«Или могут», — хмыкнул Фонтейн. За годы службы он чего только не навидался, а террористам-антиконвенциналистам, антиглобалистам и антикорпоратистам может прийти в голову все, что угодно. Лет десять назад Аксель зачищал лагерь одной радикальной группировки после того, как ее члены решили, что лучший способ бороться с Конвенцией и Корпорацией — это взорвать перинатальный центр, в котором было больше двух тысяч пациенток, их детей, врачей и персонала.

Итак, тачки. На каждое авто во время сборки на заводе устанавливают трекер и карту памяти, на которую пишется вся информация о машине — от пробега до аварий. Вытащить и то, и другое без того, чтобы в базах концернов-производителей не взревел сигнал тревоги — весьма сложно. Умельцы, которых в определенных кругах звали пильщиками, ценились на вес золота.

«Ну что ж, попробуем начать с начала», — решил Акс и принялся набрасывать письмо, которое собрался разослать всем производителям авто из списка. Всегда есть надежда на то, что хотя бы в одном случае из семнадцати вытащить трекер без шума не удалось.

Из семнадцати машин Фан удалось отыскать пятнадцать, так что в распоряжении Акса имелся ID, который невозможно стереть, поскольку он выбит на всех деталях машины. У грабителей оставались спорткар «Миро Флориан» и полицейский рейсер «Паона Дельма». Спорткар они уже наверняка где-то бросили, что неудивительно после того, как он так лихо засветился во всех новостях. Шутка ли — мало не насмерть сбить человека! И это во времена автопилотов, готовых чуть что выхватить управление машиной из кривых водительских ручонок (а именно эти ручонки Аксель бы с удовольствием переломал лично).

Когда он закончил с рассылкой писем, то ненадолго прервался, чтобы позвонить на кухню и попросить принести обед в его купе. Как раз в этот момент Общий Реестр вернулся из комы и выплюнул в почту Акса выгрузку по двум запросам.

«Два часа, — отметил Фонтейн. — Идет на рекорд».

Общий Реестр был межгосударственной программой, к его созданию приложили руки программисты из госструктур, а потому он регулярно падал и с трудом поднимался. С другой стороны, Аксу даже представить было сложно, какие космические объемы данных в нем содержатся. Каждый документ, когда-либо выданный человеку или существу, живому или мертвому, хранился в электронной копии в Общем Реестре. Там можно было найти даже сканы бумажных паспортов и свидетельств, выданных задолго до начала Nova Prima Era.

Сначала Фонтейн открыл архив по Т. Э. Россу. Там ничего неожиданного не нашлось — синий паспорт, положенный человеку, страховки, документы об образовании, водительские права, кучка штрафов за мелкие нарушения. Не обнаружив ничего подозрительного, Акс разочарованно фыркнул и принялся за архив по Агилару. И вот там-то он увидел то, что заставило его задуматься.

У Агилара были лицензии на различные виды оружия, частную охранную и розыскную деятельность. В этом не было ничего странного — их автоматически получали все существа военного назначения по окончании службы. Но вот зачем кондитеру регулярно продлевать эти лицензии — вопрос крайне интересный… Для этого нужно сдавать квалификационные экзамены, и в последний раз Агилар делал это полгода назад.

«Загадочное создание», — подумал Фонтейн, глядя на череду фотографий Агилара. По мере прибавления лет усы и бакенбарды у него становились все гуще, волосы — кучерявее, а физиономия — шире и добродушнее. На что кондитеру лицензия на снайперскую винтовку? Для отстрела конкурентов? Или это все ностальгия по семнадцати годам у черта на куличках, в Виллере?

Над этим вопросом Аксель размышлял во время обеда. Его принес в купе лично Иштван, который задал несколько вопросов насчет Ференца. Фонтейн уверил Иштвана, что никто этого так не оставит, и пока Ференц идет на поправку, служба безопасности сделает все, чтобы найти водителя, в котором так и не умер великий гонщик.

Пока Фонтейн расправлялся с бараньим рагу, появились первые ответы на его письма. Жиль Барбер, видимо, настрочил свой пылкий ответ лично. Продравшись сквозь гору опечаток, Акс уяснил, что по крайней мере насчет Высшей Кулинарной школы Агилар не врет — Барбер принимал у него экзамены и рекомендовал в первый ресторан, куда устроился новоиспеченный кондитер. К следующему письму секретарь школы заботливо прикрепила личное дело Агилара со всеми приказами, ведомостями и прочими документами.

Еще один ответ Фонтейн получил из Виллера, но военная база ограничилась коротким письмом, которое повторяло то, что Акс уже узнал. Таких лентяев с автоматическими рассылками Аксель вычислял по первым строчкам. Отыскав личный адрес начальника базы, он отправил ему еще одно письмо, объяснил, в чем дело, и приложил копии документов, которые подтверждали право Фонтейна запрашивать информацию.

Рабочий телефон зазвонил, когда Акс все еще разглядывал ответ из Виллера, размышляя над тем, действительно ли это подозрительно или ему так кажется из-за обострения профессиональной паранойи. Аксель снял трубку и услышал голос главного инженера экспресса, Шэнь Вэя:

— Добрый день, мистер Фонтейн. Прошу прощения, что прерываю вашу работу, но не могли бы вы подойти в командный вагон как можно скорее, если вас это не затруднит?

Эль-Хайян, столица колоний султаната Эр-Руммал на Тар Мариат

На первые три звонка никто не отозвался, но Мурад был терпелив и нажимал на звонок до тех пор, пока не услышал спотыкающиеся шаги и сдавленную ругань. Дверь приоткрылась, в узкой щели показался высокий тощий парень со следами разнообразно проведенной ночи на лице.

— Какого хрена надо? — просипел он. — Эй!

Мурад толкнул дверь и ворвался внутрь. Он ловко накинул на парня парализующую сеть, зажал ему рот рукой и поволок в комнату. Парень отчаянно мычал, пока якзан не заткнул ему рот майкой, которую нашел среди смятой постели, а затем сгрузил свидетеля в кресло перед рабочим столом и осмотрелся.

Это была типичная студенческая берлога в кампусе при колледже информационных технологий, где учился Дауд Камаль. Два окна, две кровати, две тумбочки, четыре узких шкафа — для одежды и вещей — и по паре рабочих столов с креслами, узкая прихожая с дверью в ванную комнату.

Кругом царил бардак поразительного размаха. Пол и все горизонтальные поверхности были покрыты слоем объедков, бутылок, оберток и контейнеров от готовой еды, снеков, сладостей, упаковок от лекарств, проводов, инструментов и частей микросхем. Всюду валялась одежда, обувь и белье. На окне чах кактус, выполняющий роль пепельницы, а слева от него тянулась батарея пивных банок. У одной из кроватей Мурад увидел шприц.

«Тут работать и работать», — вздохнул якзан и спросил:

— Где место Дауда Камаля?

Парень скосил глаза на кровать справа и слабо захрипел. Но Мурад счел, что будет полезно немного его помариновать перед допросом и занялся рабочим компьютером Дауда. Дешифровщик за пару секунд подобрал пароль, якзан подключил диск и запустил процесс переноса данных, а сам принялся выворачивать ящики прикроватной тумбочки.

Бумажник и телефон Дауда он забрал из ячейки, куда сотрудники центра складывали личные вещи перед тем, как пройти к рабочим местам. Мурад уже запросил сведения по звонкам у оператора, а утром за завтраком изучил содержимое телефона. Впрочем, якзан не сомневался, что Дауд слишком умен, чтобы звонить коллегам-террористам с личного телефона. Так и оказалось — ничего подозрительного ни в телефоне, ни в бумажнике не нашлось.

«Значит, все это где-то здесь».

В тумбочке тоже не было ничего экстраординарного, кроме невероятного количества презервативов, пачек афродизиаков и флаконов смазки. Мурад сдернул с кровати несвежее белье, тщательно изучил подушку, одеяло, покрывало, простынь, ощупал матрас, поднял его и прислонил к стене.

На обратной стороне матраса виднелся грубо запаянный шов. Якзан достал нож (парень в кресле издал полный отчаяния звук) и аккуратно взрезал обшивку вокруг шва. Внутри, на месте двух вынутых пружин, нашелся небольшой сверток. Мурад присел на край кровати и развернул находку.