Звёзды

Я извиняюсь и направляюсь в уборную, но вместо этого поднимаюсь по винтовой лестнице, ведущей на плоскую крышу. Придерживаю платье и перила, чтобы не споткнуться на высоких каблуках. Останавливаюсь, бросаю взгляд вниз — в толпе мелькает голова Аурика, он что-то оживлённо рассказывает, жестикулируя, и окружающие смеются.

Он не заметил моего отсутствия. И мне всё равно.

Достигнув вершины, я толкаю массивную золочёную дверь, и меня встречает порыв прохладного ветра. Площадка окружена остроконечными башенками и парапетами. Но этот уединённый, вытянутый балкон усыпан листьями ближайшего платана и украшен маленькими фонариками, мерцающими в ночи. У самого края стоит высокая, широкоплечая фигура Дессина — скрестив руки, он наблюдает за сверкающим городом внизу.

— Ты ведь не собираешься прыгать? — спрашиваю я, зная, что он уже заметил моё присутствие.

Я надеялась найти его снова после того, как он ушёл, заставив Аурика чуть ли не обмочиться от страха посреди бального зала. Но если бы и нет — хотя бы этот вид, этот покой, эта беззвучная ночь стали бы моим утешением перед возвращением в новую жизнь.

— Зависит… А ты? — Он поворачивается ровно настолько, чтобы я увидела его профиль.

Я фыркаю в его сторону.

— Не искушай меня.

Иду по бетону, волоча ноги, и каблуки скребут по поверхности. Подойдя ближе, замечаю весь город, раскинувшийся под нами. Улицы, вымощенные булыжником, сверкают в медовом свете фонарей, остроконечные крыши, грубые каменные арки, жёны Изумрудных, начинающие свои вечерние ритуалы красоты у открытых окон — всё это дома самых богатых бюрократов города.

— Внизу так много красивых огней… — шепчу я. — А на небе их нет совсем.

Дессин поднимает глаза на чёрное, пустое небо.

— Я знаю место в глубине леса, где звёзды видны так же ясно, как эти искусственные огни. — Он бросает на меня боковой взгляд. — Нам стоит скоро там побывать.

Я задерживаю дыхание, вглядываюсь в его лицо, проверяя, правильно ли расслышала.

Я бы ничего не хотела больше, чем уехать с тобой сегодня же.

— Прямо сейчас это звучит идеально.

Дессин кивает, засовывает руки в карманы.

— Поэтому ты пришёл сегодня? Ради Аурика?

Я больше не могу смотреть на город. Это красивая картина на стене. Картина, скрывающая плесень и тлен. Я выбираю смотреть на него. На человека, который презирает это общество. Презирает лечебницу. Живёт по своим правилам.

— Я хотел, чтобы он знал, что с ним станет, если он посмеет поднять на тебя руку снова.

Он напрягает челюсть, яростно смотрит вниз, будто спорит с кем-то в своей голове.

Ещё один порыв холодного ветра пролетает мимо нас. Инстинктивно я скрещиваю руки на животе и прижимаюсь к нему, чтобы согреться. Мой лоб оказывается в дюйме от его груди. Его тяжёлый взгляд опускается на меня, оценивая оставшееся между нами расстояние.

И он вздыхает.

— Отёк спал.

Но боль осталась.

— Благодаря инъекции «Виваля».

— Какой джентльмен, — шипит он. — Когда ты собираешь вещи?

Я фыркаю.

— Какие вещи? Он нашёл меня, когда у меня не было ничего.

Дессин морщится, ждёт, давая мне молчанием возможность сказать то, на что он надеется — что я не скажу.

— Я никуда не ухожу.

Опускаю глаза на руки, переплетаю пальцы. Я даже не могу сказать ему, что готова терпеть всё это ради него. Чтобы остаться в лечебнице. Чтобы остаться в городе. Чтобы жить с жестоким пьяницей. Всё — лишь чтобы быть рядом с ним.

Он разворачивается на каблуках и направляется к двери без единого слова.

— Увидимся завтра? — спрашиваю я, когда он берётся за ручку. Мой голос тихий, умоляющий о понимании.

Дессин вздыхает, смотрит на свою руку на дверной ручке.

— Ты выглядишь… — его звёздные глаза скользят по моему платью, возвращаются к лицу, — …так прекрасно сегодня.

Дверь закрывается за ним.

Я остаюсь на краю крыши, моё красное платье развевается на ветру, как флаг. А там, где только что был Дессин, теперь лишь пустота и холод.

Упущенное время

— Можно поговорить наедине? — Иуда смотрит на меня, морщинки собрались в уголках глаз.

Я киваю и оглядываюсь на Рут, которая делится историями о своих успехах с Чекиссом и Найлзом.

— Увидимся за обедом, ладно?

Иду за Иудой в его кабинет. Всегда аккуратный и чистый, как музей, чей единственный грех — возраст и пыль.

Мы садимся одновременно.

— Мисс Эмброз, я хотел напомнить вам о времени, — начинает он. Глаза серьёзные, обеспокоенные. Пальцы теребят золотые карманные часы.

— О времени?

— Да. Вы в курсе, что у вас осталось всего семь дней с ним? — скрещивает руки, темно-синий костюм собирается складками на локтях.

Холодная волна тошноты подкатывает к горлу, будто змея, сбрасывающая кожу.

— Всего семь? — губы сами размыкаются.

Не могу поверить, что потратила так много времени впустую. Чего я добилась в его случае, кроме собственного замешательства? Да, он открылся, рассказал о прошлом, но если предыдущий хост не вернётся — всё это ничего не значит.

Иуда кивает.

— Надеюсь, мне не нужно напоминать, что цена неудачи — человеческая жизнь. — Его строгий, зловещий взгляд будто пригвождает меня, как ребёнка. — Вы добились какого-то прогресса?

Я откашливаю ком молчания, застрявший в горле.

— Конечно. Просто… Я боюсь, что не успею добраться до предыдущего жителя за оставшееся время.

Он вздыхает, протягивает руку для рукопожатия.

— Делайте, что должны.

Я пожимаю её, ощущая сухость его ладони, похожей на наждачную бумагу.

Разум заволакивает дымка сомнений, разочарования в себе. Я выхожу из кабинета в оцепенении.

В ладони, которой только что пожимал Иуда, остаётся маленький холодный металлический предмет. Смотрю на тонкий латунный ключ — и понимаю, зачем он мне его дал.

Сжимаю ключ, крепко прижимаю к боку.

Он знает. И я знаю.

На этом этапе игры нужно принимать радикальные решения.

Мне нужен грандиозный шаг, который даст Дессину необходимый толчок.

Который даст ему толчок.

Им нужно доверять мне.

Тёплая волна возбуждения разливается по коже, покалывая в местах соприкосновения с ключом.

Не могу дождаться, чтобы показать его Дессину.

Сказать, что мы уезжаем.

Хоть на одну ночь.

Не могу дождаться, чтобы увидеть его лицо в этот момент.

Интересно, понимает ли Иуда, на что идёт?

Если только он не знает, что Дессин может уйти в любой момент.

У него нет ограничений.

Но этот ключ — жест доброй воли.

И, думаю, Иуда на это рассчитывает.

Открываю дверь, борюсь с улыбкой, обжигающей щёки, но сдержаться невозможно.

Дверь открывает его слабо освещённую комнату: латунная кровать со встроенными наручниками, и…

Ошеломляюще красивый мужчина, сидящий в кресле и улыбающийся мне в ответ.

— Привет, — говорю я с улыбкой, которая кажется теперь постоянной, делая два шага вперёд.

Он скрещивает руки, настороженно улыбается.

— Привет.

На секунду задумываюсь, как лучше подойти к этому.

— Если бы ты мог поехать со мной куда угодно прямо сейчас — куда бы выбрал?

— Почему? — сужает глаза.

— Ты можешь вывести нас отсюда? Все уже уходят.

Сохраняю невозмутимое лицо.

Он наклоняет голову вправо, изучает моё выражение с искоркой любопытства в глазах.

— Прямо сейчас?

Кривая улыбка надежды расползается по его губам.

— Мгм.

— Впервые ты поставила меня в тупик, Скайленна. Что происходит?

Теперь он тот, кто требует ответов, а я держу все карты.

Интересно, насколько это его раздражает.

Хотя… Он не выглядит раздражённым. Даже отдалённо. Скорее заинтригованным — будто изучает редкое животное, считавшееся вымершим.