– Дегенераты! – хором произнесли они с Щавлевым и рассмеялись.
Вадик любил старые советские фильмы. Я постеснялась вспомнить знаменитую реплику.
Аллилуйя! Теперь они лучшие друзья.
– Женя, а ты всё такая же, как я тебя помню, – огонь. Ты как, с рейсов-то ещё не слезла, а? – чавкая сочным ананасом, поинтересовался Щавлев, никак не ладящий ни с тактом, ни с этикетом.
– Ну, вот выйду замуж и уйду в офис работать, – весело ответила я и непринуждённо рассмеялась.
– За кого? – вытянулся тот.
– Кто первый предложит, за того и пойду, – бросила с вызовом, даже не глядя на Парфёнова, намеренно кокетливо щурясь в сторону Алёши.
Вадик глухо хмыкнул и продолжил пить кофе, будто ничего и не случилось. Будто его это не касается.
Да, похоже, не касается.
При посторонних нетрудно было в шутке выдать своё искреннее желание. Вадик всегда твердил, что любит, что ему никто другой не нужен, но конкретных планов мы не строили: я боялась оттолкнуть его разговорами о детях и браке, хотя не скрывала отношения к этому – просто ждала. Но ведь время идёт, а мне важно найти себя в семье.
– Мне всегда нравилась твоя работа. Стюардесса – это романтично! Ты ведь от неба балдеешь? – всё же произнёс Парфёнов. – А в офисе ты заскучаешь.
Я прямо-таки язык проглотила.
Так-то оно так… Но ты ведь не глупый и всё понимаешь. А может, совсем и не думаешь о другом будущем со мной? Тебя и так всё устраивает?
– Ну… да-а, – протянула с уколом разочарования, переводя взгляд на тёмное зеркало кофе. – Только когда я буду детей рожать?
– Детей? Не рано ли? – так искренне удивился Вадик, улыбнулся и щёлкнул меня по носу, будто он просто подружка, а не мой парень.
Я сглотнула с дежурной улыбкой. Обида вязкой горечью поднялась от желудка к горлу, даже в глазах защипало. Мельком глянула на Алёшу, с аппетитом уплетающего омлет, и поймала осуждающий взгляд Ивана на Парфёнова.
И как я была с ним согласна! Но он как-то быстро перевёл глаза на меня, и я тут же с фальшивым аппетитом ткнулась рукой в вазу с конфетами и выбрала самую крупную. Но никакая сладость не перебьёт это гадливое чувство – жалости к себе.
– А я б не раздумывая женился, – с полным ртом протянул Алёша. – Сразу сделаю ремонт в скандинавском стиле: светло, уютно, без лишнего, – продолжил мечтательно и с таким знающим видом, будто и правда профи, чем и отогнал нависшую надо мной мрачную тучку. Не время сейчас уходить в свои печальки.
Я прикусила губу, чтобы не улыбнуться: скандинавский стиль от Щавлева – всё равно что хай-тек в бане у дядь Миши.
– Тебе квартиру купили? – полюбопытствовала вежливо.
– Ещё нет, но как будет невеста, так сразу, – оглянулся тот и растянул такую улыбку, что хоть стой, хоть падай, разве что слюни не текут. – А тебе, Жень, понравился бы такой интерьер?
У Ивана дрогнули уголки губ, будто он за это короткое время уже раскусил Алёшу. Вадик же просто поморщил носом.
– Мне? – удивлённо вскинула брови. – О-о, оригинально, безусловно… А почему ты меня спрашиваешь?
– Ну ты же теперь свободная. Что, если я тебя замуж позову? – выпятил грудь тот.
– Р-р-ав! – вдруг вставил своё веское слово лежавший у миски манюня, вытянулся на всех лапах, шёрстка дыбом, хвост трубой. Что бы там ещё это создание понимало, но глаза-пуговки остро заблестели то на меня, то на Щавлева.
Мельком мазнула по лицу Ивана и сжала губы, заметив, как тот сдерживает смех, опуская голову.
Вадик вытянулся и недовольно прищурился сначала на меня, потом на Щавлева.
– Что значит – «свободная»? – процедил он.
– Дак тёть Лара сказала, что Женька жениха своего ненормального бросила, вот я и приехал…
Ёшкин свет!
Я сделала вдох, невольно коснулась лба, пряча лицо от Парфёнова, и не смогла выдохнуть. Щёки горели.
– Неужели? – скрестил руки на груди Вадик и покосился на меня.
Краем глаза заметила, что и Иван слишком внимательно смотрит – снова пожалел. Теперь-то уж не получится припудривать трещины в наших отношениях.
– Мама всегда любила преувеличить, – наконец выговорила я, с улыбкой касаясь плеча благоверного.
Алёша недоумённо захлопал глазами и выдавил кислую улыбку:
– Я не так понял?
– Между прочим, я тот самый «брошенный жених», – сухо процедил Вадик, сердито вонзая вилку в кусок ананаса.
На мгновение над столом повисла напряжённая тишина, и только где-то в раковине булькнуло.
– А-а… – открыла рот, но прочистила горло сухим кашлем и опустила глаза.
Скажи, что ты его не бросила…
Но язык так и не повернулся это сказать.
– И я всё ещё её парень! – твёрдо добавил Парфёнов.
Угу, вовремя вспомнил! Надо было не останавливать манюню вчера утром, когда он нацелился на твой ремень от Ральфа Лоурена!
Тут зазвонил мой телефон. И, несмотря на то, что это была маман, звонок оказался как нельзя кстати: мне нужна передышка.
Иван непринуждённо наклонился к Щавлеву и сказал:
– Кстати, а где ты такую буженину раздобыл? Очень вкусная! – и жадно откусил бутерброд.
Все взгляды сразу устремились к нему, и будто снова стало легче дышать.
Алёша расплылся в довольной улыбке и принялся расписывать знаменитый магазинчик на углу.
– Я на минутку выйду, – со смесью благодарности и неловкости улыбнулась Ивану и поспешила в кладовку.
Впустив увязавшегося следом Жулю, закрылась и приняла звонок.
– Доня, привет! Как ты встретила Алёшечку? – раздался непривычно бодрый голос маман: обычно она спит до десяти.
– Доброе утро, мам! Что же тебе так рано не спится? – максимально вежливо протянула я.
– Ты мне совсем не звонишь, а я должна знать, как у вас дела, – с упрёком заявила та.
– Ма, это ты сказала Щавлеву, что я бросила «ненормального» Вадика?
– А что такого? Ушёл один мужчина, приходит другой. Свято место пусто не бывает…
– Мудрая мысль, – провела ладонью по лицу и ткнулась лбом в прохладный кафель.
Сказать ей, что мы помирились, – выест последние крохи терпения!
– Я тебе давно говорила: если бы не ерепенилась, была бы уже замужем, родила бы нам внуков, иначе так и помрёшь старой девой.
– Вам?! – не сдержала возмущённого выдоха и поморщилась, почему-то безумно пожалев своих не родившихся детей. Им ещё предстоит оказаться под неумолимым молотом маман, которая, кстати, ни за что не позволит называть себя «бабуля». – Мам, давай поговорим об этом в следующий раз…
– В Древней Руси тебя считали бы уже глубокой старухой! – выразительно вставила она.
Поздравляю! Прочитала книжку по истории в дядь Славиной библиотеке? Наверное, ту, что в картинках, где все девки изображены как сорокалетние тётки.
– Я в твоём возрасте уже развелась со вторым мужем… – продолжала поучительную лекцию маман.
О да, есть чем гордиться!
– Я услышала, мам. У меня тут парни голодные. Так что пойду их кормить. Пока!
– Парни?! Какие пар… – и звонок прервался.
Обожаю местную связь! Когда нужно дозвониться – ни фига! Но маман успевает всё! Связи у неё какие, что ли? Но, слава богу, и у меня там, наверху, «связи» неплохие – столько времени провожу в небе, как родная уже.
Несколько раз вдохнув и выдохнув, я натянула жизнерадостную улыбку и вернулась за стол.
В этот момент Алёша, не замечая мрачного взгляда Парфёнова, уже громко объяснял, что «в скандинавском стиле главное – душа».
Иван вежливо улыбался, делая вид, что внимает с интересом. Я только качала головой и избегала смотреть на Парфёнова.
Вот уж точно – завтрак удался. А потом, очевидно, меня ждут разборки.
После завтрака Вадик недвусмысленным взглядом намекнул, что ждёт меня наверху.
Но мне нужна была минутка, чтобы собраться с мыслями.
– Я поднимусь через пару минут, – невинно улыбнулась и, подхватив Жульку, вошла в туалет.
Определив по скрипу ступеней, что Парфёнов поднялся, поставила Жульку на крышку унитаза, присела перед ним на коврик и вздохнула:
