В общем я себя уговорил на очередную шалость. Осталось лишь дождаться подходящего и — это самое важное! — не вызывающего подозрения, момента. А там — будь что будет!

Тут к нам приблизился одетый в штатское сотрудник «девятого» управления.

— Михаил Андреевич готов принять вас. — С достоинством сообщил он. И, уточняя все детали предстоящей поездки, добавил. — Автомобиль будет ждать через десять минут у главного входа. Так что, не опаздывайте, пожалуйста.

— Понял! — Тут же отрапортовал я. — И, дабы не возникло никаких сомнений в нашей дисциплинированности, преданно посмотрел в глаза КГБэшнику. — В назначенный срок мы будем готовы!

После чего, махнув рукой ожидающе наблюдавшим за диалогом Вике и Сергею, позвал их к нашему столику.

— Всё согласовано! — Тут же обрадовал я друзей. — Суслов согласился принять. Так что, выезд через… — тут я перенёс внимание на, засветившиеся на сетчатке глаза, выведенные заботливым симбиотом цифры, — … уже восемь минут!

На что, радостно засветившиеся «камрады» ответили полным согласием.

А я, не желая обижать, смотрящего на всё это глазами ранено ланий Верочку, сделал призывный жест.

— Вы не против, если Вера поедет с нами? — С лёгким нажимом, полуутвердительно поинтересовался я.

И возразить, ни Сергей ни Вика, как вы понимаете, не осмелились.

Для пассажиров, то есть нас шестерых, было подано две машины. Ну и, плюс к этому, три «Волги» охраны, да, державшийся в некотором отдалении, автобус с автоматчиками.

«Да уж Коля… С такой помпой, ты в двадцать первом веке не ездил»! — Иронично и, как всегда про себя, засмеялся я.

И то верно. «Там», в будущем, меня и девочек защищал официально признанный статус. Да и не афишировали мы собственные перемещения. Пользуясь в последнее время, окружёнными силовыми полями, и действующими в режиме невидимости, флаерами. Причём, выдавая всё это за использование на всю катушку, имеющейся у нас способности к телепортации.

А «здесь», в относительно «дикие» и, не совсем «просвещённые» времена, приходится передвигаться вот таким, ужасно неудобным и довольно-таки архаичным, способом. Но — что поделать? В чужой монастырь, как известно, со своими правилами не суются. А доводить до инфаркта, и без того нервно вздрагиващих при каждом нашем с девочками чихе, аборигенов — так себе удовольствие. На троечку, я бы сказал. С минусом…

Так что пусть. Нехай, преисполненные важностью и ложным осознанием собственной значимости условно-разумные, действуют по своим, привычным и давно отработанным, протоколам.

А я просто поглазею в окно. И, заодно, наберусь терпения и постараюсь придумать контраргументы на все их «нельзя» и «ни в коем случае». Ибо «дело государственной важности», «всё должно оставаться в тайне» и вообще…

И мужественно проигнорироввть, обязатеньно высказанное Цинёвым, «на тебя, Твоё Распоясавшееся Высочество», давно нужно надеть намордник. И, посадив в клетку, сначала попытаться выдрессировать, а потом, поняв, что ты в принципе, не обучаем, побоями и угрозами заставить соблюдать написанные более умными и ответственными людьми, инструкции".

А всех остальных, являющихся лишними и, никому не нужными свидетелями, по тихому утилизировать.

Хотя, допускаю, что могу быть не прав. А добравшиеся до вершин власти люди — просто образец толерантности и всепрощения.

Бляха-муха! Даже самому смешно стало!

Вот потому и нужно дать понять, что позиция моя «непокобелима». А диктовать условия ну, или скорее, приводить веские доводы для вынужденного но, тем не менее, устраивающего всех компромисса, буду именно я.

До Москвы мы добрались за вполне привычное, «стандартное», если можно так выразиться, время. И, хотя визиты в Первопрестольную я наносил не так уж и часто но, всё-таки, уже успело сложиться ощущение «набитой оскомины».

В Кремль, вопреки ожиданиям, пропустили без каких-либо осложнений. Сопроводили, провели по коридорам и даже открыли двери в… кабинет одного из замов Суслова. Так как сам Михаил Андреевич не снизошёл. Вернее, не захотел общаться с членами вокально-инструментального ансамбля.

Нас же с Мариной и Леской, вежливо отделив от, как понимаю, «не имеющих доступа» Вики, Сергея и Верочки, вежливо извинившись, провели чуть-чуть дальше.

— Это было очень неосмотрительно с вашей стороны, Ваше Высочество. — Бодро вставая из-за стола и протягивая руку для приветствия, укорил меня главный идеолог. — Не маленький ведь… И сами должны понимать…

«Чёрт»! (Прости меня, Всевышний, за упоминание имени врага Твоего), — мысленно хлопнув ладошкой по лбу, укорил себя я. — Опять привычка мерить всё по себе, сыграла со мной не слишком злую но, тем не менее, весьма занятную шутку.

Снова забыл, что нахожусь не в Содружестве. Где, с самого рождения и даже немножко раньше, все подключены к глобальной сети Локации. И, как следствие, «все и всё про всех знают». Здесь же, в одном, довольно-таки отсталом и, чего греха таить, не имеющего больших перспектив, Мире условно-разумных, в ходу совсем другие игрища.

Всякие, и довольно-таки разнообразные, «тайны мадридского двора», «секреты Полишинеля» и прочая лабуда, на которую, являющиеся тупиковой ветвью развития псевдо мыслящие, горазды весьма и даже очень.

А обретение Членами Правительства второй молодости — самая страшная и, как только что начал понимать, сурово и тщательно охраняемая тайна. Просто, «свобода доступа» и отсутствие любых препон при общении, создало, ложное как выяснилось, чувство уверенности, что так происходит везде и со всеми.

На само же деле, хоть количество «бывшего в курсе» народа перевалило за добрую сотню человек, «лишних» глаз и ушей, никогда и нигде не наличествовало ни разу. И, поскольку в «число посвящённых» члены нашего музыкального коллектива не входили, то и тащить их «к самому Суслову» было глупо. О чём недовольный Главный Идеолог Страны и намекнул мне, можно сказать, прямым и открытым текстом.

— Извините, Михаил Андреевич, не подумал. — Покаянно склонив голову, повинился я. И, дабы закрыть этот, абсолютно неважный для меня но, как только что выяснилось, очень животрепещущий вопрос для всех остальных, вопрос, пообещал. — Впредь буду осмотрительней. И постараюсь избегать таких вот… Несогласованных и, довольно поспешных с моей стороны, действий.

— Вот и славненько! — Благосклонно закивал Суслов. И, указывая глазами на стоящие вдоль стола стулья, предложил. — Присаживайтесь. — Не забыв, при этом, осчастливить банальностью. — В ногах правды нет.

— Спасибо, — стараясь быть вежливым, поблагодарил его я.

И, толком не зная, с чего начать, пробарабанил кончиками пальцев по полированной поверхности.

— С чем пожаловали? — Догадавшись о моих затруднениях, чуточку подтолкнул ход нашей беседы, Михаил Андреевич. И, нервно хохотнув, осторожно осведомился. — Надеюсь, никаких спонтанных решений не случилось? И, добавляющих всем нам седых волос поступков, вы в последнее время не совершали?

— Ни в коем случае! — Выставив перед собой раскрытые ладони, поспешно заверил начавшего беспокоиться чиновника, я. И, «сделав честные и невинные глаза», добавил. — Наоборот! В этот раз, прежде, чем что-то предпринять, заехал посоветоваться. Ну и, разумеется, получить Ваше разрешение.

— На что? — Пропустив мимо ушей первую часть моего спича насчёт «посоветоваться», перешёл к самой сути он. И будучи, как уже не раз отмечал, человеком не глупым, а так же очень хорошо информированным, тут же высказал догадку. — Судя по тому, что привезли в Кремль своих музыкантов, вас волнует дальнейшая судьба ансамбля?

— В точку, Михаил Андреевич! — Тут же подтвердил слова Главного Идеолога я. И, взяв на себя смелость, напомнил. — Вы ведь сами обещали… Что у ребят всё будет нормально… А, за всей этой круговертью, они просто сидят взаперти и, чего скрывать, просто сходят с ума от беспокойства!

— Да… неловко вышло. — Отведя взгляд в сторону, согласился Суслов. — Но, как вы догадываетесь, я не могу принять решение в одиночку.