Мужчина на долю секунды замялся, пока его рука в грубой перчатке не коснулась склизкой стены.

— Но я вот что спросить хотел… Ты… ты ведь серьезно тогда говорил с Мирой? Ну, насчет того обещания. Ты правда собираешься сдержать данное ей слово и помочь им, или мы просто используем мятежников, а потом свалим по-тихому? Знаешь, девка она хоть и резкая. — почесал бывший лесник подбородок, показывая всю степень задумчивости. — Но плохой не кажется, да и своих не бросает. Извини, не хочется, чтобы их там всех на фарш пустили, пока мы будем в прятки играть.

Не ожидал от бывшего «почти» бандита такой чувственности, тем более, что как помнил, он уже изрядно успел пустить крови, ещё до нашей с ним встречи. Поэтому я невольно замер, наблюдая за небольшими каплями воды, стекающими по ржавым стенам, покрытым разными символами.

В самом вопросе, конечно, ничего такого не было. Зато… зато он заставлял мою память услужливо подкинуть события, случившиеся буквально не так давно. Пыль, запах пороха после боя в переулке, и лицо Миры, по-своему волевое, иссеченное мелкими царапинами, внутри которых застыла ярость пополам с отчаянием.

— Мира, подойди, есть разговор. — мой голос прозвучал немного сухо, и в нем легко можно было прочитать нотки приказов, разрезающих тишину, танцующую рядом с нами.

Пока женщина пыталась понять, что вообще происходит, мне пришлось объясняться с наставницей, которой вот всегда надо знать все гораздо раньше. Желательно ещё до того момента, когда ты сам успеешь осознать собственную задумку.

Тем временем, Мира, стоявшая в окружении своих уцелевших бойцов, наконец начала двигаться. Вот только вид она имела такой, будто её ударили пыльным мешком прямо по голове.

А её подчиненные, помощники или как она их там называет, мало того что напрягались до этого, сейчас, так вообще, ощетинились, напоминая напуганных котов. Один из них, здоровяк с перебинтованной головой, попытался вскинуть винтовку, но женщина коротким, жестким жестом осадила его. В её глазах, даже с расстояния можно было прочитать настоящую бурю эмоций. Она прекрасно понимала и осознавала собственные силы, и силы её потенциальных противников, которыми нас считали все присутствующие. Да мало того, поражала внутренняя борьба. Стоило ли говорить, что её гордость, взращенная в постоянной борьбе, вопила о том, что это она должна отдавать приказы?

Мира подошла медленно, демонстративно выдерживая ровную осанку, и дразнящий ход бедра. Но, может такое подействовало бы на кого-то другого, вот только я отлично чувствовал, как внутри её тела пульсировала энергия. Не слабая, по-своему дикая, необработанная, но вполне достаточная, чтобы доставить неприятности, если будешь неаккуратным.

— Так про какую авантюру ты говорил, мой любимый ученик? — Вейла вновь показала свое лицо, перегородив обзор, и зависнув передо мной в позе лотоса. Её глаза светились предвкушением и надеждой на интересные события. — Неужели ты опять будешь строить из себя спасителя угнетенных, или, все ж таки, мы проявим с тобой хоть каплю здорового цинизма?

— Вот можешь подождать, и все узнаешь. — я едва заметно подмигнул ей, чувствуя, как внутри план приобрел наконец хоть какой-то вменяемый вид.

Наглый? Да. Дерзкий? Да. Пахнущий проблемами? Тоже да. Но куда было деваться.

Тем временем женщина, все ещё не доверяя до конца, остановилась метрах в двух от меня. Задумчиво наблюдая за моим лицом, которое, кажется, жило собственной жизнью, пока я разговаривал с Вейлой.

— Ну? И о чем ты хотел поговорить? — бросила она, вызывающе вскинув подбородок. — Ты сказал, что не наемник и спасать нас не обязан. Так о чем разговор? Решил, что одного спасенного дружка тебе мало и хочешь получить что-то ещё? Медаль на грудь? Женщин? Крови? Меня? Или всё ж таки есть цена, за которую ты готов поработать на мятежников, так ты нас назвал?

— Алекс, хочешь я её прокляну? — тихо прошептала моя внутренняя боль, но тут же была задвинута куда-то далеко, в глубины сознания, а я, тем временем, в слух сказал совершенно другое.

— Мне не нужны ваши медали, ваши люди, кровь и женщины. Тем более, мне не нужны ваши пустые обещания. — я сделал шаг к ней, сокращая дистанцию. — Тем более мне не нужна ты, но у меня есть предложение, от которого твоя повстанческая группа либо получит шанс на реальную победу, здесь и сейчас, либо вы можете и дальше влачить жалкое существование в канализации. — повернув ладонь, добавил. — У нас мало времени, потому что были те, кто сбежал. Сектанты же тоже не идиоты, верно? Они сообразят, что что-то случилось, сразу, как те перестали выходить на связь. Сюда пришлют карателей, а не тех идиотов с шокерами.

Мира сузила глаза, прищурившись, а её рука непроизвольно легла на пистолет на поясе.

— И что ты хочешь предложить? Все, что мы планировали, так это налет. На большее у нас сил нет, у нас десятка полтора одаренных, большинство из которых, итак, не бойцы. Так что карателей мы встречать не будем. — прошептала она в ответ, думая, что я хочу устроить засаду.

— Я предлагаю тебе кое-что другое, а именно голову Шрама на блюдечке. — понизив голос, сам того не подозревая, придавал ему загадочных и металлических ноток. — Вы хотите избавиться от гнета, возможно сбежать или нанести удар, который заставит сектантов захлебнуться собственной кровью. Меня все это не волнует. — покачал головой. — Я лишь хочу вытащить своих людей, которых этот уродец держит в своем подвале на привязи. Не буду отрицать, что могу сделать все в одиночку, но тогда… — сделав задумчивую паузу, посмотрел в темнеющее небо. — Тогда у вас точно не будет никакого шанса. А вместе, вместе как минимум, нам будет гораздо проще.

— Шрам… это тебе не обычное мясо, как эти. — плюнула она в сторону лежащих сектантов, и парочки тех, кто выжил, и кого уже успели спеленать люди Миры. — Он одаренный, из тех, кто становится тем сильнее, чем больше убивает, чем больше сражается… а сражался он много. — женщина ядовито усмехнулась, хотя в её голосе проскользнули слабые нотки сомнения. — С чего ты взял, что я поверю какому-то выскочке? Тем более тому, кого знаю без году неделю, и кого почти что мертвым мешком с костями занесло к нам домой?

Я начал чувствовать, как внутри зашевелилось раздражение. У меня не было желания, да и времени, чтобы заниматься тут расшаркиваниями и уговорами обиженной женщины, которой в прошлом не понравились мои слова. Все ж таки вокруг нас рушилась реальность, и, походу, единственным языком, который здесь понимали, был язык силы.

— Слушай меня внимательно, говорю тебе в первый, и в последний раз. — сделав шаг назад, я указал пальцем в её грудь. — Во-первых, я не собираюсь тебя упрашивать. А во-вторых, ненавижу, когда начинают говорить не по существу.

В следующее мгновение температура в воздухе рядом с нами начала падать. А влага, висевшая повсюду, приобретала кристаллизованный вид, со звуком, напоминающий собой разлетающийся осколками хрусталь.

Прямо из пустоты, внутри моей вытянутой ладони и в считанных миллиметрах от её нежной кожи на шее, материализовалось копье из идеально прозрачного, голубоватого льда. Оно было чертовски острым, о чем говорили десятки трупов монстров и людей, оставленных этим оружием на пройденной дороге. Да и от него исходил такой лютый холод, что иней мгновенно покрыл воротник куртки собеседницы.

Часть бойцов, стоящих невдалеке, решились на самоубийственный шаг. Мало того, что оружие уже было на взводе, так ещё его и навели четко на меня. Расстояния, конечно же, позволяло им почти не целиться. Но кто сказал, что это будет так просто? Все, что мне надо было сделать, так это выставить тройку барьеров, с легкостью поглощающую свинцовый дождь.

Женщина же среагировала мгновенно, видимо, какие-то инстинкты бойца у неё присутствовали. Вокруг её тела вспыхнуло пульсирующее марево. Проявление пробудившейся силы, этакий защитный барьер, на который она возлагала свои самые смелые надежды.