Такое уже было.

Я в порядке.

Всегда в порядке.

Я справлюсь. Всегда справляюсь.

Но не могу лгать ему. Не могу скрыть ужас, всё ещё сжимающий кости после той ночи.

Я думала, эта часть жизни закончилась. Но просто поменяла одного монстра на другого.

— Чёрт возьми! — Он зажмуривается, левой рукой отводит волосы с моего лица. — Я прикончу его.

Ни капли сомнения. Только безграничная уверенность и метель ярости, разжигающая огонь в его глазах, снова показывая мне вулкан внутри.

Две сильные руки, способные уничтожить мир.

— Мне страшно, — шепчу я, уткнувшись в его грудь.

И это правда. Не знаю, повторится ли это.

Не осознавала, насколько глубоко тронул меня удар, пока не увидела своё отражение в тёплом взгляде Дессина.

Мне стыдно за себя.

Хотела бы не быть человеком, который не может дать сдачи.

Трусиха. Трусиха. Трусиха.

Мои слова заставляют его смягчиться. Он обнимает меня за талию, а я в ответ обвиваю руками его шею, прижимаясь мокрой от слёз щекой к плечу.

— Расскажи, что произошло.

Я выдыхаю прерывисто, с досадой.

— Его пересилил алкоголь. А я снова вернулась поздно. Он признался в… постыдных чувствах, о которых я не подозревала.

Дессина последняя часть не удивляет.

— Ты сказала ему то, что я велел?

Киваю.

— Только после того, как он ударил меня.

Дессин отстраняется, тянется к двери.

— Я вырву его лёгкие через грудь.

Но я хватаю его за руку, не давая коснуться ручки.

— Пожалуйста, — хнычу я. — Не оставляй меня.

Он сжимает меня крепче, прижимая щёку к моей голове.

— Боже, я должен был быть там.

В его голосе — правда и сожаление, тяжелее и грандиознее, чем я могу представить.

Я освобождаю руки, слегка отталкиваю его, чтобы посмотреть в лицо.

— Где ты был, Дессин? — Голос дрожит, новые слёзы наворачиваются на глаза.

Его лицо и плечи бессильно опускаются, он закрывает глаза, стискивая челюсть в полном поражении.

— Хотел бы я сказать, почему не смог защитить тебя в этот раз.

Мысль падает, как метеор, в моё сознание, и слёзы резко обрываются.

— Ты… ты знал, что это произойдёт. Поэтому заставил меня задержаться. Ты знал, что он ударит меня, если я опоздаю? Ты подстроил это?!

Я отталкиваю его, и он не сопротивляется — делает два шага назад.

— Нет.

— Должно быть, так! Это часть игры? Подставить меня под удар? Ты контролируешь всех по-разному. Это был твой план с самого начала? Воплотить мой худший кошмар? — Голос повышается с каждым брошенным в него предложением.

Пазлы складываются в единую картину.

— Всё не так, Скайленна, — напряжённо говорит он, раздражение сужает его глаза, голова наклоняется вправо.

— Что? Теперь тебе нечего сказать? Теперь ты злишься? Я наконец раскусила твои уловки, и теперь у тебя нет объяснений?

Кулаки сжаты и дрожат от стыда, злости, предательства.

Как он мог подвергнуть меня этому?

— Нет. — Одно слово срывается с его губ низким предупреждением.

Но я не могу остановиться. Кровь кипит, пар вырывается из ушей, пока я продолжаю:

— Тогда ЧТО?!

Он делает два шага вперёд, берёт моё лицо в ладони.

— ПОТОМУ ЧТО ТО, ЧТО СДЕЛАЛ БЫ МАСТЕН, БЫЛО ГОРАЗДО ХУЖЕ!

Словно Изумрудные горы содрогаются от гнева его слов.

Что?

— Я удерживал тебя здесь, чтобы у Мастена не было шанса провести с тобой время вчера. Я знал, что он не станет ждать тебя допоздна, но не думал, что Арик дойдёт до такой крайности.

Откуда он знал, что Мастен хотел провести со мной день?

— Тебе придётся помочь мне понять, откуда ты всё это знаешь. Потому что я всё больше убеждаюсь, что слышишь мои мысли.

И одна эта мысль ужасает.

— Нет, я не могу читать твои мысли. Твоего языка тела достаточно, чтобы понять. — Он понижает голос, расслабляет руки, держащие моё лицо. — Мой мозг работает иначе, как ты уже могла заметить за время нашего знакомства. Мои возможности довольно обширны, и я могу следить за определёнными людьми. Мастен — один из них.

Он следил за Мастеном… И что-то из его планов заставило Дессина удерживать меня в поле зрения, чтобы обезопасить.

— Что задумал Мастен?

— Я… не могу вдаваться в подробности сейчас. — Он вздыхает. — Но он больше не побеспокоит тебя. Могу сказать это точно.

— Но…

— Скайленна, я знаю, тебе тяжело. Понимаю, что мне нелегко доверять. Но мне нужно, чтобы ты попыталась. — Он качает головой, опускает руки. — Нет, нужно больше, чем попытка. Ты чувствовала доверие и комфорт, когда мы впервые встретились… несмотря на всё, что слышала обо мне. Ты доверяла мне. Разве я ошибаюсь?

Я пожимаю плечами.

Нет, не ошибаешься.

— Что ж, это взаимно. И если такой безумный псих, как я, может доверять тебе, несмотря на все тяготы, которые несу сейчас… ты можешь поверить в меня.

— Почему я? Почему ты заботишься о моей безопасности, а не о чьей-то ещё?

До меня доходит, что никогда не задавала ему этот вопрос.

Но я застала его врасплох.

Он моргает, открывает рот, чтобы ответить, отводит взгляд.

— У меня не совсем есть выбор, — жёстко говорит он.

— Мне нужно больше.

— Другой человек в моей голове… — Он смотрит на меня мрачно, будто собирается выдать секретную информацию. — Он не позволяет мне заботиться о ком-то ещё.

Осознание этой новости отправляет меня в красочный транс, я иду к его кровати.

Переключаюсь с прошлой травмы на эту новую призрачную идею: таинственная душа, обитающая в его теле за тенями, за психологическими решётками, знает о моём существовании.

И он… заботится обо мне.

«Возьми меня за руку»

Дессин согласился на долгие часы различных процедур в наказание за вред, который он причинил санитарам во время своего приступа. Меня не подпускали к нему, пока они не закончили.

Сначала была гидротерапия, затем его оставили в самой холодной комнате лечебницы, пока он не достиг состояния, близкого к гипотермии. Что было дальше, он попросил меня не спрашивать. Чтобы избавить меня от знаний о тяжести его наказания.

Я сидела в умывальной и рыдала в одиночестве, пока всё не закончилось.

Сегодня днём мне потребовалось время, но в итоге я смогла доказать, что сидеть в его комнате изо дня в день без смены обстановки не в интересах никого. С благословения Иуды мне удалось выбить два часа в день вне комнаты Дессина — с условием, что если он хоть косо взглянет на кого-то, его тут же вернут в одиночное заключение.

Мы сидим молча. Дессин опускает взгляд на еду, стоящую рядом с ним на каменных ступенях террасы. Во мне поселяется чувство безнадёжности. Я не знаю, что буду делать, когда этот день закончится и мне придётся вернуться в дом, который не мой. Теперь он больше напоминает клетку.

Я смотрю на Дессина, наблюдая за его короткими мгновениями притворной свободы, за лучами мягкого послеполуденного солнца, окутывающими сад лечебницы, словно защитным плащом, за высокими соснами, колышущимися на ветру. Но когда луч света падает на его лоб, я вижу, что он нахмурен, а губы сжаты в недовольную складку.

— Что случилось? — спрашиваю я.

Он поворачивает голову так, что его профиль скрывается от меня.

— Ты останешься с ним, да? — Его голос звучит так, будто он уже знает ответ.

Я смотрю на него, задерживая дыхание, мысленно вымаливая правильные слова. Я не могу бросить Аурика. Если уйду, то могу попрощаться со своим положением здесь.

А вместе с ним — и с Дессином.

Он усмехается в ответ на моё молчание.

— Ты пойдёшь с Ауриком на его великий, роскошный бал завтра?

Бал? Завтра? Я не готова думать об этом сейчас. Не хочу размышлять ни о ближайшем, ни о далёком будущем. Я просто хочу сидеть здесь, с ним. Хочу отвлечься.

— Не знаю.

И мы оба понимаем, что это ответ на оба его вопроса.