— Благодарю…

Ведь для меня это комплимент… Я возвращаюсь к работе, но сосредоточиться не получается. Взгляд то и дело скользит к стойке ресепшена, где Демьян снова о чём-то болтает с Мариной. Она хохочет, поправляет волосы, а он смотрит на неё с тем самым выражением — лёгким, игривым, от которого у меня почему-то сжимается что-то внутри. Этот гад вообще собирается работать или он сюда девок клеить пришёл?!

— Эй, — Аня дёргает меня за рукав, вырывая меня из гневливых мыслей. — Смотри!

Она указывает на ящик. Из него кто-то достаёт пачку конвертов. HR-менеджер начинает зачитывать имена:

— Валентина из бухгалтерии… Сергей из IT… Анна из маркетинга…

Я задерживаю дыхание.

— И… Дана из аналитического отдела!

Все оборачиваются. Аня хлопает в ладоши. А я морщусь… Что за хрень вообще?! Хотя нам тут много… Очень много…

— О боже, тебе пришло! — шепчет она. — Ну открывай скорее!

Я медленно подхожу, беру конверт. Бумага гладкая, прохладная. На обратной стороне ни подписи, ни намека на автора.

Дрожащими пальцами вскрываю конверт. Внутри интересная маленькая объемная пушистая валентинка, но я достаю её так, чтобы никто ничего не видел. Разворачиваю и хмурюсь…

«Ты злишься так красиво, что даже это заставляет меня хотеть тебя».

Я замираю. Что за… Х…

— Ну? — нетерпеливо спрашивает Аня. — Что там?

Я складываю записку обратно, прячу в карман.

— Ничего особенного, — говорю я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Обычная глупость.

— Да ты что?! — она тянется ко мне. — Дай посмотреть!

— Нет, — резко отвечаю я. — Неинтересно.

Отхожу к своему столу, чувствуя, как горят щёки.

Кто это? Демьян? Нафига ему писать мне такое? Нарочно?! Зачем ему это, если он явно флиртует с Мариной? Или это кто-то другой? Нас тут около двухсот человек, блин… И парней явно больше, чем девушек…

Я смотрю на Демьяна. А он сидит, откинувшись на спинку кресла, и наблюдает за мной. Улыбается, словно чёрт во плоти.

И в этот момент я твёрдо решаю, что не буду думать об этом. И показывать своих реакций тоже. Ощущение, словно он издевается надо мной нарочно…

Это просто шутка. Или провокация. Или попытка вывести меня из равновесия. Ничего больше.

Я ухожу в свой кабинет… Открываю рабочий файл, делаю глубокий вдох. Нужно сосредоточиться на цифрах, на графиках, на реальных задачах. Это то, в чём я сильна. Это то, что не предаст.

Но слова сами всплывают в голове: «Заставляет меня… МЕНЯ ХОТЕТЬ ТЕБЯ»…

Я резко закрываю ноутбук, встаю, иду к окну. За стеклом серость города, шум машин, спешащие люди с цветами, коробками конфет и прочим. Всё такое радужное, блин… Они реально радуются этому празднику, словно это для всех вокруг шанс сказать тому, кто рядом «я готов тратить на тебя свои ресурсы, пока не загнусь окончательно». Звучит, конечно, пессимистично и цинично, согласна…

Нет, у моих родителей была любовь. Я верю в неё… Где-то в глубине души… У меня ведь была полная семья… С мамой, папой… И всё такое…

Так почему сейчас внутри меня этот хаос? На часах только три дня… Ещё море работы… Мне нужно думать об этом…

Телефон вибрирует, и я вижу сообщение от Ани:

«Ну что, признавайся — кто автор? Я умираю от любопытства!».

Я стираю ответ, который уже набрала: «Не знаю». Вместо этого пишу:

«Просто аноним. Ничего серьёзного». Иначе ведь достанет…

И Аня отвечает мгновенно:

«Ага, конечно. По твоему лицу было видно, что это не «просто аноним».

Я откладываю телефон в сторону… Внутри целый ураган…

Я не должна об этом думать. Не должна.

Но почему-то не могу перестать ощущать это напряжение каждой клеточкой своего тела…

Дана Сапиева

День продолжается в липком ощущении тревоги. Я сижу с мыслью о той анонимной записке… Слова всё ещё звучат в голове, будто выгравированные на подкорке: «Ты злишься так красиво…».

Но я тут же отталкиваю их. Не время. Не место.

В офисе та же суета. Я прохожу к Аниному столу, стараясь не смотреть в сторону зоны ресепшена, где утром раздавали валентинки. Но взгляд всё равно цепляется за деревянный ящик — теперь пустой, безобидный, но всё ещё хранящий какую-то тайну, словно наркосиндикат на минималках…

— О, колючка, — раздаётся за спиной. Я даже не оборачиваюсь… Голос Демьяна узнаю из тысячи, ровно, как и посыл, и осознание, что не хочу его слышать вовсе. — Вижу, ты в ударе. Или это из-за того, что кто-то наконец вспомнил о твоём существовании?..

Я медленно поворачиваюсь. Он стоит, прислонившись к стене, руки в карманах, на губах эта его дебильная полуулыбка, из-за которой хочется одновременно ударить его и… не знаю, что ещё.

— А ты, как всегда, в курсе всех офисных драм, — отвечаю холодно. — Или это ты лично следишь, кому и что приходит? Сплетник сраный…

Он смеётся коротко и сухо.

— Просто заметил, как ты хватала конверт, будто это спасательный круг. Надеюсь, тебя хорошенько расслабят в ближайшее время… А-то и уколоться ведь можно… Кактус в горшочке…

Его интонация — лёгкая, почти небрежная, но в ней сквозит что-то едкое. Намекает. На записку. На то, что за ней может стоять…

Я чувствую, как щёки заливает румянец. Чёрт. Не должна краснеть. Не перед ним.

— Расслабляюсь я исключительно по своему графику, — цежу сквозь зубы. — И без подсказок тех, кто привык разбрасываться пустыми словами.

— Пустыми? — он делает шаг ближе. — А мне казалось, слова — это единственное, что у нас с тобой остаётся. Ну, кроме взаимных колкостей, конечно.

— Вот и держи их при себе. А то вдруг кто-то решит, что ты умеешь говорить что-то осмысленное.

Он резко выпрямляется. Глаза темнеют — не от смеха теперь, а от раздражения. Попадание прямо в десятку.

— Знаешь, ты как острый нож… Режешь без предупреждения. Но рано или поздно кто-то перевернёт тебя лезвием вниз. Личиком в матрац…

У меня сейчас пар из ушей пойдёт. Извращенец хренов.

— Рискни, — шепчу, не отводя взгляда. — Только не удивляйся, если порежешься и истечёшь кровью.

Мы стоим друг напротив друга, воздух между нами будто электризуется. Я чувствую, как дрожат пальцы… То ли от злости, то ли от чего-то ещё…

И тут голос шефа прорезает наше противостояние, и мне становится стыдно.

— Что здесь происходит опять?!

Мы синхронно оборачиваемся. В дверях кабинета стоит Игорь Владимирович, наш шеф. Лицо — каменное, взгляд — ледяной.

— Вы оба, — он указывает на нас. — В мой кабинет. Сейчас же!

Я опускаю взгляд и цокаю каблуками по полу… Демьян идёт прямиком за мной…

В кабинете шефа почему-то душно. Окна закрыты, жалюзи опущены, и в полумраке его лицо кажется ещё строже.

— Я устал, — говорит он, не повышая голоса, но от этого становится только страшнее. — Устал от ваших перепалок, от этой детской войны, от того, что вместо работы вы занимаетесь… чем? Доказыванием друг другу, кто круче?

Молчим. Я сжимаю кулаки, Демьян — скрестил руки на груди, но я вижу, как напряжены его плечи.

— Как это влияет на мою работу?! — спрашиваю я всё же возмущенно. Потому что я не допускала оплошностей. И вместо работы ничем другим не занималась… Чтобы меня обвинять.

— Как влияет?! А что это за затягивание сроков с отчётностью?! Оказалось, что Демьян ещё вчера велел Юрию переделать цифры, но вместо того, чтобы сказать, он…

— Да, мой косяк, — признаётся он при шефе, и это немного удивляет меня. Я-то думала он совсем конченый. И меня сейчас начнёт обвинять… Ну да ладно. Единоразовая акция ещё не означает, что он нормальный.

— У меня есть проект, — продолжает шеф. — Срочный. Клиент — «Технолайн». Они хотят пересмотр стратегии, детали в файле, который я сейчас отправлю. Срок — до конца дня. Кто первый отправит мне готовый вариант на почту — получит повышение. Место начальника аналитического отдела.

Я замираю. Что?!

«Начальник аналитического отдела» — это моя цель. Моя мечта. Я готовилась к этому… Я хотела… Я…