Отсчет нового летоисчисления ведется от года, когда Марко Тадич впервые успешно провел запуск поезда в стрим-тоннель, тем самым открыв эру освоения Галактики Колыбель; а точнее, от даты, когда экипаж первого стрим-поезда «Арабелла» впервые в истории человечества высадился на планете другой звездной системы.

[2] Континентальная Конвенция — единый основополагающий кодекс законов, принятый почти всеми государствами Аялы, т.е. государствами, составившими Континентальный Союз, управляемый единым органом — Сенатом (при сохранении собственных правительств данных государств).

[3] Континентальный Совет — законодательный орган при Сенате.

[4] Искусственная матка.

[5] Согласно главе 3 Директивы у существ есть ряд правовых ограничений:

'3.4.1. Ограниченная политическая дееспособность — существам запрещено как голосовать, так и избираться;

3.4.2. Запрет на вступление в брак, статус которого определен Статьей 17 Конвенции как союз двух совершеннолетних людей, в который они вступают на основании свободного выбора, в трезвом уме и здравой памяти. Статус союза человека и существа или двух существ установлен как социальное партнерство.

3.4.3. Запрет на усыновление существами детей' — и т.д.

14 июня 214 года NPrE [1]

Эль-Хайян, столица колоний султаната Эр-Руммал на Тар Мариат

Джемма Ночная Птица ждала их посреди залитого солнцем холла перинатального центра. В огромные, от пола до потолка, окна она видела прохожих, которые с удивлением оглядывались на запертые двери — некоторые хайянцы даже останавливались и пытались дознаться у охраны, в чем дело.

Обычно центр работал без выходных, с семи утра до одиннадцати вечера, а больница так и вовсе вела прием круглосуточно — у центра имелся собственный парк скорых, которые выезжали к беременным, роженицам и младенцам в любое время суток. Но сейчас машины стояли за запертыми воротами парковки, двери центра были закрыты, а охрана перед ними увеличена до шести единиц вместо двух.

Просторный холл был пуст. Всем сотрудникам велели сидеть по кабинетам и молча таращиться в выключенные мониторы — любые разговоры запрещены. Джемма проследила за тем, чтобы никто не пронес в здание ни личных телефонов, ни планшетов, ни ноутбуков, ни даже часов, наушников и прочих мелких гаджетов. Все выходы, кроме главного, заблокировали, все карточки сотрудников тоже — войти и выйти они могли только с ведома службы безопасности. Единственным руководителем которой осталась Джемма Ночная Птица.

Администратор за стойкой пристально посмотрела на Джемму, и та поняла, что нервно теребит браслет с племенными узорами. Ночная Птица спрятала руки в карманы, проклиная тот день и час, когда в колледже решила выбрать как иностранный язык фахти. Именно из-за этого ее направили в перинатальный центр в колонии султаната Эр-Руммал, а то, что казалось ей отличным продвижением по службе, вот-вот могло превратиться в полный крах карьеры.

Она подавила желание позвонить Эрику. Она взрослая, состоявшаяся, тридцатилетняя женщина, она не должна плакаться мужу при первых же трудностях на работе!

«Трудностях», — Джемма сглотнула. Она даже не знала, не отправят ли ее под суд за все, что произошло. Хотя какого черта, она же всего лишь администратор службы безопасности!

Правда, теперь-то она тут главная, и если дела пойдут так же, как до этого, то следующие двадцать лет Эрик будет носить ей передачи в тюрьму, а смотреть друг на друга они смогут только сквозь силовое поле.

Перед центром притормозила черная машина с затонированными стеклами и, помедлив, свернула на парковку для посетителей. Парковка тоже, разумеется, была закрыта, но перед этой машиной ворота распахнули немедленно.

Ночная Птица сжала кулаки в карманах. «Султан Эр-Руммала пришлет своих людей, чтобы разобраться, — сказал ей начальник; это было последнее, что она от него услышала. — Постарайтесь их не разочаровать».

Дверь со стороны водителя открылась. Из автомобиля выбрался очень высокий, очень крупный мужчина такого могучего телосложения, что Джемма подумала бы, что это стрим-десантник, если бы не видела его документы. Синий паспорт человека был выдан на имя Мурада ибн-Руфина Ан-Файяза, якзана его высочества вад-принца[2] АльНилама.

Якзан, как поняла Джемма после беглого изучения Галактопедии, это кто-то вроде доверенного лица, телохранителя и слуги в одном флаконе. Ночная Птица предпочла бы иметь дело с кем-нибудь из нынешнего тысячелетия, но кого волнует ее мнение, особенно в такой ситуации.

Ан-Файяз открыл пассажирскую дверь, подал руку принцу, и Джемма раздраженно цокнула языком. Опять эти хайянцы все перепутали! Из автомобиля появился не принц, а принцесса — женщина, ростом куда ниже Джеммы, закутанная с ног до головы в традиционные фахтийские одеяния: то ли халат, то ли платье и платок, скрывающий волосы и лицо.

«Религиозница», — кисло подумала Ночная Птица. Она тоже носила вещи с племенными узорами, украшения, держала дома священные предметы омо — но, как и у всех нормальных людей, это было лишь данью уважения предкам. Ей не приходило в голову явиться на работу в чоу и сагранде, утыканных перьями, и накинуть сверху волчью шкуру!

Вад-принцесса АльНилам (никакого другого имени в паспорте не было) в сопровождении якзана, который нес небольшой чемоданчик, направилась к дверям центра. Джемма коснулась наушника и приказала старшему смены:

— Впустите гостей. И поклонитесь, это представительница королевской семьи.

— Да, мэм, — недовольно ответил старший.

— Спокойнее, Марк. Тут так принято, а мы уважаем обычаи Эр-Руммала.

«Особенно сейчас», — добавила про себя Джемма. Халида, администратор, была из местных, так что без напоминаний вышла из-за стойки и, когда принцесса переступила порог центра, опустилась перед ней на колено. Ее высочество милостивым жестом позволила девушке подняться, и та попятилась к стойке регистрации. Поворачиваться спиной к особам королевской крови нельзя, равно как и разговаривать с ними без их разрешения.

«Интересная у нас получится беседа, если мадам не снизойдет», — фыркнула Ночная Птица. Она сделала три шага навстречу вад-принцессе, приложила руку к груди и поклонилась. Поскольку Джемма не являлась подданной султана, то падать на колени ей было не нужно.

Впрочем, она бы и не стала.

— Добрый день, — сказала ее высочество. Голос у нее оказался очень странного тембра — слишком низкий для женщины, но довольно мягкий и мелодичный. — Эммм… госпожа Ли Мин Хо? Шеф службы безопасности?

— Нет, — сухо ответила Джемма. — Его отозвали на Альмонзис.

— Тогда его заместитель…

— Оба заместителя тоже отозваны.

Брови принцессы недоуменно приподнялись:

— Тогда кто же вы?

— Джемма Ночная Птица. Администратор службы безопасности.

— Ночная Птица? — взгляд ее высочества скользнул к браслету Джеммы. Ан-Файяз тоже уставился на нее с таким интересом, словно она была живым экспонатом в этнографическом музее.