Валерий, как истинный джентльмен, не уехал бы сам, но от искусственной трагедии у всех могла разыграться мигрень. А у меня она рядом со «вселенской красотой» и так не проходила. Так что это отличный повод скорее смотаться с семейного торжества.

Маман отвела Лизу к отцу и вернулась. На лице сквозило безумное сожаление и глубокий драматизм по Станиславскому. Глядя, как дядь Слава ободряюще похлопывает по плечу Валерия, она прошла ко мне и зашептала у плеча:

– Ты понимаешь, какая это ответственность?! Если с ним что-то случится, Элла мне этого не простит!

Ну конечно, Валерий-то пеной исходит и вот-вот конвульсии начнутся!

– Самое опасное, что ему грозит, – разочарование в невесте, – улыбнулась я Марте, опустившей голову мне на плечо.

Маман недовольно зыркнула.

– Мам, – терпеливо вздохнула и прошептала: – Можешь смело валить на меня. На коленях вымолю для тебя прощение…

– Не паясничай! – прошипела она в ухо: всё ещё питала надежду всучить негодную невесту примеренному жениху.

– Как можно, я ради дружбы твоей стараюсь! – одними губами ответила я.

Маман фыркнула и отошла к Валерию. Тот всё ещё прижимал к пальцам вату с перекисью, и выглядел… виноватым, будто это он укусил Жульена, а не наоборот.

– Валерий, вы в состоянии ехать? – заискивающе спросила маман, касаясь его локтя.

– Я чувствую себя нормально… Правда. Не нужно никого вызывать, – вежливо ответил тот.

– Нет-нет! – всплеснула руками маман. – Мы не можем рисковать! Надо вызвать такси… Я знаю адрес круглосуточной клиники. Все расходы берём на себя.

Марта и дядь Слава переглянулись с добродушными улыбками.

– Я сопровожу Валерия. Не будем терять времени, – решительно произнесла я, иначе это никогда не закончится. – Мам, найди адрес клиники.

Маман тут же уцокала на своих копытцах с видом героини.

Я поймала взгляд Валерия, чуть рассеянный, безусловно, всё понимающий, снисходительный, и вздохнула:

– Собирайся, я тебя отвезу, иначе мама вызовет вертолёт МЧС, – добавила шёпотом.

– Но ты выпила, – заметил он.

– Сегодня в городе нет трезвых, – улыбнулась я. – А мне, чтобы напиться, ведро глинтвейна надо залить. Два бокала – мёртвому припарка.

Он слабо улыбнулся и кивнул.

– Женя правда хорошо водит, – утешила его Марта.

– Да, она у нас и пилотом могла бы быть, – пошутил дядь Славик.

Я наклонилась к кавалеру и вполголоса сказала:

– К тому же я всё равно собиралась уезжать. Нам по пути.

– Хорошо, – кивнул он.

– Дай мне три минуты, – крутнулась я и поспешила в свою комнату.

Чемодан лежал в машине неразобранный, косметичку я не брала – только платье достала, поэтому сборы и побег из отчего дома сродни взлёту МиГа-25. Возвращаться не планировала. Пусть как-нибудь без меня гасят тайфун.

Я переоделась, собрала Жулькины вещи и спустилась в прихожую. Голос маман и дядь Славы доносился из гостиной. А у порога уже стоял одетый в строгое чёрное пальто Валерий. Марта и Саша с малышкой на руках подпирали стену.

– Жуля, ко мне! – командным тоном позвала я. Тот сразу же выкатился из кухни и замер у ног.

– Надо же, какой послушный! – удивился Валерий.

– Он с полуслова понимает. С Лизуном вообще с колыбели… А сегодня не знаю, что приключилось… – заметил Саша.

– Зуля холосый! – сонно пролепетала Лиза.

Жульен, словно понимая, что я ни в чём его не виню, вильнул хвостом, развернулся… и демонстративно влез в большой цветочный горшок в углу прихожей, задрал лапу и намочил в любимую пальму маман – ту самую, с которой недавно она носилась больше, чем со мной в детстве.

Я лишь успела раскрыть рот, но, понимая, что грозовой фронт не обойти без последствий, захлопнула и медленно перевела глаза на Марту с Сашей, которые закрыли рты ладонями. Густые брови Валерия полезли на лоб.

Земля разлетелась, как после мини-взрыва, когда Жулька пару раз рванул лапами и выпрыгнул из горшка, покосился на всех и, деловито отряхнувшись, встал у двери, мол, выпускай уже, я готов.

– Я свободе-е-ен! – тихо пропел Саша слова из песни Кипелова и заржал: не смог удержаться.

– Вам пора уносить лапы! – прыснула Марта.

– Божечки, ну и мстительная ты псинка! – покачала головой, умиляясь тому, насколько чувствую этого проказника: в этот раз пострадали не тапочки.

Марта оглянулась и округлила глаза, намекая, что надвигается тайфун.

Чего уж теперь: дело сделано. Потом дядь Славе скажу – пусть сменит землю.

Я мигом поскребла подошвой уггов, заметая высыпавшуюся землю под коврик у двери, и вытянулась, прикрыв горшок.

Жулька недоумённо посмотрел то на меня, то на коврик и глухо рыкнул.

– Ш-ш! – шикнула я и громко выдохнула: – Ну… ладно, всем пока. Спасибо за ужин и компанию. Дядь Слав, рыба, как всегда, отменная! – послала воздушный поцелуй отчиму, выводящему маман под руку из гостиной.

– Всего доброго, спасибо за приглашение. Рад знакомству, – вежливо попрощался Валерий.

– Осторожнее там, и позвони мне сразу! – напоследок велела маман.

Я чмокнула в нос ангелочка-малыша, подхватила Жульку, и мы с Валерием вышли на улицу. Морозный воздух немного остудил накал страстей. Я усадила манюню на заднее сиденье, добавила мощности кондиционеру, укушенный кавалер сел рядом так аккуратно, будто ранен по самое не могу. Оглянулась: Жулька улёгся и тихо свернулся калачиком. Ни звука, ни косого взгляда.

Вот непредсказуемое чудо!

– Ну что, от винта? – улыбнулась и тронулась с места.

Мы молча выехали из района. Город был почти пуст: новогодние каникулы, Рождество. Медленно кружился снежок, поблёскивая в свете фонарей, асфальт блестел глянцем.

– Значит… укол от бешенства? – уточнил Валерий, глядя на дорогу.

– Да, – кивнула невозмутимо. – На всякий случай.

Он усмехнулся:

– Никогда собаки не кусали.

– С почином! – хихикнула я и виновато сморщила нос: ему-то невесело. Это у меня голова кругом.

– И часто ты отвозишь мужчин в клинику?

Я прыснула. Но тут же виновато склонила голову:

– Прости. Это правда впервые, – прикусила губу и не сдержалась: – Обычно не выживают.

– Обычно? – вскинул брови пассажир, а заметив, как я едва сдерживаюсь, с усмешкой покачал головой: – Признаться, я не думал, что ты… такая… – Валерий замялся и уставился в окно.

– Какая?

– Нескучная, – проговорил смущённо.

– А-а, да. Со мной не соскучишься, – улыбнулась и мельком посмотрела на Жульку – уже спал, проказник!

– А пёс всегда такой… – Валерий снова замялся. – Непредсказуемый?

Видно, вспомнил про горшок.

– Нет, – ответила честно. – Обычно он молчаливый судья. Но сегодня был внеплановый трибунал. У него с моей мамой… как бы это сказать…

– Не стыковка, на твоём языке?

– Конфликт ПО – на твоём, – взаимно улыбнулась я.

– И как вы уживаетесь?

Так я тебе всё и рассказала. Хотя, если ты адекват, то вряд ли не понял, кто такая моя маман!

Я вздохнула и повела плечом:

– С юмором.

Мы немного помолчали. Жулька тяжело вздохнул, прямо как человек. Я глянула на него в зеркало заднего вида.

Ты-то что вздыхаешь? Это не ты сегодня был клоуном…

– Ты давно работаешь в авиации? – будто чтобы заполнить неловкую паузу, спросил Валерий.

Джентльмен. Умеет не лезть, когда не просят.

– С двадцати двух лет.

Он кивнул и замолчал. А мысли снова вернулись к Ивану: тому не нужно было придумывать темы для разговора, он молчал многозначительно, как молчат два человека, когда им совсем не нужны слова.

И снова до боли пронзило это ужасное чувство сожаления, что у нас ничего не могло получиться.

Может, это всё чушь – про половинки?

Я мотнула головой, избавляясь от заевших мыслей, и крепче обхватила руль.

Вот скажи, Стрельцова, зачем тебе снова этот адреналин, если рядом сидит вежливый, вполне симпатичный, немножко покусанный, чуток прибитый программист?

Внутри молчало. Только зелёные омуты смотрели сквозь лобовое стекло откуда-то из пространства, окутывая тоскливой тишиной.