– Я сейчас…

Я закрыла глаза, покряхтела и поднялась: попа стала квадратной, пока вдавливалась в узкий выступ, чтобы не соскользнуть. Послышались шаги Ивана – он нёс большую чурку. Поставил её на крыльцо, смахнул снег, сел, расстегнул пуховик и похлопал по своим коленям:

– Иди сюда.

Я вскинула брови, безусловно, понимая, что он предлагает, но смущаясь сделать шаг.

– Ну давай, хватит скромничать, – нетерпеливо заёрзал он. – Это естественный способ согреться. Два тела вместе создают больше тепла и сохраняют его.

Да и пень с ним: я замёрзла!

Благодарно улыбнулась, села, усадила Жульку на колени, а сама просунула руки под пуховик Ивана, обхватила крепкий торс и прижалась плотнее.

Иван обнял меня, вовсе не робким захватом, и закрыл глаза. Я положила голову ему на плечо и затихла.

А он действительно, как печка! И пахнет от него, м-м-м…

И как-то хорошо мы сидели, молча, уютно. Тепло от Ивана стало передаваться рукам и бёдрам, согревать целиком. Жулька чуть подрагивал, ёрзал и пытался забраться между нами, пряча мордашку под моим локтем, но от него тоже шло тепло. Наконец, устроившись удобнее, замер.

Иван склонил голову к моей, щекой прижался к макушке. И так мы вросли друг в друга, что совсем не хотелось выпутываться из заботливых рук, открывать глаза при слепящем солнце. Мы даже стали дышать в унисон.

И вдруг сверху упали хлопья снега. Я поморщилась, открыла глаза, мы оба подняли головы и уставились вверх… а потом вдруг встретились глазами.

Он так близко…

Дыхание перехватило – его взгляд словно приковал. На миг в голове стало тихо-тихо и белым-бело, как в облаках… Но, когда Иван, не отводя глаз, крепче сжал пальцы на пуховике, пришло осознание: он смотрел на меня… в меня, беспрепятственно проникая в самую глубину, а не случайно бросил взгляд.

Мы оба стали дышать медленнее. Я чувствовала, как смешивается наше дыхание и меня неумолимо тянет к нему… миллиметр за миллиметром… Эти глаза завораживали и смотрели так, будто обнимали не только его руки… Казалось, что и сам он тянется ко мне… Я всеми силами сдерживалась, чтобы не наклониться к таким красивым и, наверняка, нежным и страстным губам.

Я могла бы утонуть в этом поцелуе, утонуть в нём, потерять голову, влюбиться окончательно, но… кем он посчитает меня после?

Нельзя поддаваться, Стрельцова! У него девушка, а ты будто навязываешься после таких откровений, как будто тебя надо пожалеть. Жест из жалости мне не нужен. Только не так. Я больше не хочу идти на компромиссы, я хочу настоящих чувств и отношений, когда моя голова будет на месте, когда мужчина будет смотреть на меня так, потому что действительно любит…

И вдруг Иван заговорил:

– Жень, так вышло… – начал сокровенно, точно доверял тайну, опустил отнюдь не скромный взгляд на мои губы и снова поднял глаза. – Я должен признаться, что…

Ё-моё, ну сама виновата… Заставила парня оправдываться. Отвратительно, Стрельцова!

– Иван… – произнесла твёрдо, перебив его.

Стало вдруг не по себе, что невольно соблазняю парня, а он борется с самим собой, а значит, выбор не прост, и под эмоциями легко совершить ошибку. А я не имела права разрушать то, что не создавала, ведь упасть в омут легче, чем оттуда выбираться, когда взвесишь все за и против.

Я сглотнула, отлепилась от него и неуклюже поднялась. Жулька с визгом приземлился под ноги, встряхнулся и окинул нас недовольным взглядом, мол: «Вы чего, я же тут сижу?!»

Иван сразу вытянулся передо мной и не отпускал взглядом.

– Иван, прости, пожалуйста, кажется, что я подала какие-то неверные сигналы и ты мог расценить, что я… Я совсем не хотела тебя смутить… Прости, это просто какое-то недоразумение…

На лице Ивана отразилось явное замешательство, он сглотнул и отступил на шаг.

– Я люблю Вадика… – стекло с губ.

Почему-то в этот момент мозг сам по себе решил, что такое утверждение исключит обоюдную неловкость.

Иван замер, моргнул, и будто шторка опустилась между нами.

Высший пилотаж! Вот зачем ты это сказала, совсем в штопоре?

Я отступила ещё на пару шагов и отвернулась.

– Жень, – остановил за руку Иван.

Я напряжённо оглянулась и посмотрела в глаза.

Он смотрел серьёзно, с волнением, будто всё равно собирался сказать что-то откровенное.

– Жень, почему ты с этим мужчиной? – неожиданно спросил Иван.

Я с неловкостью переступила с ноги на ногу, сдержанно сжала губы, но от вопроса аж заискрило внутри.

Тебе-то какое дело? Ты вон какой замечательный, Катя, наверное, не нарадуется. А у меня вот так! Ну ничего, я скоро разгребу завал.

– Он единственный, кто всегда рядом, – неохотно буркнула под нос и подняла на руки жалобно глядящего снизу верх Жульку.

– Рядом? – усмехнулся Иван, склонил голову набок и прищурился.

– Тебе смешно? – сердито сдвинула брови.

– Нет, но уверен, что он не единственный мужчина на Земле, кто на тебя посмотрел.

– Все смотрят, – бросила обиженно. – Только рядом задерживаются немногие.

– Ты себя недооцениваешь, Жень, – заметил он, будто имел права говорить мне такие вещи.

И что я должна сказать? Что у меня не получается? Или что я неудачница? Зачем выносить лишнее из избы?..

И вдруг раздался глухой звук мотора, а через мгновение к дому подъехал Парфёнов на своём мерседесе.

Я смущённо повела плечом, поправила шапку и повернулась к двору.

– Извини, мы все заслуживаем тех, кто с нами рядом, я не должна была всего этого тебе говорить, – сказала через плечо.

– Мне кажется, тебе просто ещё не попался твой человек. Но Вадим точно не твой, – ответил Иван тихо, но с уверенностью всеведущего человека.

– А кто он – мой? – вздохнула я и вышла навстречу Вадику.

Парфёнов занял место рядом с моим жуком и вышел из машины.

– А лица всё те же, – усмехнулся, идя навстречу. – Вы точно знакомы три дня?

– Иван остался помочь найти Жульку: манюня сбежал, – натянуто улыбнулась я. – А ты-то куда делся?

– Я вышел, никого нет. Подумал, ты уехала в магаз за мясом. Вот и решил забрать машину, а то там дорогу почистили, мало ли кто решит поживиться. Пока за бензином сгонял, эвакуатор нашёл, пока подкурил. Я звонил, но ты была недоступна.

– Разрядился, – сунула руку в карман я. – А дом-то зачем закрыл?

– Чтобы никто ничего не растащил, – пожал плечами в ответ Парфёнов и достал ключ из кармана ветровки.

Я закатила глаза и усмехнулась:

– Кто тут что растащит? Вокруг ведь одни медведи и волки, – покачала головой и прислонилась к стене у двери. – Давай уже открывай, мы замёрзли и есть хотим…

– Ну да, уже два часа… Где вас носило?

Вадик открыл дверь и протянул руку, приглашая нас внутрь. Не поднимая глаз на Ивана, прижимая Жулю к груди, я вошла в дом. Сняв пуховик и раздев манюню, пошла на кухню и достала из холодильника молоко. Есть хотелось, но больше хотелось спрятаться от всех. Да и голова стала какой-то тяжёлой.

Пока молоко грелось в микроволновке, положила корм в миску манюни. Тот жадно стал заглатывать влажные кусочки и фыркать от удовольствия. Присела на корточки рядом и гладила его по спинке, а из головы никак не выходили слова Ивана: «…тебе ещё не попался твой человек».

Знаю я, что не попался. Наверное, всегда знала. Только почему это сказал именно тот, к кому чувствую слишком много, но он не свободен? И что это вообще было на улице? Он и правда собирался меня поцеловать, если бы я рот не открыла? Или снова чего-то не понимаю?

За спиной послышались шаги, не Парфёнова – Ивана.

– Иван, тут ещё много еды. Сделай бутерброды. Поешь что-нибудь. У меня, если честно, сил не осталось, – мягко предложила я, поднявшись, уходя к столу.

– Спасибо. Я телефон заряжу и попробую вызвать такси, – ответил тот, будто оправдывался, почему ещё задерживается.

– Согрейся, поешь, а потом уже будешь о такси думать… – отвернулась к своему стакану с молоком, испытывая неловкость после всего.