— Добро пожаловать в мир обычных людей, — Виола улыбнулась. — Они так живут каждый день.

— Как они справляются?

— Терпением. Навыками. И чувством юмора. — Она толкнула его плечом. — Хотя у тебя с последним все в порядке. Твоя битва с камином была очень развлекательной.

— Рад, что развлек.

— Всегда к твоим услугам.

Они рассмеялись, и напряжение вчерашнего вечера растаяло.

После завтрака они отправились к Ридсару.

Мастер встретил гостей с серьезным выражением лица.

— Садитесь. Итак, сегодня пятый день. Ритуал отпускания.

Виола поморщилась. Ридсар предупреждал, что это будет самый болезненный ритуал.

— Что нужно делать? — спросил Рейнар.

Магистр открыл блокнот, но на этот раз медлил, словно подбирая слова.

— Этот ритуал требует физического действия. Символического акта расставания с прошлым. — Он внимательно посмотрел на них. — Сегодня днем вы отправитесь в лес. Только вдвоем, без посторонних. Найдете тихое место. И там выполните ритуал.

— Что именно мы должны сделать? — спросила Виола.

— Каждый из вас найдет камень. Не маленький, но и не слишком тяжелый — такой, чтобы можно было нести в руке. — Ридсар снял очки, протер их. — Потом вы вложите в эти камни все, что держит вас в прошлом. Воспоминания, обиды, сожаления, несбывшиеся мечты. Все «что если» и «если бы». Все «почему» и «зачем». Абсолютно все.

— Вложить? — переспросил Рейнар. — Как?

— Словами. Мыслями. Эмоциями. — Мастер надел очки обратно. — Вы будете говорить камню обо всем, что чувствуете. По очереди или вместе — как решите. Но говорите честно, полностью. Не держите ничего внутри.

— А потом? — голос Виолы дрожал.

— А потом отпустите. Бросьте камни в реку, если найдете незамерзшее место. Или закопайте глубоко в снег. Или оставьте под деревом. Главное — оставить их там. Уйти без них. Физически отпустить груз, который несли три года.

Виола почувствовала, как внутри все сжимается.

— И это… поможет?

— Это единственное, что поможет, — ответил Ридсар. — Вы держитесь за прошлое не руками, но сердцем. Этот ритуал — способ материализовать невидимый груз, сделать его осязаемым. А потом отпустить сознательно, добровольно.

Он закрыл блокнот и встал.

— Идите после обеда. У вас будет несколько часов до темноты. Найдите место, которое почувствуете правильным. Доверьтесь интуиции. И будьте честны. С камнями. С собой. Друг с другом.

После обеда они оделись потеплее — на улице был мороз — и вышли на территорию центра.

Снег скрипел под ногами, звук был громким в зимней тишине. Небо затянуло серыми облаками, обещающими новый снегопад. Воздух был неподвижным, плотным, словно наполненным предчувствием чего-то неотвратимого.

Они прошли через парк центра, вышли за ворота и углубились в лес.

Деревья стояли неподвижно, укутанные снегом. Ели под тяжестью белого груза склонили лапы почти до земли, превращаясь в заснеженные шатры. Березы чернели голыми ветвями на фоне белизны, изящные и печальные. Между стволами лежали сугробы — нетронутые, девственно-чистые, сверкающие мириадами крошечных кристаллов там, где пробивалось через тучи скупое зимнее солнце.

Тишина была абсолютной.

Не было ветра. Не было птиц — попрятались от холода. Не было звуков цивилизации — все осталось позади.

Только скрип снега под ногами. Только их дыхание, превращающееся в белые облачка пара. Лишь изредка — мягкий шорох, когда с ветки срывалась снежная шапка и падала вниз, рассыпаясь в серебристую пыль.

Виола шла впереди, пробираясь между деревьями. Снег доходил почти до колен, идти было трудно, но девушка не останавливалась. Будто двигалась куда-то целенаправленно.

Рейнар следовал за ней молча, давая ей вести.

Лес становился все гуще. Деревья теснились ближе, их заснеженные кроны смыкались над головой, создавая что-то вроде белого свода. Свет становился рассеянным, мягким, будто они входили в храм.

И тут Виола остановилась.

Не потому, что нашла подходящее место — нет, она остановилась, потому что воздух вокруг изменился.

Это было странно — тонкое, почти неуловимое чувство. Как если бы кто-то изменил температуру на градус, или чуть поправил цвет неба, или добавил звуки в тишину. Ничего конкретного, но эти перемены ощущались всем нутром.

— Ты чувствуешь? — прошептала она, не оборачиваясь.

Рейнар замер за ее спиной.

— Да, — ответил он так же тихо. — Что-то… есть. В воздухе.

Подавляющее поле должно было доходить сюда и блокировать магию. Оно и блокировало — Виола не ощущала магических потоков, не могла создать даже подобие искры. Это было нечто другое. Не привычная всем магия, а что-то более древнее, более глубокое. Как отголосок древнейших чар, вплетенных в саму землю.

— Сюда, — Виола свернула с тропы, проваливаясь в снег по колено. Ее тянуло — не заклинанием, не принуждением, а скорее, интуицией. Она будто шла на шепот, который невозможно услышать ушами.

Рейнар следовал за ней, не спрашивая куда и зачем.

Через несколько минут они увидели ЕГО.

Дерево.

Огромный старый дуб — единственный дуб среди хвойного леса, как будто сказочный, какой-то неправильный, но восхитительно прекрасный. Его ствол был такой ширины, что Виола и Рейнар не обхватили бы его вдвоем. Кора — темная, изрезанная глубокими бороздами, покрытая мхом и лишайником — выглядела так, будто дерево стояло здесь задолго до того, как кто-то построил первый дом в этих горах.

Ветви, лишенные листвы, раскинулись широко, словно руки великана. Снег лежал на них, но не сплошным покровом — местами ветви были чисты, будто что-то согревало их изнутри.

У корней, выступавших из земли, снег растаял. Темная земля дышала паром в морозном воздухе.

— Боги, — выдохнула Виола.

— Это невозможно, — Рейнар подошел ближе, коснулся ствола ладонью и тут же отдернул руку. — Теплый. Ствол теплый.

Виола тоже прикоснулась. Действительно — под шершавой корой ощущалось мягкое тепло, как от живого тела. Не магическое — в этом она была уверена. Что-то иное. Что-то, что существовало до современной магии, до используемых ныне заклинаний.

— Дуб-хранитель, — прошептала Виола, слово пришло на ум само, из какой-то забытой лекции в академии. — Нам рассказывали. Древние деревья, которые растут в местах силы. Им не нужна магия — они сами являются источником. Не активным, не поддающимся контролю, просто… присутствующим. Как тепло от солнца. Как вода в роднике. Никакое подавляющее поле его не блокирует, потому что блокировать нечего. В нем нет колдовства. Он просто живет.

Рейнар обошел дерево, задрав голову, рассматривая крону на фоне серого зимнего неба.

— Ему, наверное, лет четыреста, — предположил он. — Возможно, больше.

— Думаю, значительно больше. Может, тысяча, может, полторы, — Виола присела у корней, там, где земля была теплой. Положила ладонь на мох. — Чувствуешь? Здесь спокойно. По-настоящему спокойно. Не как в терапевтическом центре — там ощущение покоя создано искусственно. А здесь он просто есть.

Рейнар сел рядом, прислонившись спиной к стволу. Закрыл глаза.

— Да, — сказал он. — Чувствую. Будто шум в голове стал тише.

Они сидели так несколько минут, не разговаривая. Дерево грело им спины. Снег тихо падал вокруг, но здесь, в круге теплой земли у корней, он таял, не долетая до них.

Виола заметила кое-что еще. На коре, на высоте вытянутой руки, были вырезаны знаки. Старые, заросшие, почти неразличимые — но когда она пригляделась, увидела: буквы. Инициалы. Десятки пар инициалов, одни поверх других, от совсем стертых до относительно свежих.

— Смотри, — она указала.

Рейнар наклонился, всматриваясь.

— Люди приходили сюда, — Виола провела пальцем по одной из пар букв. Два символа, соединенных закорючкой, похожей на знак бесконечности. — Оставляли свои имена.— Может, это тоже были пациенты центра.

— Возможно, но, полагаю, не только. Я уверена, что это место существовало задолго до постройки центра, — тихо произнесла Виола. — И, кстати, наверняка его именно поэтому построили здесь. Вблизи особого места силы.