На что я, видя такой «боевой и решительный настрой», не даже не попытался миндальничать и пускать розовые пузыри из соплей. Вроде того, что «ребята, давайте договоримся» и прочей, неуместной сейчас лабуды. И, пропустив удар мимо себя, покалечил его грязную, и украшенную давно не стриженными, с чёрной каёмкой под ногтями, лапку.

— Ты мне руку сломал, урод! — Заверещала эта недалёкая макака. И тут же, обращаясь к остальным членам кагала, приказал. — Завалите их!

И эти четверо выблядков не придумали нечего лучше, чем попытаться взять в заложники девочек. Не подозревая о том, что две, безобидные на вид красотки, сами являются самым страшным оружием, в этом их сраном Гарлеме. Извините за мой французский.

Марина тут же «шваркнула» с обеих рук файерболами. Подкоптив морды угрожавших ей шимпанзе и, судя по раздавшимся, полным ужаса, воплям, лишила зрения. А мелкая, действуя более изящно, просто и эффективно но, без видимых и поражающих воображение внешних факторов, отправила одного на тот свет.

Скорей всего, с помощью телекинеза порвав несколько сосудов в безмозглой голове этого орангутанга.

Я же, влепив главарю «двоечку», уже собрался прийти нашему, замечательному во всех отношениях чудо-ребёнку на помощь. Но, увы, сделать это не удалось. Так как последний из грабителей, поняв, что ситуация складывается не в их пользу, пулей выскочил за дверь.

— Козлы! — Поочерёдно делая «контрольные пинки в голову», совсем не лестно охарактеризовала ублюдков Марина.

— И пидоры! — Не упустила шанс похвастаться своим «богатым словарным запасом» Леська.

— Не ругайся, по жопе дам. — Беззлобно, а, скорее просто по привычке и педагогической необходимости, пригрозила дочери Марина. И, обращаясь ко мне, попросила. — Коль, давай уже, меняй свою цацку на денюжку, и пошли.

Я снова вытащил из Стазиса кучу бижутерии и, выудив то самое, неказистое и непритязательное колечко, протянул хозяину ломбарда.

— Пятьдесят? — Вопросительно выгнув бровь, уставился я на него.

И тот, несмотря на видимое невооружённым глазом желании поторговаться и, хоть немножечко, но всё-таки сбить цену, сразу же согласился. Честное слово, не знаю, что послужило тому причиной. Безупречное качество предлагаемого на обмен товара, мой искренний и честный взгляд или четвёрка валяющихся в отключке головорезов.

Да, в принципе, и не важно. Я стал обладателем вожделённой серо-зелёной бумажки. Никто из моих близких не пострадал. А то, что несколько отморозков получили по заслугам, так это их, и только их проблемы.

Мы уже собрались уходить. И, переступая через вольготно расположтвшиеся на полу тела, двинулись к двери. Но тут, ищущая выгоду и непременно алчущая наживы натура хозяина взяла верх.

Нет нет… Не подумайте. Он не выхватил из под прилавка дробовик. И не стал угрожать, требуя под прицелом оружия отдать остальные побрякушки. Да и специализировался он, как понимаю, вовсе не на грабежах. Занимаясь, относительно «честным» бизнесом и, давая возможность страждущим, обменять не слишком нужные в данный момент вещи на столь желанные и необходимые «здесь и сейчас», купюры.

— Погодите, мистер! — Тормознул он нас почти у порога. И, объясняя свой интерес, зачастил словами. — Я видел в ваших вещах один кулон. Такой, с зелёным камушком!

Вы не хотите продать его? — И, как понимаю, боясь что я именно что «не захочу», выкрикнул предложение. — Я дам двести!

На секунду задумавшись, я пришёл к выводу, что, в данный конкретный момент, две сотни зелёных, нам в хуй не упёрлись. То есть, прошу прощения, ни я, ни девочки, не испытывали в них острой и безотлагательной необходимости.

Да и не та эта сумма, с помощью которой можно «вершить судьбы мира».

Так что, пренебрежительно махнув рукой и тихо буркнув «не в этой жизни», я просто взялся за ручку и вышел наружу.

Чтобы, едва оказавшись на улице, тут же словить пулю. Выпущенную практически в упор и, несмотря на моментально поставленный щит, оставившей большой синяк на грудной клетке.

А дальше, охваченный злобой и, оттого плохо соображающий, я затолкал, следующих за мной девочек в Стазис и выпустил наружу давно не кормленых и, подозреваю, что именно по этой причине очень шустрыз и проворных, элементалей.

Привычно экранировав себя силовым полем и, с каким-то садистским удовольствием наблюдая, как пожирают никчёмные жизни мои маленькие питомцы. Которые, будучи существами абсолютно безмозглыми, поглощали витальную энергию в любых, огромных и практически безграничных, количествах.

В гоп-компании, пришедшей отомстить и взять реванш, я насчитал человек двадцать. И, как понимаете, для пятидесяти четырёх энергетов, они были, что называется, «на один укус». Так что, уже через пяток секунд все валялись бездыханными тушками а я, вернув девочек из межмирового пространства, двинулся дальше.

Искренне надеясь по-быстрому выкупить нужный нам фолиант и свалить из этой, почему-то оказавшейся очень негостеприимной, Америки, как можно дальше.

Но, не тут-то было. Эти… чёртовы, прости меня Создатель, за упоминание имени врага Твоего, черножопые макаки, попёрли изо всех щелей. Что-то лопоча, выкрикивая угрозы и, самое главное, кидаясь камнями, палками и даже, время от времени постреливая из каких-то, подозреваю, что совершенно незаконно находящихся у них на руках, пукалок.

Целясь, конечно же, в нашу с девчёнками сторону и, создавая тем самым явную и непосредственную угрозу их и моим жизням.

Честное слово, я не нарочно! И, если бы не до зарезу нужная нам книга, просто свалил бы по тихому. Отправив моих красавиц в Стазис и воспользовавшись режимом невидимомти флаера.

Но, привычка доводить дело до логического конца, сыграла со всеми злую шутку. А выпущенная каким-то недоумком пуля, которая, продавив щит, сорвала с головы моей любимой клочёк кожи, застила глаза кровавой пеленой и вызвала практически неконтролируемый приступ ярости.

К тому же, всё больше одолевающее и, постепенно одерживающее верх нервное напряжение, как ни крути, дало о себе знать. Смена статуса с обычного советского милиционера до, преследуемого всеми беглеца. Потом, внезапное «возвышение» до, если можно так выразиться, «особы, приближённой к императору». Ну и это, с завидной регулярностью выдающееся на мою долю, продолжительное сидение в Стазисе, наконец.

В общем, у меня «сорвал крышечку». И, не мудрствуя лукаво и несколько не задумываясь о последствиях, я дал волю переполнявшим меня отрицательным эмоциям.

И — нет. Я не стал тратить энергию, пуляя огненным шарами, рассекая тела уплотнёнными до твёрдости клинка воздушными лезвиями или хватать бедолаг невидимыми руками и «шваркать» ими о стерны.

А, просто прикрыл нас силовым щитом. И ещё раз выпустив, на всё увеличивающуюся толпу, энергетов подождал пока те сделают своё дело. После чего, брезгуя шагать по трупам или просто переступать через мёртвые тела, наплевал на сохранение тайны. И, воспользовавшись левитацией, с непроницаемым лицом покинул место побоища.

Наверное, я был не прав. Но, орущая и желающая растерзать нас агрессивная толпа — не лучший советчик. Так что, прими Создатель их души, воздай мне по справедливости и — всё на этом. Я у себя один. Да и Леську с Мариной, ни в каком из миров мне никто не заменит. И, к тому же, по большому счёту, «они первые начали».

Так что, ни о какой толерантности и всепрощении и речи быть не может. Ведь, грабить себя я никого не уговаривал.

Сделка по покупке требующегося фолианта, как-то выпала из моей оперативной памяти. Да и осознал я себя, если честно, уже сидя в кабине летающего аппарата где-то над Атлантикой.

Сосредоточенно молчавшая Марина никак не комментировала мои действия. А заснувшая у неё на руках Леська, тихо сопела и, иногда негромко вскрикивая, вскидывалась во сне. Ещё больше убеждая в правильности предпринятых мною действий и чуть-чуть успокаивая, всё ещё легонько поскуливающую совесть.

Я остановил флаер, для пущей надёжности окутанный, создающим дополнительный эффект невидимости силовым полем, возле наших окон.