А потом приходит другая мысль — та, от которой я пытаюсь отмахнуться, но она возвращается снова и снова: откажусь от места начальника. Передам ей. Потому что… потому что это будет честно. Потому что она лучше. Потому что я не могу перестать думать о ней.

Но тут же сам себя осаждаю. Жёстко, беспощадно:

«Ты чё сбрендил? С катушек слетел? Из-за тёлки? Это карьера. Это шанс. Это годы работы, доказывания, борьбы. И ты готов отдать это только потому, что…».

Что?

Потому что в темноте её глаза кажутся золотыми. Потому что её голос, когда она смеётся, делает что-то странное с моим сердцем. Потому что я хочу увидеть, как она улыбается по-настоящему, не в споре, не в победе, а просто так. Мне…

Но когда я подъезжаю к зданию в 9:15, всё меняется…

Я опаздываю, как обычно. Захожу в офис, бросаю куртку на стул, тянусь за кофе… и замираю.

У её стола стоит парень. Высокий, одетый в какой-то блядский безвкусный кардиган, с этой самодовольной улыбкой, которую я уже ненавижу. Из отдела маркетинга вроде. Паша, Лёша, Гоша? Хуй знает... Тот самый хер, про которого она говорила в лифте…

Он смеётся. Она улыбается. Они говорят о чём-то, и её лицо — то самое лицо, которое я пытался разгадать всю ночь, выглядит лёгким, расслабленным, почти счастливым…

Внутри моментально случается вспышка. Резкая, жгучая. Ревность. Не просто неприязнь к сопернику, а что-то глубже, темнее. Хочется подойти и разбить его рожу о её клавиатуру, размазав кровавые сопли по столешнице…

Она же сказала: «Я не хотела». Но сейчас… сейчас она улыбается ему так, как никогда не улыбалась мне. Сука.

Мысль об отказе от должности испаряется в секунду. Нет. Я не отдам ей это просто так. Не потому, что она не достойна. А потому, что я… не готов. Не готов отпустить. Не готов признать, что она может быть счастлива без меня. Даже если это глупо. Даже если это неправильно. Поебать. Хер ей на блюде. Не отмажется теперь. Подо мной ходить будет.

— О, Демьян, — она замечает меня, и улыбка чуть дрожит. — Ты опоздал. Опять…

— А ты, как всегда, занята, — бросаю я, не скрывая сарказма. — Общаешься с перспективными кандидатами на свидание?

— Это работа. Мы обсуждаем проект, — её голос звучит ровно, но в глазах уже искрится раздражение.

— Конечно. Проект. А не то, куда он тебя позовёт в пятницу.

— Тебя это не касается.

— Как и тебя — моё опоздание. Но ты же не удержалась.

Она выпрямляется. В глазах тут же появляется обеспокоенность и холодность.

— Ты невыносимый…

— Зато честный.

— Честность и хамство — разные вещи.

— Зависит от точки зрения.

Мы стоим друг против друга, как всегда. Словно в сраном вестерне, револьверов не хватает. Вместо них — слова. Как в тысяче предыдущих споров. Но теперь всё иначе. Теперь за словами прячется то, что мы оба боимся назвать.

Шеф входит без предупреждения. Мы даже не замечаем, настолько поглощены друг другом.

— Так, — он хлопает папкой по столу. — Я принял решение…

На секунду воцаряется тишина.

Мы оба замираем. Я потому что знаю, что сейчас всё решится. Она — потому что привыкла побеждать. Но… Что-то подсказывает мне о другом…

— Повышение получает… Разумовский. Зайдёшь после десяти, Демьян, всё обсудим.

Как груз с плеч. Кем бы я был, если бы позволил этой выскочке взять верх надо мной. Жду её реакции. Жду слёз, гнева, хотя бы дрожи в голосе. Но она лишь кивает. Спокойно, почти холодно, пока шеф уходит обратно в кабинет.

— Поздравляю, — говорит она, глядя мне прямо в глаза. Ни тени слабости. Ни капли боли.

Но я вижу. Вижу то, что она прячет… Лёгкий блеск в глазах, чуть сжатые кулаки, едва заметный вдох, как будто она проглотила что-то горькое.

— Ну что, — я пытаюсь улыбнуться, но выходит криво. — Поздравляю с поражением?

— Поздравь себя лучше, — отвечает она. — Ты ведь этого хотел.

— Безусловно. А ты, кажется, хотела пойти с тем типом на свидание. Не смею отвлекать, — выдаю, сцепив зубы, а она улыбается.

— Не волнуйся, Демьян. Мы с Пашей как-нибудь сами справимся. Без твоих подсказок, — подмигивает мне с улыбкой, разворачивается и уходит, заставив меня проскрипеть зубами и сжать кулаки. Потому что даже от короткой фразы «Мы с Пашей» мне вдруг захотелось сломать этому Пашеньке нос… Провожаю её взглядом до самого стола, пока она виляет своими бёдрами, а потом принимается работать, даже не глядя в мою сторону. Ну, какая сука, а… Почему выиграл я, а у меня ощущение, что выхватил поражение? Где радость от повышения?! От победы? От реализации?! Как это работает, мать вашу?! И что мне теперь с этим делать?!

Дана Сапиева

Это невозможно передать словами… Что я сейчас чувствую. Но где-то в глубине души я знала, что выберут его. Во-первых, по половому признаку, потому что женщины почему-то считаются менее достойными, чем мужчины, им априори повезло, хотя я не понимаю почему, ведь это они слабый пол, в конце концов, именно они вечно ноют и при температуре тридцать семь пишут завещание, а во-вторых, потому что я просто уверена, что у него есть какие-то связи с руководством… И я его ненавижу…

Высокомерный наглый хамоватый выскочка без доли совести и чести!

Улыбаюсь ему, делаю вид, что всё нормально, пока его поздравляют с повышением… А он развалился там за рабочим столом, словно Боженька и свесил ножки, пока народ лебезит перед ним…

Иду работать с гордым видом, но дольше чем на десять минут меня не хватает. Сердце в груди не просто сжимается, оно уже рассыпалось на осколки… И колется. Та-а-ак больно, оказывается… Когда не ценят твой труд, когда ты вторая… Когда не можешь прыгнуть выше головы… Когда…

Дыши, Дана, дыши…

Никакая, к чёрту, дыхательная практика по йоге не помогает! Вообще ничего не помогает! Хочется сжечь весь офис к чертям собачьим!

Делаю вид, что иду в уборную, беру с собой сумочку, а на деле… Закрываю в кабинке, чтобы прореветься и проораться в собственную ладонь от бессилия…

Я так старалась! Так из кожи вон лезла, а он… Просто взял и…

Со всеми своими гадостями! С тем, что отправил маты клиенту, чёртов самозванец! Я его ненавижу, ненавижу, ненавижу!!!!

Не знаю сколько я так стою и шепчу гневные проклятия себе под нос… Была бы кукла Вуду и ту бы утопила в унитазе!

Пинаю воздух, бью кулаками, выгляжу как шизанутая истеричка. Слава Богу никто не видит. Надеюсь, в туалете нет камер…

Но зато выхожу оттуда уже свежая и похорошевшая… Накрашенная и принявшая афобазол с магнием, чтобы хоть как-то подлечить нервишки… Мысленно отпинала Демьяна, даже кофе ему в рожу плеснула, как миллион раз желала… Представила, как его морда искривляется, и напиток стекает по его белоснежной рубашке, пропитывая ту насквозь… Облепляя его дурацкий стальной пресс, который и без того заметен под его дресс-кодом… Возбудилась даже, какого-то хрена. Впервые за фиг знает какое время. Ощутила, как отреагировали на подобные мысли соски и мышцы вагины… Но быстро отмела это всё, а то ведь ещё оставлю мокрое пятно на кожаном кресле…

Громко выдыхаю…

И становится легче…

Сажусь за рабочее место и продолжаю работать, глядя на то, как этот человек-говно встаёт с рабочего места и идёт в сторону кабинета шефа…

Это его курица Марина ещё не знает. Как узнает, так вообще хрен её от него оторвёшь. Прилипнет, как скотч и всё тут. Да мне и пофиг, конечно. Просто он теперь так и будет стоять с ней в проходе с кружкой в руках и трындеть без умолку. Вообще работать не будет… И теперь у него ещё будет право мне указывать… Но я сразу уволюсь, если он будет наглеть… Хотя бы слово и всё! Заявление на стол! Хрен он дождётся от меня прогибов!

Дверь наконец закрывается за его широкой спиной, и у меня выкатывается ещё одна слезинка, которую я смахиваю и продолжаю оформлять документы в «Агат-медио».

А потом ко мне подсаживается Аня… Смотрит на меня заинтересованным взглядом, но я стараюсь не отвлекаться от монитора.