— Что, не нравится? — сказал мужчина.

— Но почему… почему не действует… — прошептала Донна. — А, к черту! — она выхватила вибронож и длинным, почти кошачьим прыжком бросилась на мужчину. Он чуть качнулся в сторону, уклоняясь от ножа, стиснул горло Донны одной рукой, другой схватил ее за запястье и дернул с такой силой, что вырвал ее руку из сустава. Донна захрипела; нож выпал из ее пальцев и вонзился в асфальт перед носом Тедди.

Мужчина отволок Донну прочь от журналиста, ударил виском о край мусорного контейнера и швырнул ее внутрь. Потом он захлопнул крышку контейнера, защелкнул зажимы, понял его и перевернул кверху дном.

Разделавшись с Донной, мужчина подошел к застывшему в позе эмбриона Россу и заботливо спросил:

— Можете сами идти?

Первым порывом Тедди было отползти как можно дальше. Мужчина склонился над ним с встревоженным видом и окинул с ног до головы странным, как будто сканирующим взглядом.

— Помните свое имя? Сегодняшнее число? Дату рождения?

— Вы кто? — пролепетал Росс. — Вы тут откуда? Вы это зачем вообще?..

— Ну что ж, какое-то сознание присутствует, — заключил спаситель. — Фатальных повреждений тоже нет. Можете встать?

Тедди кое-как поднялся на четвереньки и чуть слышно заскулил от боли. Мужчина поцокал языком в уже знакомой манере, обхватил его могучей рукой за талию, поднял, а затем повлек куда-то. Росс не сразу сообразил куда, потому что каждый шаг вызывал вспышку боли в паху.

— Моя машина в другой стороне, — выдавил он, когда они добрались до конца улицы.

— Ваша машина? Может, вы еще и домой хотите вернуться?

— Ну да. А что, нельзя? — робко спросил журналист.

— Лучше всего купите билет на поезд и уезжайте.

— Я уже купил. У меня поезд через две недели.

— Поменяйте ваш билет на завтрашний рейс. Лучше с самого утра.

— Да почему же⁈ — взвыл Росс. Все это пугало его еще сильнее, чем внезапное нападение полоумной бабы.

— Потому что они найдут вас и убьют, — спокойно и серьезно сказал мужчина.

— Кто?

— Те, от кого вы так убегали в больнице.

— Откуда вы знаете⁈

— Я столкнулся с ними на входе. Они очень спешили, но вы успели уехать. Тем не менее, они вас нашли. Какого черта, — с ноткой раздражения осведомился спаситель, — вы опять притащились в эту больницу?

— Я журналист, у меня расследование! Я не могу все бросить — вот так взять и уехать!

Мужчина вздохнул, пробормотал что-то про умственное развитие современной молодежи и достал телефон. Они продолжали куда-то идти, точнее, Тедди еле ковылял, опираясь на плечо мужчины. Скосив глаза на телефон в его руке, Росс понял, что тот вызывает такси.

— Что вы здесь делаете? — спросил Тедди, сообразив, что едва ли этот мужчина случайно проходил мимо.

— Они проследили за вами, а я проследил за ними.

— Но зачем⁈

— Вы еще слишком молоды, чтобы умереть от собственной глупости.

Росс задохнулся от негодования. Рядом с ними остановилось такси — без водителя, на автопилоте. Дверца заднего сиденья распахнулась, и мужчина сгрузил туда Тедди.

— Оно отвезет вас в отель «Элетон». Закажете оттуда билет на ближайший рейс.

— Я не собираюсь… эй, куда⁈ — журналист вцепился в руку своего спасителя. — Кто вы такой?

— Не вздумайте возвращаться домой или снова околачиваться около больницы.

— Сэр, просьба оставить провожающего снаружи или зарегистрировать еще одного пассажира, — вклинился автопилот, порываясь закрыть дверцу и вновь разлучить Тедди с загадочным незнакомцем.

— Да заткнись ты! Я хочу вас нанять! — выпалил Росс.

— Нанять? — незнакомец поднял бровь. — В каком это качестве?

— В качестве телохранителя! Вы же… вы бывший солдат, вы же существо, да?

— Вы не сможете меня нанять, — ответил он и стряхнул Росса со своей руки, словно надоедливую девицу в беде.

— Почему это⁈

— Потому что я не солдат. Я кондитер, — невозмутимо изрек мужчина и захлопнул дверцу такси.

Эль-Хайян, столица колоний султаната Эр-Руммал на Тар Мариат

Он снова бежал по бесконечному лабиринту в кромешной тьме. Он ничего не видел и чувствовал только холодные каменные плиты под босыми ногами, а когда спотыкался, то бился всем телом о такие же стены. В лабиринте не было ни окон, ни светильников, и он не понимал, куда бежит, но доносящиеся до него пронзительные крики Ирфана подстегивали его, как удары хлыста.

Он знал, что должен бежать, что должен успеть! Успеть, прежде чем с Ирфаном сделают что-то страшное. Он отчаянно пытался вспомнить, что именно, но не мог, только понимал, что это — непоправимое и ужасное. Он должен найти его! Должен помешать!

Ирфан кричал и звал его, и сердце Мурада сжималось от боли, но он никак не мог выбраться из лабиринта. Он бежал изо всех сил, но когда падал, лабиринт переворачивался вокруг него, словно игрушка-калейдоскоп, которую трясет ребенок. Мурад поднимался и снова бежал, теряясь в путанице коридоров, но крики Ирфана всегда раздавались где-то впереди.

К крикам прибавился чей-то умоляющий голос, и Мурад вдруг понял, что этот голос — его. Но он знал, что там, где звучит голос, его самого нет. Нужно бежать еще быстрее, найти голос, соединиться с ним, и тогда… тогда…

— Мурад!

Якзан, задыхаясь, подскочил в постели и проснулся. Над ним склонился Ирфан: зеленые глаза блестят в полумраке спальни, вокруг белого лица — черный нимб волос. Мурад обхватил своего принца обеими руками и прижал к себе так сильно, что у Ирфана вырвался прерывистый вздох.

— Что тебе приснилось?

— Лабиринт… опять лабиринт…

— Я здесь, Мурад, — ласково сказал вад-принц. — Все в порядке. Это только сон.

«Это не сон, — с горечью подумал якзан. — Все, что с ним сделал его отец — это не сон».

— Давай убежим, — сказал он и вздрогнул от отвращения, услышав механический голос из нейромодулятора.

— Нельзя, Мурад, ты же знаешь, — теплая сухая ладонь коснулась его щеки. — Даже если можно вытащить чип из твоего модулятора, то достать из меня стек с клеймом не получиться.

Мурад сжал его крепче. Проклятый султан! Сначала сделал себе игрушку из сына, а потом, когда оказалось, что игрушка не будет безропотно подчиняться, искалечил так, что Ирфан двадцать лет прячется в платках и халатах от чужих взглядов!

— Я убью его, — произнес Мурад. — Когда-нибудь я убью твоего отца.

Ирфан только тихо вздохнул.

«Прежде, чем он убьет тебя, меня или тронет мою семью», — подумал Ан-Файяз. Султан думал, что крепко держит их за горло, но когда-нибудь… когда-нибудь…

Якзан поднялся на локте и взглянул на часы. Принц сел рядом. Именно на случай таких кошмаров (у него самого или у Мурада) их кровати стояли в одной комнате.

— Я, пожалуй, поработаю, — сказал Мурад. — А ты спи, еще полтора часа до будильника.

— Только не уходи, — сонно пробормотал Ирфан, сползая с кровати якзана. — Я без тебя не усну.

— Конечно, эфенди.

Мурад принес в постель ноутбук, холодный кофейный коктейль и открыл папку с досье Сильверберга. АльНилам улегся на свое роскошное четырехспальное ложе под балдахином и тут же уснул (наверняка выпил таблетки еще вечером).

«Так-то куда уютней, чем в кабинете Шуфрира», — подумал Ан-Файяз, сделал заметку в телефоне насчет покупки новой пачки таблеток и щелкнул первый файл.

Эль Шадияр весьма неплохо поработала с досье террориста — а может, он уже давно был на примете у спецслужб, учитывая род его деятельности и биографию. Конрад Сильверберг был более опытным борцом с режимом, чем Дауд — занимался этим с девятнадцати лет, когда бросил юридический факультет и влился в какое-то местное протестное движение на Мирне-2. За следующие шесть лет Сильверберг успел кое-как поработать (ведь работают рабы режима, а он — борец!), позаниматься мелким вандализмом, в смысле — протестными акциями, а потом загреметь в тюрьму на два года за нападение на полицейского.

Вот там Сильверберга кто-то приметил, и после выхода на волю молодой человек отправился прямиком на Аялу, в Эстанту — столицу Эламейры, одного из государств Аверонского союза, а заодно — крупнейший наркоцентр в Метрополии и колониях. Здесь Сильверберг и мог бы сообразить, на какие средства террористы ведут свою борьбу за светлое будущее, но то ли юноша был туповат, то ли ему было все равно.