— Ой, прости! — тут же выпалил я, чувствуя, как горят уши, и резко одёрнул руку, как от огня, перехватившись ниже, за её ногу чуть выше колена, уже теперь двумя руками для надёжности. — Ты-ы… ты порядке? Стоишь?

— Да, спасибо! Придержи ещё, Лёш, я сейчас… — её голос прозвучал сверху слегка напряжённо, и затем она снова потянулась к полке, и я, всё ещё держа её за ногу, задумался: «Придержать ещё… за задницу? Или она в целом имеет в виду?» Пока я решал эту философскую дилемму, Света уже что-то достала и затем протянула мне вниз небольшую картонную коробку. — Возьми, пожалуйста.

Я взял коробку, и она ловко спустилась со стула на пол, наконец оказавшись в безопасности. Щёки её были слегка розовыми, но в глазах не было ни злости, ни смущения — скорее, весёлое оживление.

— Спасибо, что поймал! — махнула она рукой, поправляя взъерошенную блузку. — А то бы я тут отчётность своей пятой точкой утрамбовала. — она хитро прищурилась, а потом мотнула головой на стол, где копились кучи документов и папок. — И про то… касание ты не парься, случайно ведь, — она мило улыбнулась и, подмигнув, добавила: — Тем более на том массаже ты, чего только не трогал ведь…

Я хрипло рассмеялся. После всего сегодняшнего этот бытовой, слегка похабный тон был как бальзам.

— На массаже — это по делу. А тут — чистой воды несанкционированный контакт с ценной собственностью «Ледовой Короны»… могут и уволить ведь.

— Ой, да ладно тебе, — она снова полезла на стул, но теперь осторожнее, и, встав на него, обернулась на меня и с хитрой улыбкой сказала: — Кстати, ценная собственность не против новых контактов…

— Эм… что? — не понял я, но в то же время засмущался из-за её слов.

— Придержи меня еще, — пояснила Света с улыбкой на лице, — а то снова вниз полечу, и на этот раз уже на тебя.

— Чтобы вместо документов меня утрамбовать? — пошутил я и, поставив коробку на стол, снова взялся за её ногу, но теперь только одной рукой, а второй ухватился за спинку стула, обеспечивая твёрдость.

Света, хихикнув, тут же отвернулась и вытянулась. Но на этот раз я, наученный горьким опытом, смотрел не на её юбку и зад, а куда-то мимо, в сторону плаката с графиком соревнований, однако через тонкие колготки чувствовалась тёплая упругая плоть, заставляющая моё сердце биться чаще.

Эх, дружок, — мысленно вздохнул я, обращаясь к своему вечно бдящему члену. — Успокойся, это не предложение и не какая-то игра, это просто техника безопасности.

— Так, есть! — торжествующе воскликнула Света и спрыгнула, держа в руках толстую, пыльную картонную папку с завязками. — Татьяна Викторовна еще с утра просила достать все эти старые отчёты и финансы за прошлый год. Говорит, намечается какая-то проверка.

— Проверка? — у меня внутри что-то ёкнуло от этого слова, будто оно ознаменовало нечто плохое, что-то, что может вломиться в этот хрупкий мир и всё развалить. — Серьёзная?

— Не знаю, — пожала плечами Света, ложа папку на свой стол. — Она не объяснила. Сказала: «Достань, проверь, оформи и завтра утром принеси мне». А я что-то совсем забылась, а у нас тут правило простое: что Татьяна Викторовна сказала — то и закон. Так что, чтобы не быть нарушителем, сейчас буду корпеть над всеми этими бумажками.

Ага, полностью согласен, — подумал я, чувствуя, как по спине пробегает холодок. — Я уже не раз успел прочувствовать этот «закон» на собственной шкуре… да и на других частях тела тоже.

Света в этот момент уже села за стол и слегка нагнулась, начав обуваться, в то же время смотря на меня с лёгкой, изучающей улыбкой.

— А ты чего пришел, кстати? — спросила она, хитро прищурившись. — Что-то хотел?

— Да ничего такого, просто гуляю, — ответил я, опираясь на угол её стола и мельком посматривая в её декольте, когда она опускала взгляд вниз. — Отдыхаю… да, разгружаю голову после эээ… своих профессиональных обязанностей.

— Ох, понимаю, — кивнула она с искренним, казалось, сочувствием. — У нас тут народ требовательный. Каждому нужно особое внимание. Тяжело, наверное, со всеми угнаться.

— Да уж, — хмыкнул я. — Особенно когда от тебя ждут не просто массажа, но и… ментальной поддержки.

— Зато скучно не бывает, — она улыбнулась, и в её улыбке мелькнуло что-то слишком понимающее. — Ну ладно, — звонко произнесла она и выпрямилась, — я пойду кофе пить, а то без допинга, чувствую, не справлюсь со всем этим, — она с грустью оглядела свой стол, и затем снова посмотрела на меня. — Присоединишься? Выпьем по чашечке кофе, чтобы не развалиться к концу дня?

— Да, конечно, — начал было я, но в этот самый момент краем глаза увидел, как из-за угла появляется Алиса.

Она направлялась к дверям, видимо, собираясь выйти на улицу. На ней была лёгкая куртка, в руках — спортивная сумка. Она шла быстро, решительно, даже не оглядываясь.

Мысль пронеслась в голове не молнией, а тяжёлой, настойчивой волной: «Она уже кончила? Ой, то есть закончила, а значит… раздевалка. Её коньки. Света уйдёт. Шанс».

Я поколебался буквально секунду. Это было безумием, но образ её сломленной ярости в раздевалке, её боль на столе, которую я чувствовал под пальцами, — всё это толкало вперёд.

Если я прав, это может всё изменить. Если нет… ну, значит, я просто идиот, который лазил в чужой шкаф. Не самое страшное, что я делал сегодня, и к тому же это будет не в первый раз.

— Хотя… знаешь что, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал естественно. — Я сначала проверю, достирались ли полотенца, и если да, то быстро их кину на сушку и после присоединюсь к тебе.

Света пожала плечами и ответила:

— Хорошо, буду ждать. Тебе по капучино сделать? Ты же недолго?

Я кивнул, и она направилась к комнате персонала, а я, сделав вид, что иду в сторону прачечной, убедился, что Алиса вышла, и замер за углом. Сердце колотилось так, будто я готовился к ограблению банка. А услышав, как дверь в комнату персонала закрылась, я тут же рванул к раздевалке.

Понадобилась пара минут, чтобы добраться, и вот я уже втолкнулся внутрь.

Спокойно, Орлов. Ты же не маньяк. Ты-ы… эксперт по технике безопасности! Да, вот именно!

Я быстро нашёл её шкафчик и распахнул дверцу. Внутри висела форма, гель для душа, и на самой нижней полке, в специальном чехле, лежали коньки. Белые, с золотистыми крючками для шнурков, выглядящие прям как оружие высшего пилотажа.

Так-так… Софья же говорила: «Она их сама точит, причём фанатично». А значит, в первую очередь проверю лезвия.

Я достал один конёк, затем второй, и повертел их перед глазами, далее поставил перед собой на скамейку, прислонил их друг к другу, присел на корточки и затем глазами медика, механика, параноика начал сравнивать.

Затем, чтобы убедиться, я бегло осмотрел другие открытые шкафчики на наличие коньков — у Ирины и у Софьи, а также и те, которые, скорее всего, были запасными. Заточка у всех прочих коньков выглядела ровной, симметричной, лезвия стояли чётко.

И тут я понял.

Левое лезвие Алисы, внутренняя кромка, ближе к носку. Было заметно даже без специальных инструментов, просто на глаз, разница в заточке была очевидна — стойка лезвия была под углом. Не критично, но явно. Будто его затачивали не строго вертикально, а с лёгким постоянным перекосом. А вот правый конёк по неведомой мне причине выглядел нормально.

Вот оно! Не техника. Не усталость. Не что-то еще. Железо. Буквально, сраное железо.

Я представил, как она отталкивается, входит в поворот, готовится к прыжку, и весь её мощный толчок идёт через ногу, через конёк с перекошенной кромкой. Небольшой, но постоянный дисбаланс.

Мышцы голени и бедра, вынужденные компенсировать эту ошибку с каждым шагом, с каждым прыжком, просто каменели от постоянной, неправильной нагрузки. И её тело, её идеальная машина, било само себя из-за фанатично, но криво заточенного лезвия. Это было одновременно гениальное открытие и адская дилемма.

И как ей об этом сказать? «Алиса, привет! Пока тебя не было, я лазил в твой шкафчик и обнаружил, что ты — идиотка и сама себя калечишь»? Да она меня этим же коньком по голове шибанёт, и будет права… Нет уж… нужен план. Хитрый, обходной путь.