— Это очень просто. Сегодня вечером здесь будет Новогодний бал. Предпраздничный. Присутствовать будут абсолютно все: постояльцы, персонал. Будет весело — музыка, танцы, закуски.

— И мы непременно должны там быть? — уточнил Рейнар.

— Вы должны станцевать. Один танец. Вальс. Под особую мелодию. — Селеста указала на шкатулку. — Она играет ровно три минуты. Вы начинаете танцевать, как только заиграет музыка, и заканчиваете, когда прозвучит последний аккорд. Всего лишь три минуты.

— Это все? — Виола была настроена скептически. — Просто потанцевать?

— Не просто потанцевать, — поправила Селеста. — Танцевать по-настоящему. Смотреть друг другу в глаза. Держаться за руки. Двигаться как одно целое. Это требует уязвимости. Близости. Доверия.

— А если мы откажемся? — спросил Рейнар.

— Ритуал не будет завершен, — отрезал Ридсар. — И связь останется. Но, — он улыбнулся, — я не думаю, что вы откажетесь. Это же только три минуты. Вы справитесь.

Хореограф хлопнула в ладоши.

— Отлично! Тогда у нас есть весь день на репетицию. Пойдемте, покажу вам зал.

Танцевальный зал оказался на третьем этаже — просторная комната с деревянным полом, зеркалами вдоль одной стены, высокими окнами. Пахло воском и чем-то цветочным.

— Становитесь в позицию, — скомандовала Селеста.

Молодые люди неуверенно встали друг напротив друга.

— Рейнар, правая рука на талию Виолы. Виола, левая рука на его плечо. Свободные руки — соединить.

Рейнар осторожно положил руку на ее талию. Виола положила руку на его плечо. Их свободные руки сплелись.

Слишком близко. Они стояли слишком близко.

Виола чувствовала тепло его ладони через ткань платья, чувствовала запах кедра и чего-то дымного, ощущала, как быстро бьется ее сердце.

— Хорошо, — одобрила наставница. — Теперь смотрите друг на друга.

Виола подняла взгляд. Встретилась с его глазами. Отвела взгляд.

— Нет-нет, — Селеста подошла, поправила ее подбородок. — Смотрите. Танец — это разговор без слов. Если нет зрительного контакта, нет и разговора.

Виола снова посмотрела на Рейнара. Он тоже смотрел на бывшую невесту, выражение лица напряженное.

— Теперь музыка, — Селеста открыла шкатулку.

Полилась мелодия — медленная, нежная, немного печальная. Вальс в миноре.

— Раз-два-три, раз-два-три, — считала Селеста. — Рейнар ведет. Виола следует. Начали!

Рейнар сделал шаг вперед. Виола — назад. Еще шаг. Еще.

Они двигались неуклюже, сбивались, не попадали в такт.

— Ой! — Виола вскрикнула, когда он наступил ей на ногу.

— Прости!

— Опять ты мне пытаешься ноги отдавить!

— Это ты не туда двигаешься!

— Куда не туда⁈ Ты ведешь, я следую!

— Вы оба неправы, — вмешалась Селеста. — Останавливайтесь.

Музыка смолкла.

— В чем проблема? — спросил Рейнар.

— Вы думаете слишком много. — Хореограф обошла вокруг них. — Считаете шаги, анализируете движения, контролируете каждый момент. Танец не о контроле.

— Тогда о чем? — спросила Виола.

— О том, чтобы чувствовать. Партнера, музыку, момент. — Селеста остановилась перед ними. — Рейнар, ты боишься вести. Боишься сделать неправильный шаг, причинить ей боль. Поэтому двигаешься неуверенно, и она не понимает, куда идти.

Рейнар открыл рот, чтобы возразить, но тут же закрыл. Кивнул молча.

— Виола, ты не доверяешь ему. Пытаешься угадать, что он сделает, вместо того, чтобы просто следовать. Поэтому вы постоянно сталкиваетесь.

Виола почувствовала, как краснеют щеки. Наставница попала в точку.

— Попробуем снова, — распорядилась Селеста. — Но на этот раз — закройте глаза.

— Что⁈ — они переглянулись.

— Закройте глаза. Оба. И просто почувствуйте. Музыку. Друг друга. Доверьтесь.

Виола неохотно закрыла глаза. Рейнар вздохнул и сделал то же самое.

Музыка заиграла снова.

Рейнар шагнул вперед — партнерша почувствовала легкое давление его руки на талии, последовала. Еще шаг. Еще.

Без зрения все другие чувства обострились. Тепло его руки. Сила его плеча под ее ладонью. Ритм его дыхания. Музыка, льющаяся вокруг.

Они двигались медленно, осторожно. Но — вместе.

Ни разу не столкнулись. Ни разу он не наступил ей на ногу.

Музыка закончилась.

— Откройте глаза, — тихо произнесла Селеста.

Они открыли. Смотрели друг на друга, удивленные.

— Видите? — женщина улыбалась. — Когда вы доверяете, все получается.

Селеста подошла к окну, открыла створку. Холодный воздух хлынул в зал, смешиваясь с запахом воска.

— Пять минут, — сказала она. — Подышите, попейте воды. Потом продолжим.

Виола отпустила руку Рейнара, неохотно, что удивило ее саму, и отошла к стене с зеркалами. Посмотрела на свое отражение: раскрасневшееся лицо, блестящие глаза, прядь, выбившаяся из косы.

— Ты в порядке? — спросил Рейнар, подходя с кувшином воды.

— Да. Просто… странно. Танцевать с закрытыми глазами — как будто ты знаешь меня лучше, чем я думала.

— Может, и знаю.

Виола взяла стакан, отвернулась, чтобы скрыть смущение.

Селеста стояла у окна, глядя на горы. Она была красива той особенной красотой, которая присуща женщинам, привыкшим владеть своим телом — прямая спина, длинная шея, руки, которые даже в покое выглядели так, будто вот-вот начнут танцевать.

— Леди Селеста, — позвала Виола, — вы давно этим занимаетесь?

— Танцами? — Женщина обернулась. — Всю жизнь. Начала в четыре года, когда мать привела меня к придворному хореографу. Он сказал: «У этой девочки ноги длиннее ума». Мать обиделась. Я засмеялась. Он взял меня в ученицы.

— А обучение танцам?

— О, это позже. — Селеста вернулась к центру зала. — Я танцевала в Королевском балете пятнадцать лет. Потом колено. — Она постучала по левой ноге. — Травма, которую магия может вылечить, но не полностью. Пируэты стали болезненными. Прыжки — невозможными. Карьера балерины закончилась в тридцать два.

— Мне жаль, — сказала Виола.

— Не стоит, — наставница улыбнулась. — Мне нравится обучать людей танцам. Кроме того, я начала исследовать магию танца. Оказалось, движение тела — один из самых древних способов воздействия на энергетические узлы. Старше заклинаний. Старше рун. Люди танцевали задолго до того, как научились колдовать.

Она хлопнула в ладоши.

— Перерыв окончен. Становитесь в позицию.

Они встали. На этот раз — чуть ближе, чуть увереннее.

— Теперь с открытыми глазами, — скомандовала Селеста. — И не просто смотрите — видьте. Разница огромная. Можно смотреть на человека и думать о списке покупок. А можно видеть его — таким, какой он есть. Прямо сейчас. С усталостью, со страхом, с надеждой.

Музыка заиграла снова.

Рейнар повел. Шаг, другой, поворот. Виола следовала, стараясь не думать, не считать, просто чувствовать.

— Лучше, — одобрила Селеста, обходя их кругом. — Но вы все еще напряжены. Рейнар, твоя рука на ее талии, как тиски. Она не убежит.

Рейнар ослабил хватку. Виола почувствовала разницу — его ладонь теперь не держала, а направляла. Легкое давление вправо, легкое влево. Язык, который она начинала понимать.

— Виола, ты ведешь плечом. Перестань. Плечо расслаблено, движение идет от центра. Отсюда, — Селеста коснулась собственного живота. — Здесь живет импульс. Не в голове, не в ногах. Здесь.

Виола попробовала. Перестала думать о шагах, сосредоточилась на ощущении — его рука, музыка, пол под ногами.

И вдруг — что-то щелкнуло. Как заевший замок, который наконец провернулся.

Они двигались. Не идеально, не профессионально, но вместе. В одном ритме, в одном направлении. Его тело говорило, ее отвечало. Поворот, шаг назад, шаг вперед, и вот они кружатся, и зеркала отражают двух людей, которые выглядят так, будто делали это всегда.

— Вот! — воскликнула наставница. — Вот оно!

Музыка закончилась, но они продолжали двигаться еще несколько секунд — по инерции, по памяти тела.

Остановились. Виола тяжело дышала, но улыбалась.