Дым достигает лица Дессина, тонкий, как пар от чашки чая.

Закрой лицо!

Но эта ослепительная улыбка сияет сквозь туман, заявляя права на ситуацию.

Плечи расслабляются, я перестаю бороться.

Конечно, он знает, что делает.

И, как всегда театральный в моменты паники, он глубоко вдыхает, позволяя газу проникнуть в лёгкие.

И ничего не происходит.

Люди хватаются за оружие, переглядываясь в замешательстве — почему он не рухнул?

— Здравствуйте, джентльмены, — спокойно говорит Дессин. — Скучали по мне?

Мартин оттаскивает нас к стене, подальше от нарастающего напряжения.

И по сценарию, мужчина с медовыми волосами напротив Дессина достаёт с пояса дротики, швыряя один за другим.

Кончики игл капают красным.

Транквилизатор?

Но его скорость и точность — ничто против Дессина.

Он уворачивается от дротиков, как от щелчка кнута.

Остальные хватаются за своё оружие: молот, топоры, кинжалы, тройной клинок и, конечно… Серп.

Моё сердце сжимается.

Оружие, которым его заставили убить мать. Оружие, разрушившее его детство. Его семью.

Столкновение двенадцати против одного сливается в водоворот движений.

Это удар грома без звука.

Металл оружия звенит, но в центре всего этого Дессин использует лишь голые руки. Отбивает удары, ломает руки, бросает ногу в воздух, сбивая троих сразу.

В этом торнадо кулаков, локтей и стонов я замечаю кровь на полу.

Четверо лежат без движения, у одного — рассечённый лоб, поток крови заливает правый глаз.

Остальные по очереди замахиваются на Дессина, будто в поставленном спектакле. Дессин берёт голову одного, используя как рукоять, чтобы швырнуть его в двоих, складывая их, как карточный домик.

Ясно, что они прошли одинаковую подготовку.

Они знают Дессина. Ожидают, что он одолеет их.

Но они должны сражаться.

У них есть приказ.

Впервые я вижу отточенные навыки Дессина.

Если бы посторонний увидел, как на него нападают двенадцать бойцов, он бы решил — Дессину конец.

Моя грудь вибрирует, будто сошла лавина, а сердце колотится, как камни, катящиеся с горы.

Остался один — с серпом.

И по довольному взгляду Дессина видно — он приберёг его напоследок, чтобы не спешить.

С прыжком льва на охоте Дессин взбирается на стену за мужчиной, крутится в воздухе и бьёт его голыми кулаками — в челюсть, щёку, переносицу.

Это мощно, как падающая звезда, врезающаяся в метеорит. Его удары жестокие, но точные и сдержанные. Для него это расчёт — куда бить, под каким углом, с какой силой.

Но этого недостаточно.

Не для человека с серпом.

Он готовится к решающему движению.

Разворачивается в воздухе с вытянутой ногой, нанося смертельный удар по лицу.

Быстро, без предупреждения — мужчина падает на каменный пол, разбивая скулу, как яйцо.

Дессин нависает над ним, вырывает серп из ослабевшей хватки.

— Пора домой, Дессин, — хрипит мужчина, сплёвывая сгусток крови.

Домой.

Надеюсь, он не верит в это.

— Сколько же вас нужно убить, чтобы вы поняли? Мной нельзя управлять.

Дессин крутит серп на пальце, наблюдая, как вращается лезвие.

— Можно, пока она жива, — шипит мужчина сквозь окровавленный рот.

Серп перестаёт вращаться, тело Дессина напрягается. Злобная улыбка, острее и властнее удара молнии.

Мышцы вздуваются на руках, когда он прижимает лезвие к горлу мужчины, демонстрируя, что может сделать.

— Обожаю вызовы.

И он наступает на лезвие, вонзая его в трахею, разрезая вдоль позвоночника.

Артерии взрываются, как городские фонтаны в полночь, разбрызгиваясь, как прорванные трубы, по белой одежде Дессина.

Руки Мартина каменеют вокруг меня, мы оба задыхаемся от шока.

Но этого недостаточно. Он снова наступает на лезвие, отделяя голову от тела.

Она, с разинутым ртом и стеклянными глазами, катится к нам.

И в ритуальном трансе он достаёт ржавый нож с деревянной ручкой, нанося три удара в грудь.

Я стою с подкошенными коленями и сжатыми плечами так долго, что могла бы превратиться в бетонный блок. Едва могу дышать, едва смахиваю слёзы.

Что я только что увидела?

Как мне это забыть?

После всего этого — заслуживает ли он казни?

Что он за человек?

Мысли отравляют разум, как гигантская туча, несущая торнадо.

Невинная лужа алой крови растекается вокруг отрубленной головы.

Дессин бросает серп рядом, глядя на него, переживая трагедии, вспоминая другие убийства.

Хотя я не уверена в последнем — но это вписывается в его застывший, потусторонний взгляд.

Мои мысли лихорадочно возвращаются к схватке, к мужчинам у наших ног, запертым в комнате с гениальным убийцей.

Это обнажает мою человеческую слабость.

И это вырывается наружу. Пронзительный, животный крик.

Дессин смотрит на меня, внезапно осознавая, что я здесь, что я наблюдала за бойней.

Делает шаг в мою сторону, избегая лужи крови.

Но останавливается, брови поднимаются, когда он изучает моё лицо — и вопрос застывает на губах, замороженный страхом.

Ты уже боишься меня?

Он хочет спросить.

Его брови сдвигаются в мучительном ожидании.

Я хочу закричать — Да! Да, я в ужасе! Это было чудовищно!

Но я дала ему разрешение. Я велела ему бежать к свободе.

И хотя это было похоже на цунами, стирающее с лица земли целый город — я не могу бояться его.

Это как бояться неба, потому что в любой момент может пойти град или огонь.

Это его природа, как у вулкана.

Когда он открывает рот, руки Мартина напрягаются. Я поднимаю дрожащую руку, останавливая его.

— Иди смотри на звёзды, — слабо говорю я.

Если он пойдёт в наше тайное место, я хотя бы буду знать, где его найти.

Хотя бы не придётся страдать от мысли, что никогда его больше не увижу.

Он смотрит на Мартина, затем на меня.

Наклоняет голову, сомневаясь, явно отвергая идею оставить меня.

— Уходи, — сквозь зубы цежу я.

Но его глаза горят, как два солнца.

— Убирайся! — кричу я, и тело трясётся от внутреннего рыдания.

Ядовитые слёзы наворачиваются на глаза.

Мышцы его плеч каменеют.

Ты должен уйти. Они могут прислать ещё людей. Он не сможет выбраться быстро со мной. Я только замедлю его.

— Я сказала, убирайся! К чёрту! — Я выпускаю слова, как стрелы, вонзающиеся в его плоть. Жар разливается по лицу и груди, я рвусь из рук Мартина.

Мой мир горит по краям, покрываясь волдырями от ярости, которую выпускаю в тринадцатую комнату, чтобы заставить его уйти.

Спаси себя, чёрт возьми!

— Я сказала, уходи, ублюдок! Ненавижу тебя!

Эти последние слова бьют нас, как серп.

Он отступает к двери, часто моргая, будто не может осознать мою злость.

Короткий прерывистый вздох — и он распахивает дверь, не отрывая глаз от меня.

Пожалуйста, уходи. Умоляю потоком слёз.

Когда он исчезает, я разрываюсь на части, задыхаясь от рыданий.

О Боже, я больше никогда его не увижу.

Мужчины вокруг стонут, ругаются, пытаясь понять, что произошло.

Мартин хватает меня за руку и выводит в коридор.

— Ты идёшь со мной.

Я не сопротивляюсь.

Моё сердце и душа всё ещё в шоке, остались в той комнате, в луже крови, ждут, когда Дессин вернётся.

Я знаю, что за его побег мне придётся ответить. Но меня это не беспокоит.

Единственное, что важно — он в безопасности.

Что я спасла его от казни.

Мартин ведёт меня по коридору, когда из комнаты Чекисса выходит Рут.

— Скайленна? — ахает она, видя моё заплаканное, окровавленное отражение. — Что происходит? — кричит она Мартину.

— Прочь с дороги, дитя, — бурчит он, проходя мимо.

— Отпусти её! — Рут бежит за нами. — Скайленна!

Прощай, подруга.

Он резко оборачивается, сталкивая меня со стеной.

— Ещё слово — и я вышвырну тебя отсюда, оставив твою нищую семью выпрашивать подаяния у Медвежьих ловушек за городом, где ваши имена забудут.