Я не стал тратить время на объяснения, и потянулся левой, здоровой рукой, вытягивая один из кристаллов. Тот, к удивлению, оказался почти невесомым. Но стоило мне сжать его посильнее, как энергия рванулась к краям, окутывая меня холодом, и добавляя пару кило веса.
Раньше, когда занимался процессом вытягивания и абсорбции энергии, всегда старался делать это с ювелирной точностью, длительной, вдумчивой медитацией, и полной переработкой поступающей пси. Однако… сейчас на это времени не было, потому что наставница была в критическом состоянии. И нам необходим объем, пусть и сырой, чистая масса, грубая сила, способная напитать меня и пустые пси-центры.
Поэтому просто взял, да и открыл свои каналы, можно сказать, нараспашку. Снимая любые ментальные блокировки, всю защиту и потянул силу как безумный.
Процесс пошел напролом, без всяких предосторожностей.
Это было похоже на то, как если бы голодному путнику, где-то в центре пустыни, дали припасть к пожарному гидранту. Мощный, сырой поток, с гулким ревом ворвался внутрь тела. Я не был уверен, но, казалось, что вены моментально надулись, следом за распухшими каналами.
Ощущения были неприятные… потому что к привычной боли регенерирующего тела, добавлялась ещё зубная.
Челюсти стиснулись так, что вот-вот должны были затрещать, удерживая внутри дикий, рвущийся наружу крик. Сила наполняла каналы, походя на раскаленный песок. Она стремилась выжечь остатки «грязи», но одновременно с тем причиняла адскую, мало с чем сравнимую боль.
Рядом продолжал стоять Нюхач, с ужасом наблюдая за процессом. Кристалл внутри моей руки стремительно терял глубокий, фиолетовый цвет, бледнея и заполняясь сетью небольших трещин. Наконец, через время, тот с сухим шелестом рассыпался в моих пальцах серой, мертвой пылью.
— Алекс, ты безумец, как ты… — только и смог выдать мужчина, покачивая головой из стороны в сторону.
— Вместо того, чтобы тут стоять, лучше посторожи снаружи. — выдохнул сквозь сжатые зубы, ощущая внутренности, стремившиеся поглотить нейтральную энергию. — Мне нужно… пара часов… чтобы всё улеглось. Пожалуйста.
Понимая, что мне пока требуется одиночество, он не заставил себя просить дважды. Только помог спустить контейнер в рюкзак, положив его обратно, и пулей выскочил в коридор.
Следующие несколько часов превратилась в сплошную, вязкую борьбу с собственным телом. Как только мой собеседник вышел, я улегся, принимая максимально удобное положение, уставившись в потолок и по миллиметру направлял потоки сырой пси, что позволяло ускорить её поглощение организмом.
Часть этих сил, подобно полноводной реке, сразу уходила к Вейле, вдаль, где она безудержно впитывала их, постепенно стабилизируя и себя, и внутренние системы.
Моя правая рука, всё так же закованная в шины, начала мелко чесаться. Ну, буду надеяться, что это положительный знак, и ткани начали ускоренно регенерировать, потому что следом за этим и глухая боль в бедре сменилась терпимым теплом.
Так и лежал, пока не обратил внимание на дверь. Та снова со скрежетом поползла в сторону. На пороге стоял Нюхач. Теперь он выглядел более собранным что ли, подтянутым и приосанившимся. Да и походу успел где-то прибарахлиться, потому что на плече висел автомат.
Я же чувствовал себя значительно лучше, чем когда закрывал глаза. По крайней мере, не так ломило конечности, а внутри восстановился некоторый запас энергии.
— Всё, командир, время вышло. — глухо произнес бывший лесник. — Опять приходили, там, похожу, заждались нас. Так что пора бы идти, да и тебе воздухом подышать не помешает. Сможешь сам встать?
От таких слов немного было не по себе, неужели до сих пор выгляжу плохо?
Я глубоко выдохнул, приподнимаясь на койке и спуская ноги на холодный, бетонный пол. Все ж таки нет. Тело отзывалось относительной легкостью, без той унылой тяжести.
— В целом нет, только помоги одеться. — коротко попросил его. — Пойду на своих, а вот с этими конструкциями. — махнул подбородком в сторону раненой конечности. — Не очень удобно одеваться.
Процесс натягивания штанов и куртки с одной нерабочей рукой, даже с помощью, превратился в отдельный вид мазохизма. Нюхач матерился в пол тона, придерживая рукава и помогая зашнуровывать новенькие, кем-то выделенные армейские ботинки.
Мою больную руку мы аккуратно зафиксировали широким ремнем через плечо, прижимая к груди, чтобы колебания во время ходьбы были минимальными. А вот куртку пришлось просто накинуть сверху, не застегивая на замок.
Когда мы наконец вышли из палаты, к нам, в виде провожатых, присоединилась странная парочка. Нет, не те, кто был с врачом, но, тоже из их братии. Один стар, другой млад.
— Пожалуйста, идите за нами. — проговорил первый, указывая рукой в сторону коридора.
Всё ж таки две недели — огромный срок, тем более в текущих обстоятельствах, удивительно, но тот лабиринт, который я помнил утопленным в крови, заваленный обломками, сейчас изменился до неузнаваемости. Мятежники, или те, кто сейчас тут главенствовал, провели масштабную работу по расчистке территории.
Воду из коридоров полностью откачали, о её недавнем присутствии напоминали лишь темные разводы и въевшиеся кольца грязи на нижней части бетонных стен. Кое-где, так вообще, их успели заделать свежими пластами быстросохнущего цемента, скрывая глубокие выбоины от пуль и следов сражения одаренных.
Вдоль всего перехода, под самым потолком, теперь тянулись аккуратные связки проводов, обеспечивающих передачу электричества.
Яркие лампы заливали пространство ровным, теплым светом, начисто уничтожая былую мрачную атмосферу логова сектантов. Повсюду сновали люди в разномастных комбинезонах, и, даже, откуда-то взятых касках. Пока где-то впереди, со смачным, прерывистым звуком, другие резали металл, сыпля по сторонам снопами желтых искр. От всего этого внутри носа засвербело свежей сваркой.
— Однако, шустро они тут обустроиться успели. — негромко заметил, обращаясь к партнеру, пытаясь не сильно хромать.
— А то, тут ты прав. — хмыкнул идущий рядом Нюхач, бдительно поглядывая из стороны в сторону. — У местных, как оказалось, очень много рабочих, да и инженеров в целом. Вроде как, во время случившегося, к ним стянулись с ближайших заводов все, кто смог.
Под разные мысли мы миновали центральный вход, где огромные двери уже были сорваны с петель и аккуратно уложены рядом, у стены, уступая место маленьким, юрким погрузчикам. И вот где их только смогли найти? Даже было интересно, есть ли такое у людей Маркова?
По мере нашего подъема вверх, куда нас вели провожатые, воздух становился чище, свежее. Уходил въевшийся сырой запах плесени и медицинских приспособлений. Наконец, спустя три минуты, перед нами замаячил широкий прямоугольник естественного света, ведущий наружу, на территорию верхнего ремонтного блока, размещённого под навесом.
Из-за того, что не видел дневного света более двух недель, тот сильно ударил по глазам, заставляя прикрыть лицо ладонью. Это слабо помогало, так что пришлось в довесок зажмуриться, с шумом набирая в грудь воздух, в котором, правда, все ещё примешивался отчетливый запах горелой резины и дыма.
Происходящее на территории напоминало растревоженный муравейник. Огромный внутренний двор, окруженный полуразрушенным бетонным забором с покосившейся колючей проволокой, был забит различной техникой.
Подозрительно.
Здесь стояли броневики, выкрашенные краской в цвета сектантов, у которой бегали люди и перекрашивали их в армейский зеленый цвет. А вот грузовики с тентами были чуть-чуть поодаль, где точно так же бегали мужики, разгружая ящики, и массивные дизельные генераторы к рядам длинных армейских палаток, раскинутых прямо на выбитом асфальте.
Не успели мы сделать и десятка шагов в ту сторону, как от ближайшей группы людей отделилась стройная, подтянутая фигура в камуфляже и очень быстрым, уверенным шагом направилась прямо к нам.
Мира. Это была она.
Местная командующая силами мятежников, и по совместительству бывшая жена Шрама. Её волосы трепало порывами ветра, а на слегка бледном лице застыли следы усталости. Но даже так, глаза горели несгибаемым огнем.
